Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14705
— Спасибо тебе, что согласился сотрудничать. Я рада, что мы заключили сделку и спасли магглорожденных, — вежливо произнесла девушка, обнаруживая в его мозгу нужные воспоминания. — И прости меня, Джон.
— За что? — удивился гриффиндорец.
— За это, — Гермиона взмахнула палочкой, сопровождая движение заклятием стирания памяти, и сразу же после этого — «Accio сигнальная монета Люпина».
Никаких улик и воспоминаний о сделке.
— Нет, со мной все в порядке. Надеюсь, и с тобой тоже. И не бегай так быстро по коридорам, совсем можешь голову расшибить, — тепло и немного виновато улыбнулась она и оставила парня в растерянности и попытках что-то вспомнить.
Девушка вернулась в Большой зал и, сев за один из столиков, налила себе сока и нашла пару несъеденных шоколадок. Как кстати, при таком стрессе одной белковой пищей настроение не повысишь… Гермиона позволила себе отпустить тревожные мысли, эмоциям — слиться с музыкой. Как прав был Мерлин, утверждая, что важен не сам факт, а реакция на него… Она не заметила, сколько прошло времени. Очнулась девушка, лишь когда перед ней появился стройный молодой человек, который на поверку оказался Альфардом Блэком.
— Позвольте пригласить на танец, мадемуазель? — галантно предложил он, протягивая руку.
Гермиона быстро поднялась на ноги, но не потому, что стремилась принять предложение представителя древнейшего магического семейства. Для создания впечатления о собственной значительности не стоило общаться с человеком, глядя на него снизу вверх. Даже если он был выше ростом. Стайные инстинкты, и люди их подсознательно унаследовали. Девушка слегка откинула голову назад и смерила Блэка изучающим взглядом.
— Ты что, Альфард, решил вернуться к амплуа шутника? — подняв брови, наконец, поинтересовалась она.
— А я и не расставался с этим амплуа. Хотя мне просто стало интересно, почему ты тут сидишь одна и заедаешь шоколадками такое приключение, — он выдал смешок, слегка истерический и саркастичный. — Невкусно было?
Глаза Гермионы расширились:
— Что? — удивленно переспросила она.
— Пока ты тут страдаешь в одиночестве, твой дружок половине Слизерина рассказал, как вы пудрили мозги Дамблдору, — с легкой насмешкой пояснил Альфард. — Риддлу пить нельзя. А то так и проговорится, что Тайную комнату открыл.
Ее глаза сузились, и Гермиона приблизилась к парню вплотную.
— Неужто так и сказал, что пудрили мозги? — проникновенно-холодно уточнила она.
— Нет, я сам догадался, — невинно улыбнулся Блэк.
— Держал бы ты лучше свои догадки при себе, Альфард, — ее глаза полыхнули огнем. — Так будет лучше всем: и Слизерину, и магглорожденным, и лично тебе. Уж поверь мне.
И с этими словами девушка быстро направилась в сторону гостиной, отметив на лице Блэка смесь грусти и сарказма.
Картина, представшая перед глазами Гермионы, напомнила ей маггловские фильмы о патрицианских оргиях в древнем Риме.
Место перед камином было освобождено от мебели. На ковре возлежали участники празднества, некоторые из которых только иногда подавали признаки жизни громким иканием и всхрапыванием, другие вели ровную беседу за бокалами вина, третьи перешептывались или хихикали. Даже на полу слизеринцы устроились с роскошью — шелковые подушки и тонкие расшитые пледы создавали ощущение богемности. Живой огонь и порхающие в воздухе заколдованные звездочки завершали картину шика и уюта, волшебства и неги. Но никого из «Рыцарей» в этом братском сибаритском уголке не наблюдалось. Начинающие прихвостни Волдеморта оккупировали мягкую мебель в углу гостиной, откуда лились тихие звуки арфы. Созданная магией музыка рождалась в воздухе и была трепетно-проникновенна. Надо же. А впрочем, чего она ожидала от аристократов? Тяжелый рок? Еще не изобрели… Эйвери что-то шептал на ухо своей хаффлпаффке, в ответ на что та краснела и хихикала. Лестрейндж устроился в кресле и уже ни на кого не реагировал, блаженно пребывая в царстве Морфея. Малсибер опрокидывал рюмку за рюмкой, временами прерываясь на поиски, с кем бы разделить тост. Несколько третьекурсников мирно посапывали в обнимку у него в ногах. Розье лежал на коленях у очередной девицы. А Том… Том развалился на диване, уткнув нос в бокал, зажатый в руке. Рядом с ним восседала… Вальбурга Блэк.
Гермиона чуть не поперхнулась от возмущения. Как быстро Темный Лорд нашел себе утешительницу… Но кто-кто, а Вальбурга! Чуть ли не единственная, кто не смирился с выбором Тома, считая Гермиону чужой, не принадлежащей к их теплому кругу знати. Нет уж, Блэк займет это место только через ее труп! Оставалось надеяться, что та ничего не подмешала этому мерзавцу в вино… пардон, в огневиски… И девушка быстро направилась в сторону сладкой парочки. Подойдя ближе, экс-гриффиндорка разглядела книжку в руках слизеринки, которую та пыталась зачитывать вслух в такт музыке:
Я ветер на море.
