Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14720
Тело начинало затекать, руки немели, то и дело приходилось впиваться пальцами в жесткое оперение, когда птица совершала свои воздушные маневры.
— Один из вариантов — проверка, а кто мы такие на самом деле, годимся ли мы на то, чтобы узнать о Философском камне, — начала Гермиона и, будто собравшись с мыслями, продолжила: — Но мне логичнее кажется другой вариант. Недаром во всех знаменитых алхимических текстах говорится о внутреннем мире самого мага. Для создания Философского камня нужна трансформация его создателя…
— И первая стадия, как известно, — смерть, — мрачно подхватил Том.
В общем-то, все остальные теории отметались как лишенные смысла. И опять они с девчонкой пришли к одинаковым выводам… Видимо, это и было недостающим ключом. Так просто, но в то же время практически невыполнимо.
— Значит, ты согласен с этой версией? — оживилась Гермиона. — Смерть привычной личности, открытие дверей в собственное подсознание. Для очищения необходимо столкнуться со своими страхами…
— Но не только же, — возразил Риддл. — Иначе нам бы так и пришлось бегать от одного кошмара к другому.
Гермиона, кажется, замялась. И потом вдруг прошептала:
— Не только. Но я… я боялась летать. Даже на метле…
Ну, надо же! Почему-то это его рассмешило.
— А пауков ты, случаем, не боишься? — ехидно отозвался он, едва сдерживая смех.
— Нет, пауков боялся мой второй друг.
Том не выдержал и расхохотался. Впрочем, смех получился каким-то неестественным. И, похоже, он привел их живой транспорт в некое раздражение. Потому что ворона вдруг оглушительно каркнула и пошла на снижение.
— Эй, хватит каркать! — проворчала Гермиона. — Накаркаешь тут.
— Уже поздно, — саркастично заметил парень. — Так что держись.
— Лучше ты меня держи. Пожалуйста, — неожиданно тихо и мягко попросила она.
Том прижался к ее спине, как можно крепче схватившись за шею птицы. Разгон был мощным — закладывало уши, губы обветривались в ледяных воздушных потоках, пальцы коченели от холода.
Риддлу казалось, что падение было вечным. И он все больше и больше ненавидел ситуацию, в которой они оказались по вине изобретательного алхимика, ненавидел самого Фламеля и за компанию его друга профессора Дамблдора. Неужели все это невыразительное темное однообразие и представляло собой мрак души Тома Риддла? На которой было откровенно погано. Ему не давали покоя вовсе не трупы — он боялся смерти, но по большому счету, лишь своей собственной — и сам по себе полет тоже не был чем-то ужасным. Куда больше его беспокоило тягостное ожидание, без магии и без возможности кардинального влияния на ситуацию. Это оказалось самой страшной, самой мучительной пыткой. Что осталось бы у него, потеряй он свою силу, ум, талант? Разве у приютского сироты было что-то еще? А невозможность использовать ничем не отличалась от потери.
Ворона неожиданно сделала круг, замедляя движение, и резко приземлилась. Перед глазами молодых людей, адаптированными к темноте, предстал унылый горный пейзаж — ни травинки, ни деревца, одни лишь голые камни.
— Интересно, чем здесь питается эта тварь, — пробормотал Том, без энтузиазма осматривая ничем не примечательную местность.
— Спрыгиваем? — неуверенно спросила девушка.
Но Риддл не успел ответить на ее вопрос. За него это сделала «тварь», яростно замотав шеей. Не в силах удерживаться на бешеном аттракционе, Том улучил момент и спрыгнул на ровную площадку, потянув за собой Гермиону.
Избавившись от наездников, ворона оглушительно каркнула и стремительно взметнулась в небеса.
— Бред какой-то, — заявил Том, потирая ушибленное колено. — Мне до сих пор кажется, что это сон.
— Для сознания неважно, где приобретается опыт, — вскользь обронила Гермиона. — Зато это хорошая возможность проверить твое жизненное кредо насчет игры. Может быть, здесь ты станешь самим собой.
Риддл посмотрел на нее высокомерно, зло.
— Скажи это себе, — коротко бросил он и, развернувшись, пошел осматривать место, где они оказались то ли по воле случая, то ли по злой воле Фламеля или же самого Дамблдора.
Гермиона последовала за парнем.
— Куда пойдем, вверх или вниз? — будничным тоном поинтересовалась она.
— Извечный вопрос, да? — бросив на нее мимолетный взгляд, обронил Риддл.
— Да, очень символично, — согласилась Гермиона, заглядывая за высокий валун, где начинался достаточно пологий спуск вниз.
— Вверх символичнее, вниз практичнее. Идем, — заявил Том и подтолкнул девушку к спуску.
— Дамы вперед? — усмехнулась она. — Кстати, не менее символично спуститься в самые глухие закоулки собственного подсознания. Не упадешь — не взлетишь. Если, конечно, есть откуда падать.
— Это не значит, что я должен падать, чтобы потом взлетать, — саркастично отчеканил парень.
