Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23385
И когда Гога выдал все это, в очередной раз продемонстрировав свое дружеское к нам отношение. В знак благодарности за то, что мы сыграли не самую последнюю роль в раскрытии причин смерти несчастной супружеской пары, я попросил его об одной любезности.
— Чего еще! — вытаращился Гога, поскольку щуриться ему уже надоело. Да, и не имело смысла.
— Ну, медаль за находку трупов просить довольно нескромно. Поэтому позволь, Гога, взять нам записи адвоката. Мы даже знаем, где они находятся. Лариса Андреевна сама хотела нам передать, но увы, не успела.
— Какого лешего они вам сдались! — зарычал Гога. — Ведь и так ясно — они все наложили на себя руки. И слава Богу! Мы не в ответе за то, что этим сумасшедшим стукнуло в голову помереть!
— Никто и не утверждает, что кто-то в ответе, — я преданно улыбнулся Гоге. Хотя был плохим дипломатом. И любой, имеющий хоть каплю мозгов, увидел бы на моем лице, что меня так и подмывало стукнуть Гогу по голове. И очень больно. Но я с той же идиотской улыбкой продолжал. — Нам эти записи дороги как память.
Пожалуй на счет памяти я перебрал. Гога искоса и с большим недоверием на меня поглядел.
— Заливай мне тут про память! Память о ком, если не секрет? Или ты был тайно влюблен в библиотекаршу, а твой дружок в ее мужа. Рассказывай!
— Что ты, дружище! — замахал я руками. — Ладно уж, честно откроюсь. Мой верный друг, — я кивнул на Вано, — давно уже пишет диссертацию по уголовному праву. И, конечно, записи адвоката нам бы очень пригодились. Уверяю, что Вано сделает все необходимые ссылки на покойного. Здесь не будет никакого обмана. И даю честное слово, что через денек мы тебе это вернем в целостности и сохранности.
— Зачем мне нужен этот бред! Конечно, я посещал лекции адвоката. Но скажу вам по секрету, ни одного слова из них не понял… Хотя, ладно, верните. Как знать, может, сгодятся для нашего краеведческого музея. А вдруг этот адвокат и впрямь окажется гением?
Мы убедили Гогу, что непременно окажется. И в присутствии шефа милиции изъяли из письменного стола все бумаги. После чего мирно разошлись в разные стороны. Заверив Гогу, что для дачи свидетельских показаний мы непременно явимся, как только он пожелает. Тот в свою очередь обещал пожелать совсем скоро. В отличии от Гоги с этим делом мы не спешили.
Когда он скрылся за поворотом, мы тут же решили изменить маршрут и заглянуть к Угрюмому.
— Ты тоже подумал о Ступакове? — спросил я Вано. — Ну, когда Гога так выразительно процитировал слова Ларисы Андреевны.
Вано утвердительно кивнул, прибавляя шаг.
— Именно. Мы, естественно, не придали этому значения, потому что понятия не имели, что она наложит на себя руки.
— Ты кого оправдываешь? Нас?
— Не собираюсь я никого оправдывать! — раздраженно ответил Вано. Он определенно злился. — И тем более нас! Мы полные идиоты! Мы должны были хорошенько подумать после ее звонка. Адвокат наложил на себя руки из-за болезни. Она это скрывала, потому что считала смертным грехом. И только теперь… Только теперь это поняла! Почему? Ей явился призрак, и она решила, что это к смерти. И тут же побежала к Ступакову. И по всей видимости он это подтвердил. Это же и козлу понятно! Но мы в тысячу раз тупее козла!
— Уже поздно об этом, Вано, — попытался я успокоить друга, хотя себя винил не меньше. — В любом случае Ступаков еще на вскрытии. А мы сейчас заглянем к Угрюмому. И поскольку мы стали такое большое значение придавать словам, то, пожалуй, следует вспомнить и другое. Лариса Андреевна по телефону ясно сказала, что про призраков следует расспросить у Белки. И добавила. Что она горазда на подобный маскарад. Вот мы и должны выяснить, что все это может значить. Мне не очень-то нравится, что эту ночь Белка провела здесь, в доме покойного поэта. Это так рядом с домом библиотекарши…
— Но далековато от гостиницы. Хотя, конечно, первым делом он могла направиться в гостиницу. Там напугала тебя, а потом побежала сюда…
Как мне хотелось убедить и себя, и Вано, что мы не на верном пути!…
Вскоре мы подошли к дому, где временно поселился Угрюмый. Дому, в котором когда-то жил поэт, смерть которого до сих пор оставалась загадкой. И разгадывать эту загадку никто в этом городе не рискнул. Мы не успели даже позвонить, как дверь сама распахнулась. И на пороге появился отец Белки. Он был крайне взволнован. Казалось, ему было тяжело дышать. И он, какк бы в подтверждение тому, расстегнул первую пуговицу рубашки.
— Боже, — выдохнул он. — Я все видел. Ее вынесли из дому… Что случилось? Пожалуйста, не тяните.
— Но вы же не могли видеть, кого вынесли, потому что труп был накрыт простыней.
— Ради Бога! — раздраженно махнул он рукой. — Только не пытайтесь словить меня на слове. Вы же живы-здоровы и стоите передо мной. Значит вас не могли выносить. К тому же местные старушки уже давным-давно пробежали по улице.
