Фандом: Шерлок BBC. Большущий шерлоковский пострейхенбах: приключения Шерлока Холмса с момента прыжка с крыши, его путешествие по миру в поисках убийц, расследования, помощь брата — Майкрофта, посвященного в его тайну. Написано до выхода 3 сезона, в течение 9 месяцев. Вдохновлено кратким описанием поездок Шерлока в рассказе «Пустой дом» Конан Дойля, но в реалиях«Шерлока» ВВС и с разными дополнениями с учетом сериала.
Добавить в моё избранное
373 мин, 4 сек 24205
Шерлок прикидывает расстояние до лифта и то, сумеет ли до него добежать, учитывая, что у обоих присутствующих есть оружие.
— Я пояснил мистеру Сигерсону, сэр, что четыре благородные истины сформулировал сам Будда в первой проповеди. Это страдание, причина страдания, прекращение страдания и восьмеричный путь. А ещё я напомнил, что их также называют четыре истины Святого. И мы не можем самовольно изменить то, что дал нам Учитель.
— То есть, как я понимаю, вы уже обсудили с мистером Сигерсоном этот вопрос? — уточняет Вулбридж, пока Шерлок пытается оправиться от шока: «Почему он выгораживает меня?»
— Да, сэр.
— В таком случае не вижу причин вам оставаться здесь, — поворачивается он к Шерлоку, и тот кивает.
— Безусловно. Всего доброго.
Развернувшись, он идёт к лифту, прокручивая в голове один и тот же вопрос: «Почему он солгал?» Эта загадка перебивает даже чувство облегчения от того, что удалось выкрутиться без потерь.«Он не может быть агентом Майкрофта. Мы не пересекались раньше. Он не мой бывший клиент. Не благотворитель. Не… Почему он это сделал?»
В размышлениях на эту тему проходит ночь. Шерлок добросовестно вспоминает своих клиентов, давних и не слишком давних знакомых, но всё равно не понимает причин, подвигнувших Ману Пракаша выгородить его. Не то что бы он не был этому рад, но всё-таки…
— Почему? — не выдержав, задаёт он вполголоса вопрос индусу за завтраком, отчаявшись самостоятельно найти ответ.
— Разве я мог поступить иначе, взглянув на вашу руку, Сигерсон-джи? — спокойно ответствует тот, и Шерлок, нахмурившись, переводит взгляд на запястье: плетёный цветастый браслет, слегка потемневший от химических реактивов, по-прежнему обхватывает его. — Мне известно значение вещи на вашей руке. Вы оказали неоценимую услугу Ешэ Норбу, Сигерсон-джи. Или, по-вашему, Далай-ламе. А услуга Ешэ Норбу — это услуга всему человечеству… Моё почтение.
Поклонившись, индус убирает со стола чётки в карман и неспешно уходит, оставляя позади себя улыбающегося Шерлока Холмса. Кто бы помог подумать, что такая нелепая штука, как браслет на запястье, принесёт вполне реальную пользу, а настоявший на подарке буддийский монах окажется прав.
Допив апельсиновый сок, Шерлок идёт переодеваться в лабораторную униформу. Теперь, когда нужная информация получена, ему хочется как можно скорее выполнить контрактный план и убраться отсюда в Лондон. Расследование выходит на финишную прямую. Пора бы уже довести его до конца.
За окнами небольшого, отдельно стоящего домика в пригороде Лондона льёт дождь. Всполохи молний с завидной регулярностью разрезают темноту, от раскатов грома дребезжат стёкла. Засидевшись в любимом кресле с номером «The Lancet» за 17 ноября, Мэтью Льюис листает страницы рубрики«Клиническая картина» с материалом от тайваньских коллег. Он как раз подумывает утром выйти на сайт журнала и посмотреть упомянутый в тексте видеоролик, когда раздаётся звонок.
«Кто мог прийти так поздно?» — бормочет пожилой врач, нашаривая тапки и шлёпая открывать.
— Шерлок?
Промокший до нитки Шерлок Холмс стягивает с головы капюшон куртки и, шмыгнув носом, скороговоркой выдаёт:
— Доктор. Вы говорили, чтобы я обращался к вам. Я пришёл. Помогите, а?
И как в замедленной съёмке, заваливается вперёд.
Успев вовремя его подхватить, Льюис практически затаскивает его в дом и, захлопнув ногой дверь, ведёт к дивану гостиной. Там, сгрудив на него, принимается очень быстро растирать уши, встревожено заглядывая в нездорово серое лицо.
— Шерлок, что с вами? Шерлок, не отключайтесь! Скажите мне, что… Вас пытали? Отравили? Вы что-то приняли? Что?
— Какие, однако, у вас фантазии, — хмыкает тот, пытаясь сфокусироваться на враче. — Ничего такого не было, доктор. Всего лишь заканчиваются мои четвёртые сутки без сна… Нет-нет! Не надо на меня орать, — добавляет он, услышав возмущенный вдох. — И о гибнущих клетках мозга я также осведомлён. Просто… сделайте так, чтобы я заснул. У меня почему-то не выходит…
Последние слова Льюис разбирает с трудом, профессионально убирая в сторону собственное недовольство. Вместо этого выпрямляется, торопливо идёт за медицинским чемоданчиком, а затем и за полотенцем в ванную. Последним он вытирает Шерлоку лицо и волосы и принимается его раздевать, стаскивая на небольшой столик перед диваном промокшие насквозь куртку, свитер, ботинки, носки и джинсы. Шерлок безучастно наблюдает за этим процессом, щурясь от электрического света и, кажется, с трудом осознавая, где он и что с ним.
