Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14698
И только после этого та обрела дар речи.
— Это что, опять работа на имидж лучшего ученика? — она наградила его скептически-насмешливым взглядом и покачала головой.
— Конечно, — не стал отрицать он, уже зная, что подруга не рассердится. — Но почему ты не можешь предположить, что мне и самому приятно?
— Еще бы тебе не было приятно, — иронично согласилась она. — Как это должно тешить твое самолюбие!
— А твое разве нет? — Том склонился к ней и, поймав ее взгляд, прошептал: — Посмотри вокруг. Как много людей жаждет оказаться на твоем месте. Посчитай, сколько глаз смотрят с завистью. Осознай, как следствие, что многие уважают, жаждут подружиться с тобой, боятся тебя, — его шепот стал горячим, страстным. — Это власть, Гермиона. Власть. И она сладка, как самый лучший поцелуй.
И не давая девушке выйти из-под гипнотического воздействия его речей, парень прильнул к ее губам, завлекая их в бесконечно долгий, медлительно-чувственный, упоительный поцелуй. Гермиона в его руках превращалась в превосходный музыкальный инструмент, отзывчивый и отлаженный, и губы юноши словно играли завораживающую мелодию на ее податливых губах. Да, вот к такой гармонии он всегда неосознанно стремился и не мог найти. И страсть, и мягкость, и самоотдача… Все-таки присутствовало в Гермионе что-то от гриффиндорки. Но оно было и к лучшему. Слизеринские девушки целовались не так.
Чьи-то покашливания сначала прошли мимо сознания парня. Затем назойливо вырвали из сладкой реальности. И лишь через некоторое время Том отстранился от подруги, желая посмотреть, у кого это хватило наглости…
За одним из ближайших столиков сидел Белл с какой-то девчонкой явно младше его. Идиот. Хотя и такие тролли иногда бывали полезны. Покашливания этого придурка окончательно привлекли внимание всех присутствующих к поцелую слизеринцев. Риддл обворожительно улыбнулся и позвал официантку. Эффект от шоу был именно такой, какой и следовало ожидать. Даже у окна столпились зрители, а в чайной повис монотонный гул — целующегося на публике Тома Риддла видели впервые.
— Теперь я понимаю, почему ты так популярен, Том, — проговорила Гермиона, ковыряя ложкой пирожное. — Не только из-за того, что ты лучший ученик и красив, как бог.
— Спасибо, — странно, но он был польщен. Подруга еще ни разу не делала ему такие откровенные комплименты.
Девушка закатила глаза и, покачав головой, поинтересовалась:
— И как, не надоело постоянно играть и притворяться?
Риддл застыл. О том ли она говорит, о чем он подумал? Или просто о фарсах, наподобие этого?
— Это необходимость, моя дорогая, — внимательно глядя на нее, улыбнулся он. — Демонстрация нужных качеств в нужное время. Все делают это, просто большинство неосознанно. Высший пилотаж — управлять собой так, чтобы это было естественно. Безмятежно, без насилия над собой. Словно вода, принимать необходимые формы и не привязываться к ним.
Не отводя взгляда, она подалась к нему:
— Интересно, а та, другая, антиобщественная личина — это тоже всего лишь игра? Какова же твоя сущность, Том?
Вот, значит, как? Куда ты клонишь, милая?
— Все игра, — подтвердил парень. — А сущность не «какова», она просто есть, просто существует.
— И что, для ее существования так необходима борьба за власть, имидж лучшего ученика, третирование грязнокровок?
Скользкая тема, но неожиданно приятно ее обсудить хоть с кем-то. А все вокруг, наверное, думают, что он шепчет подруге на ушко признания в любви.
— Конечно. На этом построено общество. Если хочешь свободы, нужна власть.
— И ты наслаждаешься ею, — фыркнула девушка. — Может быть, это не только игра?
— Я наслаждаюсь свободой, — уточнил Риддл. — Которая изначально присуща любому живому существу.
— Абсолютная свобода предполагает абсолютное одиночество, Том, — с легкой грустью улыбнулась она. — Оно тебе нужно?
Рука Гермионы коснулась его волос, нежно прошлась по лбу и щеке. И парень поймал себя на том, что в глубине души не знает ответа. Раньше он однозначно ответил бы «да». И потому, проигнорировав вопрос, Том снова приник к ее губам.
Отстранившись от девушки, Риддл быстро сменил тему:
— Доедай. И пойдем.
Он подозвал официантку и расплатился сам. Гермиона промолчала. Умница. Чтобы девушка платила за парня — про это говорили бы даже больше, чем про публичные поцелуи слизеринской звезды. Том Риддл не был джентльменом, но и идиотом он тоже не был.
Поднимаясь из-за столика, Том смерил презрительным взглядом Белла. К этому умственно отсталому даже не было необходимости применять легилименцию, и так было ясно, что он не сумел бы осознанно появиться во снах, ни в своих, ни в чужих. Да и вообще из шайки гриффиндорцев стоило покопаться в мозгах только у Вэнса, лидер должен был обладать всей полнотой информации.