— А если уже?
— Один из вариантов — проверка, а кто мы такие на самом деле, годимся ли мы на то, чтобы узнать о Философском камне, — начала Гермиона и, будто собравшись с мыслями, продолжила: — Но мне логичнее кажется другой вариант. Недаром во всех знаменитых алхимических текстах говорится о внутреннем мире самого мага. Для создания Философского камня нужна трансформация его создателя…
— И первая стадия, как известно, — смерть, — мрачно подхватил Том.
В общем-то, все остальные теории отметались как лишенные смысла. И опять они с девчонкой пришли к одинаковым выводам… Видимо, это и было недостающим ключом. Так просто, но в то же время практически невыполнимо.
— Значит, ты согласен с этой версией? — оживилась Гермиона. — Смерть привычной личности, открытие дверей в собственное подсознание. Для очищения необходимо столкнуться со своими страхами…
— Но не только же, — возразил Риддл. — Иначе нам бы так и пришлось бегать от одного кошмара к другому.
Гермиона, кажется, замялась. И потом вдруг прошептала:
— Не только. Но я… я боялась летать. Даже на метле…
Ну, надо же! Почему-то это его рассмешило.
— А пауков ты, случаем, не боишься? — ехидно отозвался он, едва сдерживая смех.
— Нет, пауков боялся мой второй друг.
Том не выдержал и расхохотался. Впрочем, смех получился каким-то неестественным. И, похоже, он привел их живой транспорт в некое раздражение. Потому что ворона вдруг оглушительно каркнула и пошла на снижение.
— Эй, хватит каркать! — проворчала Гермиона. — Накаркаешь тут.
— Уже поздно, — саркастично заметил парень. — Так что держись.
— Лучше ты меня держи. Пожалуйста, — неожиданно тихо и мягко попросила она.
Том прижался к ее спине, как можно крепче схватившись за шею птицы. Разгон был мощным — закладывало уши, губы обветривались в ледяных воздушных потоках, пальцы коченели от холода.
Риддлу казалось, что падение было вечным. И он все больше и больше ненавидел ситуацию, в которой они оказались по вине изобретательного алхимика, ненавидел самого Фламеля и за компанию его друга профессора Дамблдора. Неужели все это невыразительное темное однообразие и представляло собой мрак души Тома Риддла? На которой было откровенно погано. Ему не давали покоя вовсе не трупы — он боялся смерти, но по большому счету, лишь своей собственной — и сам по себе полет тоже не был чем-то ужасным. Куда больше его беспокоило тягостное ожидание, без магии и без возможности кардинального влияния на ситуацию. Это оказалось самой страшной, самой мучительной пыткой. Что осталось бы у него, потеряй он свою силу, ум, талант? Разве у приютского сироты было что-то еще? А невозможность использовать ничем не отличалась от потери.
Ворона неожиданно сделала круг, замедляя движение, и резко приземлилась. Перед глазами молодых людей, адаптированными к темноте, предстал унылый горный пейзаж — ни травинки, ни деревца, одни лишь голые камни.
— Интересно, чем здесь питается эта тварь, — пробормотал Том, без энтузиазма осматривая ничем не примечательную местность.
— Спрыгиваем? — неуверенно спросила девушка.
Но Риддл не успел ответить на ее вопрос. За него это сделала «тварь», яростно замотав шеей. Не в силах удерживаться на бешеном аттракционе, Том улучил момент и спрыгнул на ровную площадку, потянув за собой Гермиону.
Избавившись от наездников, ворона оглушительно каркнула и стремительно взметнулась в небеса.
— Бред какой-то, — заявил Том, потирая ушибленное колено. — Мне до сих пор кажется, что это сон.
— Для сознания неважно, где приобретается опыт, — вскользь обронила Гермиона. — Зато это хорошая возможность проверить твое жизненное кредо насчет игры. Может быть, здесь ты станешь самим собой.
Риддл посмотрел на нее высокомерно, зло.
— Скажи это себе, — коротко бросил он и, развернувшись, пошел осматривать место, где они оказались то ли по воле случая, то ли по злой воле Фламеля или же самого Дамблдора.
Гермиона последовала за парнем.
— Куда пойдем, вверх или вниз? — будничным тоном поинтересовалась она.
— Извечный вопрос, да? — бросив на нее мимолетный взгляд, обронил Риддл.
— Да, очень символично, — согласилась Гермиона, заглядывая за высокий валун, где начинался достаточно пологий спуск вниз.
— Вверх символичнее, вниз практичнее. Идем, — заявил Том и подтолкнул девушку к спуску.
— Дамы вперед? — усмехнулась она. — Кстати, не менее символично спуститься в самые глухие закоулки собственного подсознания. Не упадешь — не взлетишь. Если, конечно, есть откуда падать.
— Это не значит, что я должен падать, чтобы потом взлетать, — саркастично отчеканил парень.
— А если уже?
Страница 105 из 119
