Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2701
Шаги у дверей, запыхавшийся Киря, и Костя рядом с ним. Они теперь вместе или этот поцелуй был просто так? — В спальню побежал, наверно.
— Да, пошли.
Пошли! Пошли вы!
Когда шаги удаляются, осторожно выглядываю из-за двери и выхожу в коридор. Не создавать шум — раз, никогда больше не думать о них — два. Еще пожалеют, будут гадать и думать, куда я делся, а я даже не позвоню, чтобы успокоить. Блин, нет…
Останавливаюсь, прислоняюсь к стене ровно в том месте, где застал их целующимися. Как же больно…
Киря так долго искал меня, так любил; ради меня он свою жизнь испоганил, и что в итоге? Он… выбрал Костю? Ха! Костя вообще никого не любит, он просто похотливая сволочь, способная только трахаться.
Внезапно становится смешно, и я, закрывая рот рукой, иду дальше. Не спешу, передвигаюсь осторожно, и улыбка моя гаснет так же быстро, как и решимость покинуть лагерь.
Зря я вспылил. Зря я так с ними. Я же привязан к ним, как жить дальше один буду? Никогда ни с кем не встречался, даже друзей-то не было, кроме Кири.
Как же жалко себя!
Продолжаю идти, а мои шаги становятся всё меньше, всё тише в коридоре. Зато позади другие — громче, быстрее. Это Киря! Или Костя! Что мне сделать, чтобы всё оставалось так, как было — чтобы я любил обоих или хотя бы кого-нибудь из них?
— Киря! — поворачиваюсь резко, в глазах слёзы скопились, а сердце подпрыгивает в груди. Как мне оправдать себя, свою слабость? Хочу сказать «Прости!» приближающейся фигуре, но успеваю: вижу, что это не Киря. И не Костя.
— Привет, — говорит охранник и улыбается противно, дубинкой помахивает. — Пошли со мной, я знаю, где Киря.
Сразу смекаю: что-то здесь не то, поэтому веду себя тихо, непринужденно.
— Конечно, — отвечаю, улыбаюсь и киваю; когда этот черт подходит ближе, не могу удержаться и ору во всё горло. — А!
И секунды не прошло, как мне затыкают рот. Он обхватывает меня своими длинными руками и шипит что-то на ухо про то, что мы сейчас отлично повеселимся. Пытаюсь драться: пинаюсь ногами, машу руками и кричу, хриплю в ладонь — дёргаюсь, стараясь освободиться, так активно, как никогда до этого. Все мои прошлые попытки спастись от изнасилования — сущая ерунда. Их, наверно, даже и не было.
— Пусти-и-и!
Кусаю ладонь охранника, он вновь шипит, но от боли, и хватает меня за горло. В стену вдавливает, его нога между моих ног, рука — сжимает шею.
— Заткнись! — рявкает он. — Заткнись, или я убью тебя, ты понял?
— Ааа… ххрррр…
Не могу ответить ничего — воздуха не хватает.
— Сейчас трахну, и пойдешь дальше по своим делам, понял?! — он приближает своё лицо и по щеке проводит скользким языком.
Где же Киря с Костей? Почему не идут за мной? Эй! Помогите!
— Ты чё тут? — вдруг раздаётся голос сбоку, и через пару секунд я вижу другого охранника, и третий из-за его спины на меня плотоядно поглядывает. — Кого это ты тут прищучил?
— А я знаю?! Может, одному из заключенных удалось удрать?
— Да ты ебанулся!
Я не заключенный! Я с Костей! Я с Бесом, а он, узнав о том, что вы собираетесь сделать, всех переубивает!
Только ничего из этого я не произношу, продолжаю хрипеть и ловить малюсенькие порции воздуха.
— Хочешь со мной? — вдруг спрашивает тот, кто держит меня. — А потом обратно в камеру закинем…
— И я хочу, — недовольно сообщает третий, а у меня глаза на лоб готовы вылезти. Да это явно шутка какая-то?! Костя решил проучить меня? Но за что?
Я в актовом зале. Лежу на спине, на полу, с раздвинутыми ногами; на лице какая-то тряпка, чтобы при свете, как они сказали, я не смог в точности запомнить их лица. Руки над головой сцеплены охранником, другой держит ноги, третий — пристраивается.
— Держи ему рот крепче! — говорит кто-то из них. — Смазку не взял.
В следующую секунду на мой лобок приземляется плевок, который сразу же растирает руками охранник, собравшийся трахнуть меня первым. Я продолжаю биться, но уже не конечностями, а башкой об пол. Это не должно происходить со мной! Я свободен, и меня ждет мама!
Мне задирают ноги, разводят их в стороны; у ануса чувствую член. Чужой член — не кирин, не костин — он не должен быть во мне. Но в следующее мгновение член проникает внутрь, охранник принимается трахать меня, стискивая бёдра. Он пыхтит, говорит, что я — маленькая шлюха, и странно, что он раньше не заметил меня в одной из камер. Кончает охранник быстро, его сменяет другой, и вот тут становится реально больно. Член у него намного больше, меня вот-вот порвут.
— Тихо-тихо! — вдруг шепчет один из них. — Кто-то идет!
В актовом зале повисает тишина; нас, спрятавшихся за сценой, за огромным занавесом, не видно. Понимаю, что это мой шанс, но охранник скидывает тряпку с моего лица и подносит к горлу нож.
