Тёмная сторона луны

— Он по-прежнему умеет делать вот такие вещи, как ты видел — но он сам… Он как ребёнок. Лет семи-восьми… возможно, десяти. Примерно. Он так видит сам себя — и так общается с другими.

— Он… безумен? — Сириус озадаченно нахмурился.

— Нет, — качнул головой Гарри. — Это не безумие в обычном смысле — он себя вполне осознаёт, но просто… как ребёнка. Очень обаятельного и послушного по большей части. И это поначалу выглядит довольно жутко — потому что он намного старше нас с тобой. Вернее, — спохватился он, — в принципе, вы с ним примерные ровесники — были бы, если бы не арка. То есть ему сейчас слегка за шестьдесят.

— Что с ним произошло? — хмуро спросил Сириус.

— Не знаю, — честно отозвался Поттер. — Я так понимаю, что он в некотором смысле сбежал в детство. В какой-то момент ему стало очень плохо — и он стал таким. Но при этом не забыл, как рисовать.

— Жуть какая, — Блэк повёл плечами и поёжился. — Как с ним тогда встречаться? И как объяснить, что я хочу?

— Он же не младенцем себя чувствует, — улыбнулся Гарри. — Поверь мне — с семилетними детьми можно вполне по-человечески общаться и они всё отлично понимают. И потом, он ведь всё же не дитя — он вполне тебя поймёт. Просто постарайся быть помягче, ладно?

— Что, ты думаешь, я могу причинить зло ребёнку? — удивлённо и обиженно спросил Сириус.

— Он отнюдь не выглядит ребёнком, — сказал Гарри примирительно.

— Мы к нему домой пойдём? — не стал развивать тему Сириус.

— Нет, ко мне, — воспользовался возможностью Гарри. И добавил всё же: — Если ты не против. Он уже бывал у нас и знает этот дом — ему так будет…

— Да как скажешь, — в голосе Блэка снова зазвучало раздражение. — Я порой не понимаю: ты меня считаешь психом, идиотом или просто тупой сволочью?

— Ты не любишь этот дом, — терпеливо сказал Гарри. — И…

— Послушай, — Сириус быстро подошёл к нему и резко остановился прямо напротив. — Я терпеть не могу тот дом — но не настолько, чтоб не быть в состоянии провести там час-другой. Я вообще способен делать вещи, которые мне не нравятся — странно, да?

— Прости, — с болью проговорил Гарри, и Сириус отступил. — Прости, — повторил он, и Блэк мотнул головой:

— Ты тоже.

Что ж — пока Гарри везло. Оставалось заглянуть к Лестрейнджам и успокоить старшего, которого наверняка обрадует такой выбор места встречи — а после подготовить дом. Потом, видимо, опять зайти к Лестрейнджам, забрать с собою Рабастана — и дождаться вместе Сириуса.

И молиться, чтоб этот призрачный шанс сработал.

…Пока Рабастан изучал гостиную, Гарри стоял рядом с дверью, обнимая Джинни, и шептал:

— Никогда не думал, что однажды попрошу тебя об этом.

— Прятаться за дверью? — она ласково погладила его по волосам. — Знаешь, это даже весело — напоминает школу или детство, когда я подглядывала за кем-нибудь из братьев.

— Только вот тогда ты не стояла с палочкой наперевес, — вздохнул Гарри. — Джин, я понимаю, что куда разумней и порядочней по отношению к тебе было бы позвать того же Грэма…

— Вот ещё! — перебила она. — Такое приключение! Когда ещё мне доведётся караулить с палочкой, как ты сказал, наперевес и чувствовать себя аврором? Конечно, вряд ли мне придётся вступить в дело — но, если что, щиты я ставлю здорово.

— Я знаю, — он прижал её к себе покрепче. — Джин, какая дикость, а — я прошу свою жену подстраховать меня, чтобы защитить Пожирателя смерти от моего крёстного… Если б мне сказали о подобном, когда я был на пятом курсе, я отправил бы этого предсказателя лечиться в Мунго.

— От побоев? — пошутила Джинни.

— И от побоев тоже, — согласился Гарри — и улыбнулся.

А потом поцеловал её и тихо прикрыл дверь, зная, что с той стороны сейчас Джинни сделала её прозрачной. Мерлин, до чего же он дошёл! Иногда его пугала мысль о том, что бы он-двадцатилетний сказал о нынешнем себе.

Но что есть — то есть…

Камин вспыхнул зеленью, и Гарри на мгновенье задержал дыхание. Там, за дверью, ждала Джинни, да и эльфы были предупреждены — оба — но он всё равно не мог не нервничать и не мог не злиться сам на себя за это. Он ведь вовсе не считал Сириуса сумасшедшим, что способен выхватить вдруг палочку и на месте заавадить Лестрейнджа — и всё же… Ему было тошно от подобных мыслей, но и не предусмотреть подобное развитие событий он просто права не имел — так что он предусмотрел.

Хоть и сам себя за это ненавидел.

Вышел из камина Сириус с улыбкой — и застыл, увидев вставшего ему навстречу Рабастана. Они оба замерли, глядя друг на друга, и Гарри показалось, что он кожей ощущает, как сгустился воздух в комнате и как свет померк — словно туча вдруг закрыла солнце.

— А я тебя помню, — Рабастан вдруг просиял улыбкой — той самой, детской и открытой, от которой у Гарри до сих пор иногда бежал мороз по коже.