Эликсир жизни

не мог быть слабым, потому что тогда я стал бы уязвим.

— Но ты стал сильным и без бессмертия. Все относительно. Осознай, что ты уже не ребенок, Том, чтобы ощущать себя центром мира, — слабо улыбнулась она.

— Если б был, не находился бы здесь, — буркнул он, выпрямляясь и откидывая голову назад, к холодной стене.

— Люди боятся не смерти, а неопределенности, — заметила девушка. — Куда интереснее вопрос, а что ты хочешь от бессмертия?

— А что хочешь ты? — вопросом на вопрос ответил он.

— Познать себя, разумеется, — на миг запнувшись, отозвалась Гермиона.

Похоже, Риддл нисколько не удивился ее ответу. И она продолжила:

— А ты, Том? Что хочет та часть тебя, которая так рвется к бессмертию? Зачем оно нужно?

— Я говорил тебе — абсолютной власти и, как результат, свободы, — прошептал парень, его лицо приобрело выражение той глубинной задумчивости, которая всегда появлялась при переключении внимания на внутренний мир.

— Свободы от или свободы для? Зачем нужна свобода? — техника НЛП уже казалась Гермионе привычной и простой.

— Ощущать контроль над ситуацией, — пожал плечами Риддл.

— А это зачем?

— Чтобы защититься от боли, — ровно признал он.

— Зачем?

— Чтобы быть счастливым, естественно.

— А зачем нужно быть счастливым, Том?

— Это изначальное состояние, наша данность, потому все так этого хотят…

Парень поднял голову, их глаза встретились. И что-то изменилось в зелено-синей глубине. Неожиданно Том прижал к себе девушку, страстно, горячо. Поцелуй был глубоким, чувственным и одновременно порывистым, настойчивым.

— Том, — прошептала она, ощущая, как весь ее мир сосредоточился в одной феерической точке пространства-времени.

— Пусть мы умрем быстрее от истощения, но я должен еще раз почувствовать это блаженство, это безумие. Я больше не могу сопротивляться, — горячо зашептал Риддл, принимаясь расстегивать одежду девушки. Его губы блуждали по ее шее, рука утонула в светлых локонах. — Если б только ты знала, как я ненавидел тебя, как я тебя хотел. Теперь ты навсегда будешь моей, Гермиона. Только моей.

— Да, Том, — надрывно выдохнула она, борясь с головокружением. — Я хочу, чтобы ты знал, ты дорог и нужен мне не только как маг, но и как человек, сам по себе.

Сознание словно залил ослепительный свет.

И только через миг, показавшийся сладостной вечностью, девушка поняла, что свечение было реальным.

Пара отстранилась друг от друга и с удивлением стала оглядываться по сторонам. На скале над ними сверкала надпись, которую Гермиона опознала как один из известных алхимических нотариконов. Что-то всколыхнулось в душе, но девушка не могла сказать, что ей стало лучше и радостней, чем в предыдущий момент.

Жмурясь от света, слизеринцы вскочили на ноги и попытались рассмотреть сияющие символы. Но тут скала начала расходиться, образуя светящийся проход. Над которым неожиданно появились слова на обычном английском языке: «Проход открыт лишь для одного».

Парень и девушка в шоке посмотрели друг на друга. И Гермионе показалось, что мир стал еще светлее и объемнее. Решение было принято мгновенно. Пусть их с Томом ожидали разные вечности, возможно, где-то в бесконечности они пересекались.

— Должен быть какой-то другой вариант, — потрясенно пробормотал Риддл.

— Иди, Том, пока есть такая возможность, — улыбаясь, сказала девушка. — Я не буду ни о чем жалеть.

— Нет, — категорично заявил он. — Давай подождем и подумаем, это же не срочно.

И в этот момент с противоположной стороны послышался шорох камней под чьими-то ногами. Молодые люди повернули головы — к площадке приближалась толпа инферналов. В ярком свете мертвецы казались смешной пародией на обитателей маггловских фильмов ужасов.

— Теперь ты видишь, что срочно, — опомнившись, решительно сказала Гермиона. Взяв ладони парня в свои, она встретила потемневший взгляд красивых глаз. — И не думай, что это моя любовь к тебе довела меня до смерти. Эрос-танатос отступил перед моим выбором. Я не хочу, чтобы, спасая свою жизнь, меня убил ты, а не они. Молчи. Только пообещай, что никогда не создашь хоркруксы. Обещай.

— Но что значит твоя жизнь по сравнения с какими-то хоркруксами, Гермиона? — все еще в шоке проговорил Риддл.

— Обещай мне, Том! Я это делаю не потому, что не могу по-другому. Наоборот, потому что это мой выбор. Уважай его, пожалуйста. Обещай.

— Обещаю, — едва слышно прошептал Риддл.

В красивых глазах появилась смесь странной радости и неизбывной боли. Гермиона порывисто обняла парня, на миг коснувшись дрожащих губ, и неожиданно втолкнула в разверзшееся спасительное пространство. Свет начал таять и вскоре погас совсем. Девушка повернулась и встретилась взглядом с пустыми глазами мертвеца со шрамом на лбу.