— Тссс!
— Да, пошли.
Пошли! Пошли вы!
Когда шаги удаляются, осторожно выглядываю из-за двери и выхожу в коридор. Не создавать шум — раз, никогда больше не думать о них — два. Еще пожалеют, будут гадать и думать, куда я делся, а я даже не позвоню, чтобы успокоить. Блин, нет…
Останавливаюсь, прислоняюсь к стене ровно в том месте, где застал их целующимися. Как же больно…
Киря так долго искал меня, так любил; ради меня он свою жизнь испоганил, и что в итоге? Он… выбрал Костю? Ха! Костя вообще никого не любит, он просто похотливая сволочь, способная только трахаться.
Внезапно становится смешно, и я, закрывая рот рукой, иду дальше. Не спешу, передвигаюсь осторожно, и улыбка моя гаснет так же быстро, как и решимость покинуть лагерь.
Зря я вспылил. Зря я так с ними. Я же привязан к ним, как жить дальше один буду? Никогда ни с кем не встречался, даже друзей-то не было, кроме Кири.
Как же жалко себя!
Продолжаю идти, а мои шаги становятся всё меньше, всё тише в коридоре. Зато позади другие — громче, быстрее. Это Киря! Или Костя! Что мне сделать, чтобы всё оставалось так, как было — чтобы я любил обоих или хотя бы кого-нибудь из них?
— Киря! — поворачиваюсь резко, в глазах слёзы скопились, а сердце подпрыгивает в груди. Как мне оправдать себя, свою слабость? Хочу сказать «Прости!» приближающейся фигуре, но успеваю: вижу, что это не Киря. И не Костя.
— Привет, — говорит охранник и улыбается противно, дубинкой помахивает. — Пошли со мной, я знаю, где Киря.
Сразу смекаю: что-то здесь не то, поэтому веду себя тихо, непринужденно.
— Конечно, — отвечаю, улыбаюсь и киваю; когда этот черт подходит ближе, не могу удержаться и ору во всё горло. — А!
И секунды не прошло, как мне затыкают рот. Он обхватывает меня своими длинными руками и шипит что-то на ухо про то, что мы сейчас отлично повеселимся. Пытаюсь драться: пинаюсь ногами, машу руками и кричу, хриплю в ладонь — дёргаюсь, стараясь освободиться, так активно, как никогда до этого. Все мои прошлые попытки спастись от изнасилования — сущая ерунда. Их, наверно, даже и не было.
— Пусти-и-и!
Кусаю ладонь охранника, он вновь шипит, но от боли, и хватает меня за горло. В стену вдавливает, его нога между моих ног, рука — сжимает шею.
— Заткнись! — рявкает он. — Заткнись, или я убью тебя, ты понял?
— Ааа… ххрррр…
Не могу ответить ничего — воздуха не хватает.
— Сейчас трахну, и пойдешь дальше по своим делам, понял?! — он приближает своё лицо и по щеке проводит скользким языком.
Где же Киря с Костей? Почему не идут за мной? Эй! Помогите!
— Ты чё тут? — вдруг раздаётся голос сбоку, и через пару секунд я вижу другого охранника, и третий из-за его спины на меня плотоядно поглядывает. — Кого это ты тут прищучил?
— А я знаю?! Может, одному из заключенных удалось удрать?
— Да ты ебанулся!
Я не заключенный! Я с Костей! Я с Бесом, а он, узнав о том, что вы собираетесь сделать, всех переубивает!
Только ничего из этого я не произношу, продолжаю хрипеть и ловить малюсенькие порции воздуха.
— Хочешь со мной? — вдруг спрашивает тот, кто держит меня. — А потом обратно в камеру закинем…
— И я хочу, — недовольно сообщает третий, а у меня глаза на лоб готовы вылезти. Да это явно шутка какая-то?! Костя решил проучить меня? Но за что?
Я в актовом зале. Лежу на спине, на полу, с раздвинутыми ногами; на лице какая-то тряпка, чтобы при свете, как они сказали, я не смог в точности запомнить их лица. Руки над головой сцеплены охранником, другой держит ноги, третий — пристраивается.
— Держи ему рот крепче! — говорит кто-то из них. — Смазку не взял.
В следующую секунду на мой лобок приземляется плевок, который сразу же растирает руками охранник, собравшийся трахнуть меня первым. Я продолжаю биться, но уже не конечностями, а башкой об пол. Это не должно происходить со мной! Я свободен, и меня ждет мама!
Мне задирают ноги, разводят их в стороны; у ануса чувствую член. Чужой член — не кирин, не костин — он не должен быть во мне. Но в следующее мгновение член проникает внутрь, охранник принимается трахать меня, стискивая бёдра. Он пыхтит, говорит, что я — маленькая шлюха, и странно, что он раньше не заметил меня в одной из камер. Кончает охранник быстро, его сменяет другой, и вот тут становится реально больно. Член у него намного больше, меня вот-вот порвут.
— Тихо-тихо! — вдруг шепчет один из них. — Кто-то идет!
В актовом зале повисает тишина; нас, спрятавшихся за сценой, за огромным занавесом, не видно. Понимаю, что это мой шанс, но охранник скидывает тряпку с моего лица и подносит к горлу нож.
— Тссс!
Страница 79 из 86
