Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14710
Гермиона могла это сказать абсолютно точно, потому что проводила свое свободное время точно так же, как и Том. Разумеется, она не шпионила за ним. Конечно, нет. Лучшая ученица искала материал по одному очень интересному зелью, которое вполне можно было назвать «Зельем болтливости», необходимому ей для следующего этапа ее плана.
Изменения в отношениях слизеринских отличников никто не заметил. И даже то, что Вальбурга поделилась информацией об их эротическом приключении со всеми девушками факультета, практически никак не отразилось на жизни путешественницы во времени. Да, некоторые начали смотреть на нее с осуждением, другие же, наоборот, с завистью. Роуз произошедшее только посмешило, Бренвенн начала вести себя еще более неуравновешенно, а Финелла сделала Гермионе официальное замечание — не позорить честь Слизерина. На этом все и закончилось. Если можно было так выразиться, учитывая все события, взволновавшие Хогвартс. Школа пребывала в панике. «Вальпургиевы рыцари» втайне смаковали факты и слухи. Магглорожденные пленники, едва выписавшись из больничного крыла, сразу подлили масла в огонь рассказами о скелетах и монстрах. В Тайной комнате оказалось неожиданно много чудовищ. Откуда-то в историях, помимо устрашающего шипения, появились еще и крики баньш, и вой оборотней. Гермиона только качала головой, поражаясь полету человеческой фантазии. Но самым отвратительным был слух о том, что все это устроили гриффиндорцы в пику Слизерину и при этом что-то напутали с чарами для скелетов. А потом сами же и показали место заточения несчастных учеников. Говорили, что даже имелось подтверждение таким слухам, ибо спасатели не могли толком объяснить, как нашелся этот страшный коридор… Гермиона подозревала, что провалы в памяти Джона не остались незамеченными. Но попробуй Дамблдор пробиться сквозь них, несчастного парня ожидали бы психические расстройства. Что было, разумеется, неприемлемо. Это вам не Морфин. Так что с данной стороны ей лично ничего не грозило. Но обвинения Гриффиндора мучили ее своей чудовищной несправедливостью. Кому могло прийти в голову такое нелепое предположение? Разве что истинно виновным… Мерлин, за что ей все это? Неужели Вселенной наплевать на цену, если необходим результат? Или человеческий ум настолько ничтожен, что ему просто не охватить столь грандиозного масштаба?
Профессора организовали непрерывную опеку, прогулки были отменены, в одиночку ходить не разрешалось. Хогвартс стал похож на оккупированную территорию. Как будто бы ей не хватило предстоящего путешествия в занятый немецкими войсками Париж!
Суббота оказалась у Тома посвящена обязанностями старосты, так что пришлось наметить поход на воскресенье. Гермиона воспользовалась свободным временем, чтобы попасть в маггловский Лондон и раздобыть карту Парижа, а также на всякий случай французский словарик. Казалось, все было готово, кроме одного — их самих.
Воскресный день, который пришелся на восьмое ноября, казался ничем не примечательным. Свинцовое небо беспристрастно давило на башни древнего замка, земля привыкала к первым заморозкам, все тусклее становился солнечный свет. В самом же Хогвартсе атмосфера была уже по-настоящему зимней. Все за спиной обвиняли друг друга. А грязнокровки, как им и следовало, с ума сходили от страха, что доставляло Тому скрытое мрачное удовлетворение. Друзья прославляли его, противники старались не показываться на глаза, «Рыцари» пополнились тремя новичками. Что ж, неплохое вышло начало. Пусть Салазар гордится своим потомком! И если б не девчонка…
Гермиона ждала в гостиной. Как всегда, красивая и серьезная. И такая «его», что парень почти что забылся. Он чуть было не начал рассказывать ей о недавнем открытии. Риддл был практически уверен, что она знала то, что он выяснил совсем недавно — как назывались объекты, с помощью которых можно было обеспечить свое возвращение после смерти. Том заказал кучу книг и просмотрел их все, но более подробной информации о хоркруксах не нашел.
Но он не должен был проявлять с девчонкой свою слабость. Она уже достаточно явственно показала, что не собирается подчиняться. Несмотря на свою якобы «любовь». А потому между ними могли быть только деловые отношения, отныне и навсегда. Навсегда.
Но почему он до сих пор не сказал ей об этом? Надеялся на что-то? Нет, парень уже давно понял — не надо надеяться, вместо этого нужно делать все возможное для достижения цели. И он, как всегда, сделал. Но его усилий оказалось недостаточно для самоуверенной выскочки. Он так и не нашел в ней ни единой слабости. Даже пригрозить обнародовать ее происхождение он не мог, поскольку это бы затронуло и его репутацию… Салазар, как же он ненавидел ее!
Тому стало тошно. Он плотнее закутался в шерстяную мантию, под которой скрывались маггловские брюки и куртка, и молча последовал за девушкой к статуе горбатой ведьмы.
