Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23396
Это дает основание для предположения, что нам звонила не Лариса Андреевна. А кто-то другой. Зачем? А затем, чтобы намекнуть, что она хочет и готова покончить с собой. И какой из этого вывод? Ее убили, Ник! Теперь я уверен — ее убили! Но убийца совершил ошибку. Вернее, он не думал ее совершать, но судьба сыграла не в его команде.
И хотя я не был расположен мыслить логически. Потому что моя голова была забита мыслями о Белке. Версию Вано я выслушал с большим интересом.
Мы расстаемся с Ларисой Андреевной приблизительно в час. И она прямиком направляется к Ступакову. Там подтверждаются ее догадки и она точно узнает, что смертельно больна. Доктор дает ей успокоительное и флакон с реланиумом. В 13.45 она уходит. До дома ей идти минут пятнадцать. А если быстрым шагом, то и того меньше. Она собирается срочно нам звонить, чтобы сообщить что-то важное. Скорее всего — по поводу пропавших документов ее мужа. Но у нее дома не работает телефон. И она бежит к Угрюмому. И звонит. Но не в 13.45, как утверждает Угрюмый. а где-то между 14.ОО и 14.15. Именно в то время, когда нам звонили от ее имени! Вот почему у нас все это время было занято. Получается, звонили две Ларисы Андреевны одновременно! Но нам звонила не настоящая библиотекарша. Так как Угрюмый — свидетель, что настоящая не дозвонилась.
— Понимаешь, Ник! — глаза Вано горели. Он приподнялся на локтях, глядя на меня. — Хотя для твоих куриных мозгов это и сложно. Но — пойми! И сосредоточься. Убийца не рассчитывал, что она побежит к Угрюмому. Он был уверен, что она будет звонить от себя. А у нас будет все время занято, поскольку убийца намеренно занимал линию. Но случайно телефон библиотекарши в это время был отключен, и она побежала к ближайшему соседу! На наше счастье им оказался Угрюмый!
— Допустим, Вано, — кивнул я. — Но как все четко мог рассчитать преступник? Откуда ему знать, что именно в это время она будет звонить нам?
— И это довольно просто! Скорее всего он следил за домом Ступакова. Если, конечно, это не был сам Ступаков. И как только она выбежала, преступник сразу же стал занимать нашу телефонную линию. Возможно, или скорее всего, здесь действовало двое. Один занимал телефон, а второй следил за библиотекаршей. Она прибежала от Угрюмого домой не дозвонившись. И преступник скорее всего не всполошился. Потому как не знал, что в пустом доме поэта теперь живет Угрюмый. Скорее всего этот гад силой «накормил» ее всеми этими лекарствами. К тому же перед этим она приняла неслабую дозу снотворного и справиться с ней не представляло особого труда. Действовал он, конечно, в перчатках, и на бутылочке от лекарств остались только ее отпечатки пальцев. Все было продумано гениально. К тому же, этот звонок тебе. Вот ты смог бы утверждать на все сто, что звонила Лариса Андреевна?
Этого я утверждать не мог. Слышимость была плохая. Все время в трубке что-то трещало. А Ларису Андреевну я не знал настолько близко, чтобы сразу узнавать ее по телефону. И отличать ее голос от других. Тем более что голос у нее был самый стандартный.
— Вот видишь, Ник! — Вано торжествовал. Он даже вскочил с койки и стал обмеривать своими широченными шагами комнату. — Но преступник никак не мог рассчитать. Что она побежит к в пустой дом поэта. В котором к тому же оказался Угрюмый. Все сходится!
— Не проще ли было сразу ее прикончить, а потом позвонить?
— Может и проще. Но довольно рискованно. Реальное время смерти тогда могло бы не совпасть с высчитанным милицией. Рискованно, понимаешь?
Версия Вано была вполне аргументированной. И как составная часть преступленной цепочки, убийство Ларисы Андреевной было вполне закономерным звеном. Мы, естественно, не были идиотами, как охарактеризовал нас Угрюмый. И с самого начала не верили в возможное самоубийство адвоката и его жены. Но нам не доставало доказательств. Теперь же, когда время телефонных звонков было высчитано поминутно, мы окончательно убедились в том, что убийца действует продуманно и осторожно. И ума ему не занимать.
Меня все же настораживал один факт. Появление перед смертью двойника библиотекарши, учитывая что в эту игру с двойниками когда-то ловко сыграла Белка. Явно что этому привидению понадобились документы адвоката. Зная, что Лариса Андреевна — натура чувствительная, он воспользовался этим и напугал ее до обморока. Забрал при этом важные бумаги.
Но как увязать с этим Белку? Кроме того, что она уже устраивала подобные выходки. Конечно, ранее это было скорее баловство, при чем открытое, вызывающее. По словам четы Кис-Кис якобы существовал и двойник умершего ученого. И якобы они его видели.