— Вы что-нибудь ели в эти четыре дня? — отрывисто спрашивает Льюис, внимательно осматривая пациента, заглядывая в зрачки и измеряя пульс.
— Шоколад. По одной плитке, — Шерлок закашливается, нервно отворачиваясь, когда ему фонариком светят в глаза. — Перестаньте!
— Нет, Шерлок.
— Я пояснил мистеру Сигерсону, сэр, что четыре благородные истины сформулировал сам Будда в первой проповеди. Это страдание, причина страдания, прекращение страдания и восьмеричный путь. А ещё я напомнил, что их также называют четыре истины Святого. И мы не можем самовольно изменить то, что дал нам Учитель.
— То есть, как я понимаю, вы уже обсудили с мистером Сигерсоном этот вопрос? — уточняет Вулбридж, пока Шерлок пытается оправиться от шока: «Почему он выгораживает меня?»
— Да, сэр.
— В таком случае не вижу причин вам оставаться здесь, — поворачивается он к Шерлоку, и тот кивает.
— Безусловно. Всего доброго.
Развернувшись, он идёт к лифту, прокручивая в голове один и тот же вопрос: «Почему он солгал?» Эта загадка перебивает даже чувство облегчения от того, что удалось выкрутиться без потерь.«Он не может быть агентом Майкрофта. Мы не пересекались раньше. Он не мой бывший клиент. Не благотворитель. Не… Почему он это сделал?»
В размышлениях на эту тему проходит ночь. Шерлок добросовестно вспоминает своих клиентов, давних и не слишком давних знакомых, но всё равно не понимает причин, подвигнувших Ману Пракаша выгородить его. Не то что бы он не был этому рад, но всё-таки…
— Почему? — не выдержав, задаёт он вполголоса вопрос индусу за завтраком, отчаявшись самостоятельно найти ответ.
— Разве я мог поступить иначе, взглянув на вашу руку, Сигерсон-джи? — спокойно ответствует тот, и Шерлок, нахмурившись, переводит взгляд на запястье: плетёный цветастый браслет, слегка потемневший от химических реактивов, по-прежнему обхватывает его. — Мне известно значение вещи на вашей руке. Вы оказали неоценимую услугу Ешэ Норбу, Сигерсон-джи. Или, по-вашему, Далай-ламе. А услуга Ешэ Норбу — это услуга всему человечеству… Моё почтение.
Поклонившись, индус убирает со стола чётки в карман и неспешно уходит, оставляя позади себя улыбающегося Шерлока Холмса. Кто бы помог подумать, что такая нелепая штука, как браслет на запястье, принесёт вполне реальную пользу, а настоявший на подарке буддийский монах окажется прав.
Допив апельсиновый сок, Шерлок идёт переодеваться в лабораторную униформу. Теперь, когда нужная информация получена, ему хочется как можно скорее выполнить контрактный план и убраться отсюда в Лондон. Расследование выходит на финишную прямую. Пора бы уже довести его до конца.
За окнами небольшого, отдельно стоящего домика в пригороде Лондона льёт дождь. Всполохи молний с завидной регулярностью разрезают темноту, от раскатов грома дребезжат стёкла. Засидевшись в любимом кресле с номером «The Lancet» за 17 ноября, Мэтью Льюис листает страницы рубрики«Клиническая картина» с материалом от тайваньских коллег. Он как раз подумывает утром выйти на сайт журнала и посмотреть упомянутый в тексте видеоролик, когда раздаётся звонок.
«Кто мог прийти так поздно?» — бормочет пожилой врач, нашаривая тапки и шлёпая открывать.
— Шерлок?
Промокший до нитки Шерлок Холмс стягивает с головы капюшон куртки и, шмыгнув носом, скороговоркой выдаёт:
— Доктор. Вы говорили, чтобы я обращался к вам. Я пришёл. Помогите, а?
И как в замедленной съёмке, заваливается вперёд.
Успев вовремя его подхватить, Льюис практически затаскивает его в дом и, захлопнув ногой дверь, ведёт к дивану гостиной. Там, сгрудив на него, принимается очень быстро растирать уши, встревожено заглядывая в нездорово серое лицо.
— Шерлок, что с вами? Шерлок, не отключайтесь! Скажите мне, что… Вас пытали? Отравили? Вы что-то приняли? Что?
— Какие, однако, у вас фантазии, — хмыкает тот, пытаясь сфокусироваться на враче. — Ничего такого не было, доктор. Всего лишь заканчиваются мои четвёртые сутки без сна… Нет-нет! Не надо на меня орать, — добавляет он, услышав возмущенный вдох. — И о гибнущих клетках мозга я также осведомлён. Просто… сделайте так, чтобы я заснул. У меня почему-то не выходит…
Последние слова Льюис разбирает с трудом, профессионально убирая в сторону собственное недовольство. Вместо этого выпрямляется, торопливо идёт за медицинским чемоданчиком, а затем и за полотенцем в ванную. Последним он вытирает Шерлоку лицо и волосы и принимается его раздевать, стаскивая на небольшой столик перед диваном промокшие насквозь куртку, свитер, ботинки, носки и джинсы. Шерлок безучастно наблюдает за этим процессом, щурясь от электрического света и, кажется, с трудом осознавая, где он и что с ним.
— Вы что-нибудь ели в эти четыре дня? — отрывисто спрашивает Льюис, внимательно осматривая пациента, заглядывая в зрачки и измеряя пульс.
— Шоколад. По одной плитке, — Шерлок закашливается, нервно отворачиваясь, когда ему фонариком светят в глаза. — Перестаньте!
— Нет, Шерлок.
Страница 92 из 112
