Фандом: Гарри Поттер. Жарким летним вечером оборотень нападает на загородный спа-салон, устраивая там форменную резню. Оборотень арестован, дело раскрыто — впереди суд и вечный Азкабан. Всё просто. Вроде бы.
Добавить в моё избранное
782 мин, 47 сек 19150
— Я всё возмещу, — сказал Поттер. — Сколько?
— Обойдёшься, — состроил гримасу Причард. — С министерства бы я стряс эти расходы с огромным удовольствием, но вообще я в состоянии потратить пару-тройку золотых за выходные без особого ущерба для своей дальнейшей жизни. Зато, — он зажёг на конце палочки огонёк и с удовольствием затянулся, — я познакомился с прелестной женщиной…
— Кто бы сомневался, — тихо фыркнул Кут.
— У тебя невеста есть, — тут же парировал Причард, — не завидуй. Сия очаровательная дама сдаёт комнаты — почасово, посуточно и понедельно: в общем, такой маленький отель, где не задают вопросов. Правда, жутко грязный. Она вспомнила, — он отбросил шутовской тон и заговорил серьёзно, — что некоторое время назад у неё жила вот эта женщина, — он достал рисунок, изображавший Хадрат, и положил его на стол. — Место гнусное — но весьма недорогое. Она прожила там около трёх месяцев — и к ней приходили гости. Одного из них мы знаем — это секретарь, — а вот второго — нет. И не узнаем, — добавил он, пресекая возможные вопросы, — потому что мисс его лица не помнит и не видела — я проверил. Зато помнит запах дорогого незнакомого парфюма и сикли, которыми всегда расплачивалась с ней её жиличка после его визитов. Исходя из роста, этот господин не гоблин — и его плащ, перчатки и ботинки, со слов хозяйки, весьма сочетаются с парфюмом. Хотя просто чёрные — но материал и всё такое… В общем, — подвёл он итог, — всё ещё сложнее, чем мы думали. Здесь есть ещё кто-то — в добавление к ирландцам, гоблинам и личной ненавистнице мистера Винда.
— Необязательно, — возразил Робардс. — Мы понятия не имеем, сколько тех ирландцев среди нас и как они живут. Почему бы кому-нибудь из них не разбогатеть?
— И вот так подставиться? — возразил Причард. — Человек, который может сделать столь очевидную ошибку — появиться в Лютном в таком виде — должен быть богат с рождения и в принципе не представлять себе, насколько его вещи выдают его. Любой из выросших в пещере, сколько б денег у него ни стало, просто бы переоделся. Нет — этот высокий незнакомец в таких местах бывает редко. И волшебник он при этом сильный — настолько, что отребье это чует и, похоже, даже не суётся. Ну или суётся — но уже не может никому об этом рассказать, — он хмыкнул.
— Разумно, — согласился Робардс.
— Вот что значит нищее детство, — пошутил Поттер. — Из всех нас только ты ведь из богатых? — спросил он у Причарда.
— Да, — довольно подтвердил тот. — Был — пока не пришёл служить сюда. Теперь богатство вижу только на семейных посиделках — и вы знаете, — он затянулся и выпустил аккуратное колечко, — и Мордред с ним.
Все рассмеялись, и Причард выпустил ещё одно кольцо.
— Значит, кроме вероятных гоблинов, ирландцев и грейбековских последышей есть ещё четвёртая сторона, — сказала Фоссет.
— Вероятно, есть, — подтвердил Причард. — В принципе, это может быть, конечно, кто-то, сагитированный теми же ирландцами — деньги-то мозгов не прибавляют, особенно если приходят по наследству.
— Мало нам было остальных, — досадливо сказала Фоссет.
— Жалко, что нельзя допросить воспоминания, — с сожалением проговорил Причард. — Или колдографии — у нас есть одна в личном деле твоего секретаря. Или ту же Хадрат… разузнали бы сейчас, где они торчат… эх — и толку быть волшебником?
— Колдографию нельзя, — медленно повторил Поттер — и вскочил. — У кого-то ещё есть срочные новости? — спросил он, торопливо убирая всё со стола в сейф и пряча несколько пробирок с воспоминаниями в карман. — Гавейн, — попросил он, получив недоумённый отрицательный ответ, — молю — сходи за меня сейчас к министру! Времени настолько мало, что тут каждая минута на счету — а я кретин, да ещё и тугоумный, — он выскочил из-за стола, и, почти вытолкав всё сильнее и сильнее недоумевающих коллег из кабинета, запер дверь, и почти бегом пустился к лифтам.
Гарри проклинал себя за тупость. Очевидное решение хотя бы некоторых проблем давно уже лежало у него под носом, но он в упор не замечал его — и так и не заметил бы, возможно, если бы не реплика Причарда. Сколько времени он потерял уже! А ведь это же за полчаса не делается…
На сей раз ему было не до каминов, и, едва свернув за угол в безлюдный переулок, Гарри аппарировал в Лестрейндж-холл — и через несколько секунд уже стучал в высокую глухую дверь. Та открылась очень быстро — и стоящий на пороге Родольфус спросил с некоторой тревогой:
— Мистер Поттер? Что-нибудь случилось?
— Случилось — но не тревожьтесь, не у вас, — сказал, входя, Поттер. — Мне нужна помощь вашего брата — я, правда, не уверен, что из этого хоть что-нибудь получится, но попробовать я должен.