Я волна из глубин.
— За что? — удивился гриффиндорец.
— За это, — Гермиона взмахнула палочкой, сопровождая движение заклятием стирания памяти, и сразу же после этого — «Accio сигнальная монета Люпина».
Никаких улик и воспоминаний о сделке.
— Нет, со мной все в порядке. Надеюсь, и с тобой тоже. И не бегай так быстро по коридорам, совсем можешь голову расшибить, — тепло и немного виновато улыбнулась она и оставила парня в растерянности и попытках что-то вспомнить.
Девушка вернулась в Большой зал и, сев за один из столиков, налила себе сока и нашла пару несъеденных шоколадок. Как кстати, при таком стрессе одной белковой пищей настроение не повысишь… Гермиона позволила себе отпустить тревожные мысли, эмоциям — слиться с музыкой. Как прав был Мерлин, утверждая, что важен не сам факт, а реакция на него… Она не заметила, сколько прошло времени. Очнулась девушка, лишь когда перед ней появился стройный молодой человек, который на поверку оказался Альфардом Блэком.
— Позвольте пригласить на танец, мадемуазель? — галантно предложил он, протягивая руку.
Гермиона быстро поднялась на ноги, но не потому, что стремилась принять предложение представителя древнейшего магического семейства. Для создания впечатления о собственной значительности не стоило общаться с человеком, глядя на него снизу вверх. Даже если он был выше ростом. Стайные инстинкты, и люди их подсознательно унаследовали. Девушка слегка откинула голову назад и смерила Блэка изучающим взглядом.
— Ты что, Альфард, решил вернуться к амплуа шутника? — подняв брови, наконец, поинтересовалась она.
— А я и не расставался с этим амплуа. Хотя мне просто стало интересно, почему ты тут сидишь одна и заедаешь шоколадками такое приключение, — он выдал смешок, слегка истерический и саркастичный. — Невкусно было?
Глаза Гермионы расширились:
— Что? — удивленно переспросила она.
— Пока ты тут страдаешь в одиночестве, твой дружок половине Слизерина рассказал, как вы пудрили мозги Дамблдору, — с легкой насмешкой пояснил Альфард. — Риддлу пить нельзя. А то так и проговорится, что Тайную комнату открыл.
Ее глаза сузились, и Гермиона приблизилась к парню вплотную.
— Неужто так и сказал, что пудрили мозги? — проникновенно-холодно уточнила она.
— Нет, я сам догадался, — невинно улыбнулся Блэк.
— Держал бы ты лучше свои догадки при себе, Альфард, — ее глаза полыхнули огнем. — Так будет лучше всем: и Слизерину, и магглорожденным, и лично тебе. Уж поверь мне.
И с этими словами девушка быстро направилась в сторону гостиной, отметив на лице Блэка смесь грусти и сарказма.
Картина, представшая перед глазами Гермионы, напомнила ей маггловские фильмы о патрицианских оргиях в древнем Риме.
Место перед камином было освобождено от мебели. На ковре возлежали участники празднества, некоторые из которых только иногда подавали признаки жизни громким иканием и всхрапыванием, другие вели ровную беседу за бокалами вина, третьи перешептывались или хихикали. Даже на полу слизеринцы устроились с роскошью — шелковые подушки и тонкие расшитые пледы создавали ощущение богемности. Живой огонь и порхающие в воздухе заколдованные звездочки завершали картину шика и уюта, волшебства и неги. Но никого из «Рыцарей» в этом братском сибаритском уголке не наблюдалось. Начинающие прихвостни Волдеморта оккупировали мягкую мебель в углу гостиной, откуда лились тихие звуки арфы. Созданная магией музыка рождалась в воздухе и была трепетно-проникновенна. Надо же. А впрочем, чего она ожидала от аристократов? Тяжелый рок? Еще не изобрели… Эйвери что-то шептал на ухо своей хаффлпаффке, в ответ на что та краснела и хихикала. Лестрейндж устроился в кресле и уже ни на кого не реагировал, блаженно пребывая в царстве Морфея. Малсибер опрокидывал рюмку за рюмкой, временами прерываясь на поиски, с кем бы разделить тост. Несколько третьекурсников мирно посапывали в обнимку у него в ногах. Розье лежал на коленях у очередной девицы. А Том… Том развалился на диване, уткнув нос в бокал, зажатый в руке. Рядом с ним восседала… Вальбурга Блэк.
Гермиона чуть не поперхнулась от возмущения. Как быстро Темный Лорд нашел себе утешительницу… Но кто-кто, а Вальбурга! Чуть ли не единственная, кто не смирился с выбором Тома, считая Гермиону чужой, не принадлежащей к их теплому кругу знати. Нет уж, Блэк займет это место только через ее труп! Оставалось надеяться, что та ничего не подмешала этому мерзавцу в вино… пардон, в огневиски… И девушка быстро направилась в сторону сладкой парочки. Подойдя ближе, экс-гриффиндорка разглядела книжку в руках слизеринки, которую та пыталась зачитывать вслух в такт музыке:
Я ветер на море.
Я волна из глубин.
Страница 93 из 119
