Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23384
Было заметно, что стекла его очков покрываются капельками пота. От слез. А он не собирался протирать очки. Он смотрел на Ларису Андреевну. Похоже, ему это было легче сквозь затуманенные линзы.
— Доктор, — окликнул я его. И кивнул на пустой пузырек от лекарства, который уже упаковывал в свой чемоданчик милицейский эксперт.
— Я ничего не могу вам ответить, Ник, — дрогнувшим голосом выдавил Ступаков. — Флакон от реланиума. Безопасное успокоительное лекарство, если, конечно, принимать в строго ограниченных дозах. И конечно, очень опасное, если за раз выпить весь флакон…
Ступаков неожиданно закрыл лицо ладонями и как-то неестественно всхлипнул. Надо заметить, что по убитому адвокату он так не убивался.
— Простите меня, доктор, — вклинился с вопросом Вано.— Но насколько я знаю, реланиум выдается исключительно по рецептам.
Ступаков оторвал руки от лица. Которое было мокро от слез. А очки настолько запотели. Что он вынужден был их снять. И отложить в сторону. Без очков его глаза выглядели гораздо меньшими и гораздо беспомощными. И он часто заморгал.
— Конечно, конечно, по рецептам. Я сам прописал эти таблетки Ларисе Ан… — и он не выдержал и вновь всхлипнул. Похоже, этот человек совершенно не умел держать себя в руках. Но все же решил закончить ответ. — После смерти мужа…. она не могла обходиться без этих лекарств. Во всяком случае, они помогали ей жить…
— Равно, как и помогли умереть, — не выдержал я.
Он вздрогнул. И отвел взгляд.
— Я ничего не понимаю, не понимаю… Как она могла… И зачем…
— Она покупала лекарства в аптеке? — резко перебил его Вано.
Ступаков достал носовой платок и промокнул им свое мокрое лицо. Похоже, он уже не собирался плакать. Похоже, он был напуган.
— Да, конечно, в аптеке. Конечно, — пробормотал он. — Какое это имеет значение… Извините, мне нужно поехать с экспертом. Я должен быть на месте, когда более подробно исследуют обстоятельства смерти Ларисы Ан… — и он вновь всхлипнул. И чтобы далее не продолжалась эта трагичная сцена. Быстро поднялся с места. И поспешил вслед за экспертом.
Когда все постепенно исчезли, включая труп несчастной библиотекарши, мы остались наедине с Гогой. Он стоял и глядел на нас в упор, слегка прищурившись. Считая, видимо, что легкое прищуривание и покручивание черных пушистых усов создает более тонкую психологическую атмосферу. И мы под его взглядом непременно станем чувствовать себя неуютно. Но Гога был таким же психологом, как я Гогой.
— И какого черта вы здесь делали, ребятки? — наконец после положенной паузы спросил он. — Замечу, с вашим приездом трупов в Жемчужном стало гораздо больше.
У нас не было желания отвечать на идиотские выходки Гоги, да и времени, пожалуй было в обрез. Поэтому мы честно рассказали, как оказались в доме Ларисы Андреевны. Упустив разве что разговор с Угрюмым. Поскольку посчитали, что Гоге вовсе и не обязательно знать, что Угрюмый живет не дома. А почему-то рядом с Ларисой Андреевной. Гога мог это превратно истолковать. Поэтому мы акцентировали внимание на звонке библиотекарши. И я, напрягая память, постарался более точно его восстановить.
— Тем более непонятно, — Гога еще более сощурил глаза и еще настойчивее стал крутить ус. Я уже собирался заметить, что он может ненароком его оторвать. — Так какого черта, вы сюда явились, если женщина вежливо попросила не приходить?
— Ты считаешь, что лучше, чтобы недельку здесь вообще никто не появлялся? — рыкнул Вано. — Пока труп несчастной библиотекарши смог успешно разложиться. Чтобы затруднить установление причин смерти.
— Ну ладно, извините, — Гога усилил грузинский акцент. — Только ребятки зря вы рассчитываете на медаль за своевременную находку трупа! Ну да ладно!
Гога великодушно махнул лапой, словно прощая нас.
— В любом случае мои предположения подтвердились. Она наложила на себя руки!
— Весьма неожиданное предположение, — съязвил я. — И все же не рановато ли делать заключения?
— Какого черта! — рявкнул Гога. — Вы же сами передали ее разговор. Женщина же ясно говорила, что ее муж покончил собой. И она пришла к выводу, что это совсем не самый плохой способ рассчитаться с жизнью, когда нет выхода!
Мы с Вано переглянулись. Похоже, одновременно нам пришла в голову одна и та же мысль. Гога может и тупой, но и его устами иногда глаголит истина. Хотя он далеко не ребенок.
Поэтому, уловив момент, когда Гога вновь стал проявлять к нам более или менее доброжелательные чувства. Конечно, если можно назвать доброжелательнымм его последние реплики. Мы решили обратиться к нему с просьбой.