— Чего еще! — вытаращился Гога, поскольку щуриться ему уже надоело. Да, и не имело смысла.
— Ну, медаль за находку трупов просить довольно нескромно. Поэтому позволь, Гога, взять нам записи адвоката. Мы даже знаем, где они находятся. Лариса Андреевна сама хотела нам передать, но увы, не успела.
— Какого лешего они вам сдались! — зарычал Гога. — Ведь и так ясно — они все наложили на себя руки. И слава Богу! Мы не в ответе за то, что этим сумасшедшим стукнуло в голову помереть!
— Никто и не утверждает, что кто-то в ответе, — я преданно улыбнулся Гоге. Хотя был плохим дипломатом. И любой, имеющий хоть каплю мозгов, увидел бы на моем лице, что меня так и подмывало стукнуть Гогу по голове. И очень больно. Но я с той же идиотской улыбкой продолжал. — Нам эти записи дороги как память.
Пожалуй на счет памяти я перебрал. Гога искоса и с большим недоверием на меня поглядел.
— Заливай мне тут про память! Память о ком, если не секрет? Или ты был тайно влюблен в библиотекаршу, а твой дружок в ее мужа. Рассказывай!
— Что ты, дружище! — замахал я руками. — Ладно уж, честно откроюсь. Мой верный друг, — я кивнул на Вано, — давно уже пишет диссертацию по уголовному праву. И, конечно, записи адвоката нам бы очень пригодились. Уверяю, что Вано сделает все необходимые ссылки на покойного. Здесь не будет никакого обмана. И даю честное слово, что через денек мы тебе это вернем в целостности и сохранности.
— Зачем мне нужен этот бред! Конечно, я посещал лекции адвоката. Но скажу вам по секрету, ни одного слова из них не понял… Хотя, ладно, верните. Как знать, может, сгодятся для нашего краеведческого музея. А вдруг этот адвокат и впрямь окажется гением?
Мы убедили Гогу, что непременно окажется. И в присутствии шефа милиции изъяли из письменного стола все бумаги. После чего мирно разошлись в разные стороны. Заверив Гогу, что для дачи свидетельских показаний мы непременно явимся, как только он пожелает. Тот в свою очередь обещал пожелать совсем скоро. В отличии от Гоги с этим делом мы не спешили.
Когда он скрылся за поворотом, мы тут же решили изменить маршрут и заглянуть к Угрюмому.
— Ты тоже подумал о Ступакове? — спросил я Вано. — Ну, когда Гога так выразительно процитировал слова Ларисы Андреевны.
Вано утвердительно кивнул, прибавляя шаг.
— Именно. Мы, естественно, не придали этому значения, потому что понятия не имели, что она наложит на себя руки.
— Ты кого оправдываешь? Нас?
— Не собираюсь я никого оправдывать! — раздраженно ответил Вано. Он определенно злился. — И тем более нас! Мы полные идиоты! Мы должны были хорошенько подумать после ее звонка. Адвокат наложил на себя руки из-за болезни. Она это скрывала, потому что считала смертным грехом. И только теперь… Только теперь это поняла! Почему? Ей явился призрак, и она решила, что это к смерти. И тут же побежала к Ступакову. И по всей видимости он это подтвердил. Это же и козлу понятно! Но мы в тысячу раз тупее козла!
— Уже поздно об этом, Вано, — попытался я успокоить друга, хотя себя винил не меньше. — В любом случае Ступаков еще на вскрытии. А мы сейчас заглянем к Угрюмому. И поскольку мы стали такое большое значение придавать словам, то, пожалуй, следует вспомнить и другое. Лариса Андреевна по телефону ясно сказала, что про призраков следует расспросить у Белки. И добавила. Что она горазда на подобный маскарад. Вот мы и должны выяснить, что все это может значить. Мне не очень-то нравится, что эту ночь Белка провела здесь, в доме покойного поэта. Это так рядом с домом библиотекарши…
— Но далековато от гостиницы. Хотя, конечно, первым делом он могла направиться в гостиницу. Там напугала тебя, а потом побежала сюда…
Как мне хотелось убедить и себя, и Вано, что мы не на верном пути!…
Вскоре мы подошли к дому, где временно поселился Угрюмый. Дому, в котором когда-то жил поэт, смерть которого до сих пор оставалась загадкой. И разгадывать эту загадку никто в этом городе не рискнул. Мы не успели даже позвонить, как дверь сама распахнулась. И на пороге появился отец Белки. Он был крайне взволнован. Казалось, ему было тяжело дышать. И он, какк бы в подтверждение тому, расстегнул первую пуговицу рубашки.
— Боже, — выдохнул он. — Я все видел. Ее вынесли из дому… Что случилось? Пожалуйста, не тяните.
— Но вы же не могли видеть, кого вынесли, потому что труп был накрыт простыней.
— Ради Бога! — раздраженно махнул он рукой. — Только не пытайтесь словить меня на слове. Вы же живы-здоровы и стоите передо мной. Значит вас не могли выносить. К тому же местные старушки уже давным-давно пробежали по улице.
Страница 104 из 149
