Океан его ненависти

Домик, служивший им временным пристанищем, оказался не занят, и они, поколебавшись, решили туда заглянуть, аккуратно вскрыв замок, который за время их отсутствия, по-видимому, повесил арендатор после окончания их срока аренды. Пыль толстым слоем осела на каждой поверхности, и в доме больше не чувствовалось того, что в нем кто-то жил. Один из кусков рубероида, который Дин прибивал к крыше, раскуроченный, валялся на полу, но Дин и Сэм это никак не прокомментировали. Столы и кровати стояли на тех же местах, все то же сколотое зеркало висело в ванной, но теперь это были просто чужие, посторонние предметы, несмотря на то, что с ними было связано множество воспоминаний.

Они помотались немного из комнаты в комнату, делясь друг с другом совершенно детскими «А ты помнишь?», а потом, закрыв дверь, направились к океану и долго стояли у кромки воды, позволяя теплым волнам накатывать на ноги. Одна из чаек деловито прошлась справа от них, и братья с одинаковыми усмешками проводили ее взглядом.

— Я тебя запомнил, клуша, — Дин сделал жест «глаза в глаза», что вызвало у Сэма смех.

— Она больше не стащит твои очки, они в целости и сохранности в машине, Дин, не беспокойся, — фыркнул Сэм, и Дин посмотрел на него долгим нечитаемым взглядом.

— Зато твои волосы — нет, — наконец произнес он, и улыбка медленно сползла с лица Сэма. Мысленно прибавив себе очко, Дин снова повернулся к океану, пытаясь скрыть ухмылку.

— Ну что… пойдем? — через некоторое время неуверенно произнес Сэм. — Пора ехать домой.

Дин чуть дернул плечом.

— Ты иди, я скоро.

Сэм продолжал стоять в нерешительности, и Дин все же посмотрел на него.

— Сэм, Рудмейна здесь стопроцентно нет, ничего со мной больше не случится. Иди, — с нажимом повторил он, и Сэм, хоть и с огромной неохотой, но повиновался.

Он тяжело вздохнул и побрел вверх по берегу, постоянно оглядываясь на затемненную фигуру Дина в кроваво-оранжевом ореоле огромного заходящего солнца.

Спиной ощутив, что постоянные взгляды Сэма исчезли, Дин сел на песок и, положив руки на колени, сцепил их в замок. Легкий бриз взъерошивал его отросшие волосы, которые Рэйчел так и не отстригла, когда он, выйдя из больницы, попросил ее побыть его личной парикмахершей. Она сделала все так же, как было при их первой встрече, а уточнить, что надо бы короче, Дин не додумался. Он чуть улыбнулся, вспомнив притворный ужас Сэма, когда Рэйчел предложила и ему постричься.

Дин скосил глаза, наблюдая за маленьким крабом, который медленно ползал около него, оставляя следы на песке. Новый порыв ветра дунул Дину в лицо, и почти сразу он услышал тихий звук приближающихся шагов. Краем глаза сначала он увидел только старые потрепанные тенниски, а затем и их хозяина, который сел рядом на песок и задумчиво уставился на горизонт.

— А тебе идет, — голос Пола звучал чуть хрипло, почти как эхо, и куда взрослее, чем на двенадцать.

— Что идет? — Дин взял плоский камешек, валяющийся рядом с собой, и швырнул в воду. Сделав три прыжка, тот с тихим «бульк!» ушел на дно.

— Прическа, — с легкой насмешкой ответил Пол, и Дин чуть улыбнулся.

— Я так и думал, что ты придешь, — признался он и швырнул еще один камешек. Пол проводил его взглядом и только тогда посмотрел на Дина. Боковым зрением Дин видел это, но пока не мог заставить себя повернуть голову. — Несмотря на то, что мы с Сэмом сожгли… — Дин резко замолчал, но Пол, кажется, совсем не обратил внимания на оговорку.

— Да я давно за тобой наблюдаю.

— А то я не в курсе, — хмыкнул Дин. — Ты не сильно-то и скрывался.

Пол вздохнул и повозил ногой по песку, будто надеясь, что останутся следы.

— Не знал, как еще попросить тебя о помощи. Спасибо…

Дин чуть вздрогнул.

— Тебе не за что меня благодарить.

— Ты освободил отца, — сказал Пол, и Дин все же взглянул на него. Лицо Пола было таким же, каким он его помнил: чуть грустным и задумчивым. — Это самое лучшее, что для него могли сделать.

Дин вновь перевел взгляд на океан, наблюдая за тем, как медленно перекатываются волны от берега и назад.

— Ты должен знать, что это не я, — наконец, медленно произнес Дин. — Я не собирался его… так освобождать.

— Я знаю, ты ненавидишь его, Дин. — голос Пола был совершенно спокойным. — И он заслуживает этого, я тоже знаю. Такое не прощают. Но я… хочу дать ему шанс. Я потому и не ушел, надеялся, что это будет хоть что-то для него значить… но он так и не вернулся.

— Мне жаль, Пол, — и это не было ложью.

— Там мама… и, возможно, тогда он сможет понять. Но не знаю… пустят ли его туда. Я бы не хотел, чтобы всю оставшуюся вечность он продолжал ненавидеть.

Дин сжал губы, какое-то время обдумывая ответ.

— Он слишком сильно… запутался, — Дин невидящим взглядом буравил свою ободранную ладонь. — Но, возможно, после испытательного срока…