Бездна взывает к бездне

Или чего-то другого.

Немного приподнимаюсь и прикусываю его нижнюю губу. Драко больше не думает ни замедляться, ни тем более останавливаться.

POV Драко

— … и ты знаешь, кого я видел? — хмыкаю и поворачиваю голову, чтобы не упустить бесценное выражение его лица. — Блейза и твою рыжую, они болтали, и с их лиц не сходили улыбки. Серьезно, она была такая радостная, не думаю, что ты когда-либо видел ее такой, и уж тем более не мог сделать ее такой.

Не меняется. Поттер как смотрел в потолок с отсутствующим взглядом, так и смотрит.

— Тебе наверняка противно от самого себя, верно? — приподнимаюсь на локтях, чтобы теперь смотреть на него внимательнее. — Потерявший все, опустившийся на дно, ты противен даже мне, представляю, каково тебе самому.

Обнаруживаю себя улыбающимся, но Поттер, кажется, и не слышит меня вовсе. Его взгляд все такой же отсутствующий, и ему явно не интересно все то, что я говорю. А ведь я не лгу, среди всех моих эмоций к нему я ощущаю всеми фибрами души эту гнилую, воняющую долю презрения, искреннего и сильного. Однако не могу не упомянуть, что положение дел мне нравится и устраивает меня. Полностью устраивает.

— Ну давай, Поттер, — толкаю его в плечо, — не будь таким слабым, ответь мне.

— Ответить? — шевелит сухими губами. — Я рад, что Джинни счастлива, но жалею, что не со мной.

— Что? — не могу не заметить, что его слова меня подстегивают.

— Жалею, что мы с ней не смогли сделать друг друга счастливыми, вот что.

Сука, мог бы подождать, когда после меня постель остынет.

— Провоцируешь меня на насилие? — кровь в жилах застыла, словно сгустилась, и это дает мне понять, что на «насилие» я не особо способен в данный фрагмент времени.

— Нет, просто ответил, как ты просил, — услужливо отвечает, и для полной картины ему нужно лишь мило улыбнуться.

— Гм, кажется, мне пора изъясниться доходчивее, Поттер, — поднимаюсь и хватаюсь за брюки, а еще припоминаю слова Блейза про победителя и свои размышления по этому же поводу. — Правила здесь устанавливаю я, и слушай их внимательно, иначе будешь платить за каждое нарушение, — объясняю спокойно, попутно одеваясь. — Я не желаю слышать твои излияния, что ты по кому-то там скучаешь и…

— Почему? Тебя это так сильно задевает?

— Заткнись! — вырывается из меня сразу же, но неожиданный запал так просто не пропадает. — Ты не в том положении, чтобы задавать мне вопросы! Мои правила! — заставляю себя успокоиться и, видя, как он хочет сказать еще одну чушь, дополняю: — Ты не имеешь права перебивать меня, и обязан слушать внимательно каждое мое слово. Обязан выполнять все, что я пожелаю, и… вечер за вечером ты должен быть дома, на тот случай, если я приду тебя проведать. А за сегодняшнее мне надо было тебя заставить харкать кровью, но я прощаю на первый раз, — останавливаюсь, а после поясняю: — Потому что не лишен благородства и сострадания к убогим.

— Заставил бы меня харкать кровью? — первая явная поттеровская эмоция после секса. Удивление. — Ты уверен, что тебе это по силам?

Бросаю рубашку и подхожу к краю постели.

— Уверен, — наклоняюсь и хватаю рукой его за горло, сжимаю и предвкушаю слезы в его глазах, мольбу, слетающую хрипом с губ, и цвет лица, как у идиота, — очень даже уверен.

Когда я сжимаю сильнее, не думая о том, что могу и правда удушить, его губы приоткрываются, но не в мольбе. Я не чувствую свою руку и уж тем более силу в ней. Только вижу, как она разжимается не по моей воле, и как мое тело, словно волной, отбивает на пару шагов назад. Такой мягкий толчок обескураживает моментально.

— Знаешь, Драко, — он приподнимается и поправляет подушку за своей спиной, — я хотел поддерживать твои заблуждения еще пару месяцев, но ты задаешься слишком быстро.

— Что ты мелешь? — выходит с каким-то шипением.

Поттер ничего не отвечает, смотрит только на меня, не мигая, и вот опускает глаза в пол, словно почувствовал, что провинился. Или что-то иное, но факт: он молчит, потупившись, как щенок.

— Чепуху, — встает и направляется к ванной комнате. — Я все понял. Не перебивать, слушать, выполнять и быть вечерами дома. Понял.

Он явно за дурака меня держит! Сболтнул лишнего и теперь думает, что я с радостью все забуду! Нет уж! Выпотрошу из него правду, даже если придется разбить ему лицо в кровь, и… Во мне бушует ярость, но даже кулаки не сжимаются. Почему-то на самом деле я не хочу знать поттеровскую правду, заранее зная, что хорошо от нее не будет мне.

Читаю это в его взгляде, все это время я читал в его глазах то, что он умалчивал. Поттер просто делает мне одолжение своим положением, а не я его заставляю.

Стыд завязывается узлом в груди от моего же собственного бессилия, и когда Поттер закрывает за собой дверь, уединяясь, у меня и мысли нет к нему ворваться и потребовать все озвучить.