Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2710
К чему этот самообман: я не смогу простить себя за всё, что сделал.
Попробовать зарыдать — что помогло бы, хотя бы временно — так не умею. Выстрелить себе в голову? Как вариант.
Открываю дверь, беру пистолет; Кирилл отрывает голову от сидения и смотрит на меня испуганно.
Кручу пистолет в руке. Тяжелый, с полной обоймой. Приближаю к лицу, рассматривая детали и понимаю: не-е-ет — самоубийство никак не вяжется со мной. Я и этот вариант — мы несовместимы.
Нельзя так — разнюниться, размазаться как сопля по щеке! Пусть, пусть всё дерьмово, но ведь может быть по-другому.
Я не прощу себя? Да ну и хуй с этим. Кирилл простит. Тёмка бы простил. Наверно…
Сажусь в салон, завожу мотор, и через пару секунд мы едем дальше. Тучи медленно сползают в сторону, выглядывает солнце.
— Нет больше надежды, — говорит Кирилл. И хорошо, что говорит! Пусть говорит, как можно больше и чаще. И неважно что — главное чтоб не затыкался, не нарушал словесный контакт. И зрительный тоже.
— Да есть она, есть…
Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим, блядь, из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу.
Кирилл шмыгает носом, изображая внезапный приступ насморка, и поджимает губы.
— И куда мы сейчас?
— Разве важно? — он удивленно смотрит на меня и пожимает плечами. — Ну и отлично.
Попробовать зарыдать — что помогло бы, хотя бы временно — так не умею. Выстрелить себе в голову? Как вариант.
Открываю дверь, беру пистолет; Кирилл отрывает голову от сидения и смотрит на меня испуганно.
Кручу пистолет в руке. Тяжелый, с полной обоймой. Приближаю к лицу, рассматривая детали и понимаю: не-е-ет — самоубийство никак не вяжется со мной. Я и этот вариант — мы несовместимы.
Нельзя так — разнюниться, размазаться как сопля по щеке! Пусть, пусть всё дерьмово, но ведь может быть по-другому.
Я не прощу себя? Да ну и хуй с этим. Кирилл простит. Тёмка бы простил. Наверно…
Сажусь в салон, завожу мотор, и через пару секунд мы едем дальше. Тучи медленно сползают в сторону, выглядывает солнце.
— Нет больше надежды, — говорит Кирилл. И хорошо, что говорит! Пусть говорит, как можно больше и чаще. И неважно что — главное чтоб не затыкался, не нарушал словесный контакт. И зрительный тоже.
— Да есть она, есть…
Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим, блядь, из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу.
Кирилл шмыгает носом, изображая внезапный приступ насморка, и поджимает губы.
— И куда мы сейчас?
— Разве важно? — он удивленно смотрит на меня и пожимает плечами. — Ну и отлично.
Страница 86 из 86
