Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
Добавить в моё избранное
431 мин, 7 сек 4488
— Помогите, — умолял он, но женщина отшатнулась от него и поспешила отойти подальше. Мимо Искры Антуан прошел молча, не поднимая головы, теперь он потерял надежду или смирился с тем, что ему предстояло. Несильный ветер трепал его волосы, и они подрагивали маленькими светлыми змейками, спускаясь к лопаткам, похожие на корни дерева, что никак не могут найти пространства, куда расти дальше.
Юношу возвели на помост, но петлю на шею не надели. Гвардейцы поставили его, как куклу на всеобщее обозрение, а сами спустились вниз. Несколько минут спустя от толпы отделился эльф в черной одежде. Он был высок и строен, и принадлежал к касте жрецов. Он указал на Антуана и произнес:
— Этот полукровка убил одного из нас, и расплатой за это преступление может быть только его жизнь. Но в соответствии с законами Гилиата, перед которыми равны все, и его жизнь имеет цену. И если кто-то из вас готов предложить серебряную монету за этого убийцу, то юноша тут же станет вашей собственностью.
Искра уставился на Эвэ, он просто жег его взглядом, надеясь, что эльф обернется и даст ему какой-то знак, либо же своим презрением покажет, что рассчитывать не на что. Но Эвэ наблюдал за происходящим с любопытством ребенка, и, кажется, Искру совсем не замечал, хотя быть такого просто не могло.
Полукровка оглядел толпу, надеясь найти хоть в ком-то каплю сострадания или по крайне мере заинтересованности. Ведь у Антуана всегда хватало поклонников. Но сейчас ни один не желал платить столь значительную сумму за его жизнь. Да и как вернуть потраченные деньги? Юноша не был приспособлен к тяжелому труду, а даже если продавать его тело до конца его дней, назад их не вернешь.
Ожидание затягивалось, кто-то в толпе крикнул: «Да вздерните его уже!».
Эвэ посмотрел на Искру, их взгляды встретились, но чародей, словно ждал чего-то от юноши, как будто он единственный и заправлял здесь всем, неизвестный, но уже выбранный король. И медлить было нельзя. Гвардейцы поднялись на помост и стали надевать на Антуана петлю. Больше времени нет, Искра должен сделать выбор, он еще раз оглядывается на Эвэ, но того и след простыл.
— Подождите! — Искра закричал, сам не узнавая свой голос. — Подождите, оставьте его! Это сделал я, я убил Габриэля!
Толпа расступилась, и юношу буквально вытолкнули к месту казни. Жрец смотрел на него сурово и серьезно, прожигая глазами.
— Что ты делаешь? — крикнул Антуан, но его никто не слушал. Жрец дал команду, и гвардейцы сняли с него петлю, а потом спустили с помоста. Юноша едва держался на ногах, его мутило, но он все-таки попытался подойти к Искре и остановить его.
Полукровка отшатнулся, а потом крикнул снова, чтобы ни у кого не осталось сомнений:
— Я подошел к нему и ткнул кинжалом в спину, он заслужил это, он был обманщиком! — орал Искра, найдя внутри себя какую-то немыслимую злость, которую никогда не испытывал. Если бы кто-то сказал ему раньше, что он способен на такую жертвенность, он бы рассмеялся. Ему не хотелось умирать, но видеть, как умирает Антуан, ему было невыносимо.
Солнце в небе вдруг показалось невероятно ярким, оно поднималось все выше и выше, не обращая внимания на суету, царившую внизу. Искра подумал, что если боги стихий и существуют где-то там, то скорей всего они похожи на этот блестящий шар. С юноши сняли плащ, а потом поставили на помост, но теперь никто не ждал, что кто-то защитит Искру, всем хотелось увидеть, как восторжествует правосудие.
Юноша посмотрел на небо, потом на Антуана, еще раз осмотрел толпу в поисках Эвэ, как вдруг жрец махнул рукой, и пол исчез из-под ног Искры. Ничего красивого в этом не было, ничего приятного тем более, сердце яростно стучало, цепляясь за жизнь, а толпа перед глазами превращалась в сплошной блеск, кучу мелких рыбешек в воде, которые от чего-то дергались, словно кто-то уже собрал их в одну сеть. Искра понял, что дышать он больше не может, перед его глазами предстали приятные воспоминания всей его жизни — как мать провожает его в школу при святилище с утра, как он впервые видит улицы Мегаполиса, как они целуются с Антуаном в первый раз. А потом видения прекращаются, мир падает, а вернее падает сам Искра. Сначала ему кажется, что это падение в бесконечность, но ощутив новый приступ боли в теле, он понимает, что это не так.
Через несколько минут темноты, Искра открывает глаза — перед ним лицо эльфа, лишенное каких-либо эмоций, но в глазах тревога и решительность.
— Невероятный глупец, — шепчет Эвэ, а потом касается пальцами лица полукровки, и на пальцах остается кровь.