Почти одновременно мы вспомнили про дневник, который нам дал Угрюмый. И Вано тут же вытащил потрепанную школьную тетрадь с записями покойного поэта. Мы уселись на диване и принялись за это сочинение. Опуская незначительные моменты: его стихи, воспоминания о юности, проблемы связанные с женой, тещей и его пристрастием к выпивке.
И хотя я не был расположен мыслить логически. Потому что моя голова была забита мыслями о Белке. Версию Вано я выслушал с большим интересом.
Мы расстаемся с Ларисой Андреевной приблизительно в час. И она прямиком направляется к Ступакову. Там подтверждаются ее догадки и она точно узнает, что смертельно больна. Доктор дает ей успокоительное и флакон с реланиумом. В 13.45 она уходит. До дома ей идти минут пятнадцать. А если быстрым шагом, то и того меньше. Она собирается срочно нам звонить, чтобы сообщить что-то важное. Скорее всего — по поводу пропавших документов ее мужа. Но у нее дома не работает телефон. И она бежит к Угрюмому. И звонит. Но не в 13.45, как утверждает Угрюмый. а где-то между 14.ОО и 14.15. Именно в то время, когда нам звонили от ее имени! Вот почему у нас все это время было занято. Получается, звонили две Ларисы Андреевны одновременно! Но нам звонила не настоящая библиотекарша. Так как Угрюмый — свидетель, что настоящая не дозвонилась.
— Понимаешь, Ник! — глаза Вано горели. Он приподнялся на локтях, глядя на меня. — Хотя для твоих куриных мозгов это и сложно. Но — пойми! И сосредоточься. Убийца не рассчитывал, что она побежит к Угрюмому. Он был уверен, что она будет звонить от себя. А у нас будет все время занято, поскольку убийца намеренно занимал линию. Но случайно телефон библиотекарши в это время был отключен, и она побежала к ближайшему соседу! На наше счастье им оказался Угрюмый!
— Допустим, Вано, — кивнул я. — Но как все четко мог рассчитать преступник? Откуда ему знать, что именно в это время она будет звонить нам?
— И это довольно просто! Скорее всего он следил за домом Ступакова. Если, конечно, это не был сам Ступаков. И как только она выбежала, преступник сразу же стал занимать нашу телефонную линию. Возможно, или скорее всего, здесь действовало двое. Один занимал телефон, а второй следил за библиотекаршей. Она прибежала от Угрюмого домой не дозвонившись. И преступник скорее всего не всполошился. Потому как не знал, что в пустом доме поэта теперь живет Угрюмый. Скорее всего этот гад силой «накормил» ее всеми этими лекарствами. К тому же перед этим она приняла неслабую дозу снотворного и справиться с ней не представляло особого труда. Действовал он, конечно, в перчатках, и на бутылочке от лекарств остались только ее отпечатки пальцев. Все было продумано гениально. К тому же, этот звонок тебе. Вот ты смог бы утверждать на все сто, что звонила Лариса Андреевна?
Этого я утверждать не мог. Слышимость была плохая. Все время в трубке что-то трещало. А Ларису Андреевну я не знал настолько близко, чтобы сразу узнавать ее по телефону. И отличать ее голос от других. Тем более что голос у нее был самый стандартный.
— Вот видишь, Ник! — Вано торжествовал. Он даже вскочил с койки и стал обмеривать своими широченными шагами комнату. — Но преступник никак не мог рассчитать. Что она побежит к в пустой дом поэта. В котором к тому же оказался Угрюмый. Все сходится!
— Не проще ли было сразу ее прикончить, а потом позвонить?
— Может и проще. Но довольно рискованно. Реальное время смерти тогда могло бы не совпасть с высчитанным милицией. Рискованно, понимаешь?
Версия Вано была вполне аргументированной. И как составная часть преступленной цепочки, убийство Ларисы Андреевной было вполне закономерным звеном. Мы, естественно, не были идиотами, как охарактеризовал нас Угрюмый. И с самого начала не верили в возможное самоубийство адвоката и его жены. Но нам не доставало доказательств. Теперь же, когда время телефонных звонков было высчитано поминутно, мы окончательно убедились в том, что убийца действует продуманно и осторожно. И ума ему не занимать.
Меня все же настораживал один факт. Появление перед смертью двойника библиотекарши, учитывая что в эту игру с двойниками когда-то ловко сыграла Белка. Явно что этому привидению понадобились документы адвоката. Зная, что Лариса Андреевна — натура чувствительная, он воспользовался этим и напугал ее до обморока. Забрал при этом важные бумаги.
Но как увязать с этим Белку? Кроме того, что она уже устраивала подобные выходки. Конечно, ранее это было скорее баловство, при чем открытое, вызывающее. По словам четы Кис-Кис якобы существовал и двойник умершего ученого. И якобы они его видели.
Почти одновременно мы вспомнили про дневник, который нам дал Угрюмый. И Вано тут же вытащил потрепанную школьную тетрадь с записями покойного поэта. Мы уселись на диване и принялись за это сочинение. Опуская незначительные моменты: его стихи, воспоминания о юности, проблемы связанные с женой, тещей и его пристрастием к выпивке.
Страница 111 из 149