Молодые люди неловко вывалились из камина, ненароком уронив друг друга на пол, все в саже и гари.
Изменения в отношениях слизеринских отличников никто не заметил. И даже то, что Вальбурга поделилась информацией об их эротическом приключении со всеми девушками факультета, практически никак не отразилось на жизни путешественницы во времени. Да, некоторые начали смотреть на нее с осуждением, другие же, наоборот, с завистью. Роуз произошедшее только посмешило, Бренвенн начала вести себя еще более неуравновешенно, а Финелла сделала Гермионе официальное замечание — не позорить честь Слизерина. На этом все и закончилось. Если можно было так выразиться, учитывая все события, взволновавшие Хогвартс. Школа пребывала в панике. «Вальпургиевы рыцари» втайне смаковали факты и слухи. Магглорожденные пленники, едва выписавшись из больничного крыла, сразу подлили масла в огонь рассказами о скелетах и монстрах. В Тайной комнате оказалось неожиданно много чудовищ. Откуда-то в историях, помимо устрашающего шипения, появились еще и крики баньш, и вой оборотней. Гермиона только качала головой, поражаясь полету человеческой фантазии. Но самым отвратительным был слух о том, что все это устроили гриффиндорцы в пику Слизерину и при этом что-то напутали с чарами для скелетов. А потом сами же и показали место заточения несчастных учеников. Говорили, что даже имелось подтверждение таким слухам, ибо спасатели не могли толком объяснить, как нашелся этот страшный коридор… Гермиона подозревала, что провалы в памяти Джона не остались незамеченными. Но попробуй Дамблдор пробиться сквозь них, несчастного парня ожидали бы психические расстройства. Что было, разумеется, неприемлемо. Это вам не Морфин. Так что с данной стороны ей лично ничего не грозило. Но обвинения Гриффиндора мучили ее своей чудовищной несправедливостью. Кому могло прийти в голову такое нелепое предположение? Разве что истинно виновным… Мерлин, за что ей все это? Неужели Вселенной наплевать на цену, если необходим результат? Или человеческий ум настолько ничтожен, что ему просто не охватить столь грандиозного масштаба?
Профессора организовали непрерывную опеку, прогулки были отменены, в одиночку ходить не разрешалось. Хогвартс стал похож на оккупированную территорию. Как будто бы ей не хватило предстоящего путешествия в занятый немецкими войсками Париж!
Суббота оказалась у Тома посвящена обязанностями старосты, так что пришлось наметить поход на воскресенье. Гермиона воспользовалась свободным временем, чтобы попасть в маггловский Лондон и раздобыть карту Парижа, а также на всякий случай французский словарик. Казалось, все было готово, кроме одного — их самих.
Воскресный день, который пришелся на восьмое ноября, казался ничем не примечательным. Свинцовое небо беспристрастно давило на башни древнего замка, земля привыкала к первым заморозкам, все тусклее становился солнечный свет. В самом же Хогвартсе атмосфера была уже по-настоящему зимней. Все за спиной обвиняли друг друга. А грязнокровки, как им и следовало, с ума сходили от страха, что доставляло Тому скрытое мрачное удовлетворение. Друзья прославляли его, противники старались не показываться на глаза, «Рыцари» пополнились тремя новичками. Что ж, неплохое вышло начало. Пусть Салазар гордится своим потомком! И если б не девчонка…
Гермиона ждала в гостиной. Как всегда, красивая и серьезная. И такая «его», что парень почти что забылся. Он чуть было не начал рассказывать ей о недавнем открытии. Риддл был практически уверен, что она знала то, что он выяснил совсем недавно — как назывались объекты, с помощью которых можно было обеспечить свое возвращение после смерти. Том заказал кучу книг и просмотрел их все, но более подробной информации о хоркруксах не нашел.
Но он не должен был проявлять с девчонкой свою слабость. Она уже достаточно явственно показала, что не собирается подчиняться. Несмотря на свою якобы «любовь». А потому между ними могли быть только деловые отношения, отныне и навсегда. Навсегда.
Но почему он до сих пор не сказал ей об этом? Надеялся на что-то? Нет, парень уже давно понял — не надо надеяться, вместо этого нужно делать все возможное для достижения цели. И он, как всегда, сделал. Но его усилий оказалось недостаточно для самоуверенной выскочки. Он так и не нашел в ней ни единой слабости. Даже пригрозить обнародовать ее происхождение он не мог, поскольку это бы затронуло и его репутацию… Салазар, как же он ненавидел ее!
Тому стало тошно. Он плотнее закутался в шерстяную мантию, под которой скрывались маггловские брюки и куртка, и молча последовал за девушкой к статуе горбатой ведьмы.
Молодые люди неловко вывалились из камина, ненароком уронив друг друга на пол, все в саже и гари.
Страница 97 из 119