— Ну да ладно, черт с вами.. Главное, что я теперь окончательно убедился в причине смерти. Уже легче… Да, и спасибо, что помогли раскрыть смерть адвоката. Этот придурок тоже умудрился наложить на себя руки… А теперь можете катиться ко всем чертям собачьим…
— Доктор, — окликнул я его. И кивнул на пустой пузырек от лекарства, который уже упаковывал в свой чемоданчик милицейский эксперт.
— Я ничего не могу вам ответить, Ник, — дрогнувшим голосом выдавил Ступаков. — Флакон от реланиума. Безопасное успокоительное лекарство, если, конечно, принимать в строго ограниченных дозах. И конечно, очень опасное, если за раз выпить весь флакон…
Ступаков неожиданно закрыл лицо ладонями и как-то неестественно всхлипнул. Надо заметить, что по убитому адвокату он так не убивался.
— Простите меня, доктор, — вклинился с вопросом Вано.— Но насколько я знаю, реланиум выдается исключительно по рецептам.
Ступаков оторвал руки от лица. Которое было мокро от слез. А очки настолько запотели. Что он вынужден был их снять. И отложить в сторону. Без очков его глаза выглядели гораздо меньшими и гораздо беспомощными. И он часто заморгал.
— Конечно, конечно, по рецептам. Я сам прописал эти таблетки Ларисе Ан… — и он не выдержал и вновь всхлипнул. Похоже, этот человек совершенно не умел держать себя в руках. Но все же решил закончить ответ. — После смерти мужа…. она не могла обходиться без этих лекарств. Во всяком случае, они помогали ей жить…
— Равно, как и помогли умереть, — не выдержал я.
Он вздрогнул. И отвел взгляд.
— Я ничего не понимаю, не понимаю… Как она могла… И зачем…
— Она покупала лекарства в аптеке? — резко перебил его Вано.
Ступаков достал носовой платок и промокнул им свое мокрое лицо. Похоже, он уже не собирался плакать. Похоже, он был напуган.
— Да, конечно, в аптеке. Конечно, — пробормотал он. — Какое это имеет значение… Извините, мне нужно поехать с экспертом. Я должен быть на месте, когда более подробно исследуют обстоятельства смерти Ларисы Ан… — и он вновь всхлипнул. И чтобы далее не продолжалась эта трагичная сцена. Быстро поднялся с места. И поспешил вслед за экспертом.
Когда все постепенно исчезли, включая труп несчастной библиотекарши, мы остались наедине с Гогой. Он стоял и глядел на нас в упор, слегка прищурившись. Считая, видимо, что легкое прищуривание и покручивание черных пушистых усов создает более тонкую психологическую атмосферу. И мы под его взглядом непременно станем чувствовать себя неуютно. Но Гога был таким же психологом, как я Гогой.
— И какого черта вы здесь делали, ребятки? — наконец после положенной паузы спросил он. — Замечу, с вашим приездом трупов в Жемчужном стало гораздо больше.
У нас не было желания отвечать на идиотские выходки Гоги, да и времени, пожалуй было в обрез. Поэтому мы честно рассказали, как оказались в доме Ларисы Андреевны. Упустив разве что разговор с Угрюмым. Поскольку посчитали, что Гоге вовсе и не обязательно знать, что Угрюмый живет не дома. А почему-то рядом с Ларисой Андреевной. Гога мог это превратно истолковать. Поэтому мы акцентировали внимание на звонке библиотекарши. И я, напрягая память, постарался более точно его восстановить.
— Тем более непонятно, — Гога еще более сощурил глаза и еще настойчивее стал крутить ус. Я уже собирался заметить, что он может ненароком его оторвать. — Так какого черта, вы сюда явились, если женщина вежливо попросила не приходить?
— Ты считаешь, что лучше, чтобы недельку здесь вообще никто не появлялся? — рыкнул Вано. — Пока труп несчастной библиотекарши смог успешно разложиться. Чтобы затруднить установление причин смерти.
— Ну ладно, извините, — Гога усилил грузинский акцент. — Только ребятки зря вы рассчитываете на медаль за своевременную находку трупа! Ну да ладно!
Гога великодушно махнул лапой, словно прощая нас.
— В любом случае мои предположения подтвердились. Она наложила на себя руки!
— Весьма неожиданное предположение, — съязвил я. — И все же не рановато ли делать заключения?
— Какого черта! — рявкнул Гога. — Вы же сами передали ее разговор. Женщина же ясно говорила, что ее муж покончил собой. И она пришла к выводу, что это совсем не самый плохой способ рассчитаться с жизнью, когда нет выхода!
Мы с Вано переглянулись. Похоже, одновременно нам пришла в голову одна и та же мысль. Гога может и тупой, но и его устами иногда глаголит истина. Хотя он далеко не ребенок.
Поэтому, уловив момент, когда Гога вновь стал проявлять к нам более или менее доброжелательные чувства. Конечно, если можно назвать доброжелательнымм его последние реплики. Мы решили обратиться к нему с просьбой.
— Ну да ладно, черт с вами.. Главное, что я теперь окончательно убедился в причине смерти. Уже легче… Да, и спасибо, что помогли раскрыть смерть адвоката. Этот придурок тоже умудрился наложить на себя руки… А теперь можете катиться ко всем чертям собачьим…
Страница 103 из 149