На помосте сверкает золотой, на него можно купить половину этого города, эта цена за жизнь Искры. Жрец колеблется, но берет его, а потом показывает восторженным горожанам. Они начинают что-то кричать, но Искра не понимает, ему хочется забыться и спать, впервые за всю его жизнь, ему не интересно, что происходит в этом мире без него.
Юношу возвели на помост, но петлю на шею не надели. Гвардейцы поставили его, как куклу на всеобщее обозрение, а сами спустились вниз. Несколько минут спустя от толпы отделился эльф в черной одежде. Он был высок и строен, и принадлежал к касте жрецов. Он указал на Антуана и произнес:
— Этот полукровка убил одного из нас, и расплатой за это преступление может быть только его жизнь. Но в соответствии с законами Гилиата, перед которыми равны все, и его жизнь имеет цену. И если кто-то из вас готов предложить серебряную монету за этого убийцу, то юноша тут же станет вашей собственностью.
Искра уставился на Эвэ, он просто жег его взглядом, надеясь, что эльф обернется и даст ему какой-то знак, либо же своим презрением покажет, что рассчитывать не на что. Но Эвэ наблюдал за происходящим с любопытством ребенка, и, кажется, Искру совсем не замечал, хотя быть такого просто не могло.
Полукровка оглядел толпу, надеясь найти хоть в ком-то каплю сострадания или по крайне мере заинтересованности. Ведь у Антуана всегда хватало поклонников. Но сейчас ни один не желал платить столь значительную сумму за его жизнь. Да и как вернуть потраченные деньги? Юноша не был приспособлен к тяжелому труду, а даже если продавать его тело до конца его дней, назад их не вернешь.
Ожидание затягивалось, кто-то в толпе крикнул: «Да вздерните его уже!».
Эвэ посмотрел на Искру, их взгляды встретились, но чародей, словно ждал чего-то от юноши, как будто он единственный и заправлял здесь всем, неизвестный, но уже выбранный король. И медлить было нельзя. Гвардейцы поднялись на помост и стали надевать на Антуана петлю. Больше времени нет, Искра должен сделать выбор, он еще раз оглядывается на Эвэ, но того и след простыл.
— Подождите! — Искра закричал, сам не узнавая свой голос. — Подождите, оставьте его! Это сделал я, я убил Габриэля!
Решение Эвэ
Толпа расступилась, и юношу буквально вытолкнули к месту казни. Жрец смотрел на него сурово и серьезно, прожигая глазами.
— Что ты делаешь? — крикнул Антуан, но его никто не слушал. Жрец дал команду, и гвардейцы сняли с него петлю, а потом спустили с помоста. Юноша едва держался на ногах, его мутило, но он все-таки попытался подойти к Искре и остановить его.
Полукровка отшатнулся, а потом крикнул снова, чтобы ни у кого не осталось сомнений:
— Я подошел к нему и ткнул кинжалом в спину, он заслужил это, он был обманщиком! — орал Искра, найдя внутри себя какую-то немыслимую злость, которую никогда не испытывал. Если бы кто-то сказал ему раньше, что он способен на такую жертвенность, он бы рассмеялся. Ему не хотелось умирать, но видеть, как умирает Антуан, ему было невыносимо.
Солнце в небе вдруг показалось невероятно ярким, оно поднималось все выше и выше, не обращая внимания на суету, царившую внизу. Искра подумал, что если боги стихий и существуют где-то там, то скорей всего они похожи на этот блестящий шар. С юноши сняли плащ, а потом поставили на помост, но теперь никто не ждал, что кто-то защитит Искру, всем хотелось увидеть, как восторжествует правосудие.
Юноша посмотрел на небо, потом на Антуана, еще раз осмотрел толпу в поисках Эвэ, как вдруг жрец махнул рукой, и пол исчез из-под ног Искры. Ничего красивого в этом не было, ничего приятного тем более, сердце яростно стучало, цепляясь за жизнь, а толпа перед глазами превращалась в сплошной блеск, кучу мелких рыбешек в воде, которые от чего-то дергались, словно кто-то уже собрал их в одну сеть. Искра понял, что дышать он больше не может, перед его глазами предстали приятные воспоминания всей его жизни — как мать провожает его в школу при святилище с утра, как он впервые видит улицы Мегаполиса, как они целуются с Антуаном в первый раз. А потом видения прекращаются, мир падает, а вернее падает сам Искра. Сначала ему кажется, что это падение в бесконечность, но ощутив новый приступ боли в теле, он понимает, что это не так.
Через несколько минут темноты, Искра открывает глаза — перед ним лицо эльфа, лишенное каких-либо эмоций, но в глазах тревога и решительность.
— Невероятный глупец, — шепчет Эвэ, а потом касается пальцами лица полукровки, и на пальцах остается кровь.
На помосте сверкает золотой, на него можно купить половину этого города, эта цена за жизнь Искры. Жрец колеблется, но берет его, а потом показывает восторженным горожанам. Они начинают что-то кричать, но Искра не понимает, ему хочется забыться и спать, впервые за всю его жизнь, ему не интересно, что происходит в этом мире без него.
Страница 57 из 115