— Асти вам поможет, если сможет, — сказал, успокаиваясь, Родольфус. — Он сейчас работает — и будет очень расстроен, если оторвать его… может быть, вы мне расскажете пока, в чём дело?
— Обойдёшься, — состроил гримасу Причард. — С министерства бы я стряс эти расходы с огромным удовольствием, но вообще я в состоянии потратить пару-тройку золотых за выходные без особого ущерба для своей дальнейшей жизни. Зато, — он зажёг на конце палочки огонёк и с удовольствием затянулся, — я познакомился с прелестной женщиной…
— Кто бы сомневался, — тихо фыркнул Кут.
— У тебя невеста есть, — тут же парировал Причард, — не завидуй. Сия очаровательная дама сдаёт комнаты — почасово, посуточно и понедельно: в общем, такой маленький отель, где не задают вопросов. Правда, жутко грязный. Она вспомнила, — он отбросил шутовской тон и заговорил серьёзно, — что некоторое время назад у неё жила вот эта женщина, — он достал рисунок, изображавший Хадрат, и положил его на стол. — Место гнусное — но весьма недорогое. Она прожила там около трёх месяцев — и к ней приходили гости. Одного из них мы знаем — это секретарь, — а вот второго — нет. И не узнаем, — добавил он, пресекая возможные вопросы, — потому что мисс его лица не помнит и не видела — я проверил. Зато помнит запах дорогого незнакомого парфюма и сикли, которыми всегда расплачивалась с ней её жиличка после его визитов. Исходя из роста, этот господин не гоблин — и его плащ, перчатки и ботинки, со слов хозяйки, весьма сочетаются с парфюмом. Хотя просто чёрные — но материал и всё такое… В общем, — подвёл он итог, — всё ещё сложнее, чем мы думали. Здесь есть ещё кто-то — в добавление к ирландцам, гоблинам и личной ненавистнице мистера Винда.
— Необязательно, — возразил Робардс. — Мы понятия не имеем, сколько тех ирландцев среди нас и как они живут. Почему бы кому-нибудь из них не разбогатеть?
— И вот так подставиться? — возразил Причард. — Человек, который может сделать столь очевидную ошибку — появиться в Лютном в таком виде — должен быть богат с рождения и в принципе не представлять себе, насколько его вещи выдают его. Любой из выросших в пещере, сколько б денег у него ни стало, просто бы переоделся. Нет — этот высокий незнакомец в таких местах бывает редко. И волшебник он при этом сильный — настолько, что отребье это чует и, похоже, даже не суётся. Ну или суётся — но уже не может никому об этом рассказать, — он хмыкнул.
— Разумно, — согласился Робардс.
— Вот что значит нищее детство, — пошутил Поттер. — Из всех нас только ты ведь из богатых? — спросил он у Причарда.
— Да, — довольно подтвердил тот. — Был — пока не пришёл служить сюда. Теперь богатство вижу только на семейных посиделках — и вы знаете, — он затянулся и выпустил аккуратное колечко, — и Мордред с ним.
Все рассмеялись, и Причард выпустил ещё одно кольцо.
— Значит, кроме вероятных гоблинов, ирландцев и грейбековских последышей есть ещё четвёртая сторона, — сказала Фоссет.
— Вероятно, есть, — подтвердил Причард. — В принципе, это может быть, конечно, кто-то, сагитированный теми же ирландцами — деньги-то мозгов не прибавляют, особенно если приходят по наследству.
— Мало нам было остальных, — досадливо сказала Фоссет.
— Жалко, что нельзя допросить воспоминания, — с сожалением проговорил Причард. — Или колдографии — у нас есть одна в личном деле твоего секретаря. Или ту же Хадрат… разузнали бы сейчас, где они торчат… эх — и толку быть волшебником?
— Колдографию нельзя, — медленно повторил Поттер — и вскочил. — У кого-то ещё есть срочные новости? — спросил он, торопливо убирая всё со стола в сейф и пряча несколько пробирок с воспоминаниями в карман. — Гавейн, — попросил он, получив недоумённый отрицательный ответ, — молю — сходи за меня сейчас к министру! Времени настолько мало, что тут каждая минута на счету — а я кретин, да ещё и тугоумный, — он выскочил из-за стола, и, почти вытолкав всё сильнее и сильнее недоумевающих коллег из кабинета, запер дверь, и почти бегом пустился к лифтам.
Гарри проклинал себя за тупость. Очевидное решение хотя бы некоторых проблем давно уже лежало у него под носом, но он в упор не замечал его — и так и не заметил бы, возможно, если бы не реплика Причарда. Сколько времени он потерял уже! А ведь это же за полчаса не делается…
На сей раз ему было не до каминов, и, едва свернув за угол в безлюдный переулок, Гарри аппарировал в Лестрейндж-холл — и через несколько секунд уже стучал в высокую глухую дверь. Та открылась очень быстро — и стоящий на пороге Родольфус спросил с некоторой тревогой:
— Мистер Поттер? Что-нибудь случилось?
— Случилось — но не тревожьтесь, не у вас, — сказал, входя, Поттер. — Мне нужна помощь вашего брата — я, правда, не уверен, что из этого хоть что-нибудь получится, но попробовать я должен.
— Асти вам поможет, если сможет, — сказал, успокаиваясь, Родольфус. — Он сейчас работает — и будет очень расстроен, если оторвать его… может быть, вы мне расскажете пока, в чём дело?
Страница 94 из 214