— Это что, опять работа на имидж лучшего ученика? — она наградила его скептически-насмешливым взглядом и покачала головой.
— Конечно, — не стал отрицать он, уже зная, что подруга не рассердится. — Но почему ты не можешь предположить, что мне и самому приятно?
— Еще бы тебе не было приятно, — иронично согласилась она. — Как это должно тешить твое самолюбие!
— А твое разве нет? — Том склонился к ней и, поймав ее взгляд, прошептал: — Посмотри вокруг. Как много людей жаждет оказаться на твоем месте. Посчитай, сколько глаз смотрят с завистью. Осознай, как следствие, что многие уважают, жаждут подружиться с тобой, боятся тебя, — его шепот стал горячим, страстным. — Это власть, Гермиона. Власть. И она сладка, как самый лучший поцелуй.
И не давая девушке выйти из-под гипнотического воздействия его речей, парень прильнул к ее губам, завлекая их в бесконечно долгий, медлительно-чувственный, упоительный поцелуй. Гермиона в его руках превращалась в превосходный музыкальный инструмент, отзывчивый и отлаженный, и губы юноши словно играли завораживающую мелодию на ее податливых губах. Да, вот к такой гармонии он всегда неосознанно стремился и не мог найти. И страсть, и мягкость, и самоотдача… Все-таки присутствовало в Гермионе что-то от гриффиндорки. Но оно было и к лучшему. Слизеринские девушки целовались не так.
Чьи-то покашливания сначала прошли мимо сознания парня. Затем назойливо вырвали из сладкой реальности. И лишь через некоторое время Том отстранился от подруги, желая посмотреть, у кого это хватило наглости…
За одним из ближайших столиков сидел Белл с какой-то девчонкой явно младше его. Идиот. Хотя и такие тролли иногда бывали полезны. Покашливания этого придурка окончательно привлекли внимание всех присутствующих к поцелую слизеринцев. Риддл обворожительно улыбнулся и позвал официантку. Эффект от шоу был именно такой, какой и следовало ожидать. Даже у окна столпились зрители, а в чайной повис монотонный гул — целующегося на публике Тома Риддла видели впервые.
— Теперь я понимаю, почему ты так популярен, Том, — проговорила Гермиона, ковыряя ложкой пирожное. — Не только из-за того, что ты лучший ученик и красив, как бог.
— Спасибо, — странно, но он был польщен. Подруга еще ни разу не делала ему такие откровенные комплименты.
Девушка закатила глаза и, покачав головой, поинтересовалась:
— И как, не надоело постоянно играть и притворяться?
Риддл застыл. О том ли она говорит, о чем он подумал? Или просто о фарсах, наподобие этого?
— Это необходимость, моя дорогая, — внимательно глядя на нее, улыбнулся он. — Демонстрация нужных качеств в нужное время. Все делают это, просто большинство неосознанно. Высший пилотаж — управлять собой так, чтобы это было естественно. Безмятежно, без насилия над собой. Словно вода, принимать необходимые формы и не привязываться к ним.
Не отводя взгляда, она подалась к нему:
— Интересно, а та, другая, антиобщественная личина — это тоже всего лишь игра? Какова же твоя сущность, Том?
Вот, значит, как? Куда ты клонишь, милая?
— Все игра, — подтвердил парень. — А сущность не «какова», она просто есть, просто существует.
— И что, для ее существования так необходима борьба за власть, имидж лучшего ученика, третирование грязнокровок?
Скользкая тема, но неожиданно приятно ее обсудить хоть с кем-то. А все вокруг, наверное, думают, что он шепчет подруге на ушко признания в любви.
— Конечно. На этом построено общество. Если хочешь свободы, нужна власть.
— И ты наслаждаешься ею, — фыркнула девушка. — Может быть, это не только игра?
— Я наслаждаюсь свободой, — уточнил Риддл. — Которая изначально присуща любому живому существу.
— Абсолютная свобода предполагает абсолютное одиночество, Том, — с легкой грустью улыбнулась она. — Оно тебе нужно?
Рука Гермионы коснулась его волос, нежно прошлась по лбу и щеке. И парень поймал себя на том, что в глубине души не знает ответа. Раньше он однозначно ответил бы «да». И потому, проигнорировав вопрос, Том снова приник к ее губам.
Отстранившись от девушки, Риддл быстро сменил тему:
— Доедай. И пойдем.
Он подозвал официантку и расплатился сам. Гермиона промолчала. Умница. Чтобы девушка платила за парня — про это говорили бы даже больше, чем про публичные поцелуи слизеринской звезды. Том Риддл не был джентльменом, но и идиотом он тоже не был.
Поднимаясь из-за столика, Том смерил презрительным взглядом Белла. К этому умственно отсталому даже не было необходимости применять легилименцию, и так было ясно, что он не сумел бы осознанно появиться во снах, ни в своих, ни в чужих. Да и вообще из шайки гриффиндорцев стоило покопаться в мозгах только у Вэнса, лидер должен был обладать всей полнотой информации.
Страница 86 из 119
