Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
Добавить в моё избранное
553 мин, 10 сек 23369
А при заявлении Белки о том, что она станет помогать правосудию в поисках преступника, кто-то даже умудрился ее ласково назвать «милая девочка». А дочь мэра, Полина, даже предложила ей сыграть в чертыре руки дуэт Лизы и Полины из оперы Чайковкого «Пиковая дама». Галка же, племянница доктора Ступакова невинно предложила Белке сходить с ней в киношку. Я мысленно представил, что это может быть за киношка, вспомнив, Как она завороженно смотрела более чем неприличный фильм в компании мэра. Но в любом случае, молодежь Жемчужного наконец-то соизволила принять Белку в свою компанию. И я этим был вполне доволен.
В общем вечер получился довольно бессмысленным. Хотя нельзя и отрицать некоторых положительных моментов, которых мы достигли. Во-первых, после такой артподготовки уже врядли бы кто стал подозревать, что Заманский мог прятаться в доме Угрюмого. А во-вторых, мы с Вано поочередно и незаметно для всех вытащили все необходимые приборы профессора, упаковав их в большую коробку. Бумаги и папки мы сложили в белкину сумку.
И все же на этом вечер не закончился. Во всяком случае для нас. Перед тем как разбрестись, чета Кис-Кис предложила всем выпить на дорожку традиционный мятный чай. В который раз подчеркнув, что он действует не только укрепляюще, но и успокаивающе. Похоже, в успокоении нуждались все. И все с воодушевлением согласились.
На стол был поставлен керамический чайник, расписанный замысловатыми узорами. И Ли-Ли своей пухленькой ручкой принялась разливать душистый ароматный чай. Жемчужане, разбившись на группки и беседуя каждый о своем, грубо говоря — как на базаре, принялись за чаепитие. Я же, едва поднеся чашку к губам, невзначай поморщился. Мята на меня не действовала ни укрепляюще, ни успокаивающе. Я с детства не переносил ее запах. И меня всегда слегка от него мутило. Поэтому, чтобы не обидеть добродушную хозяйку, я незаметно отставил чашку. И вновь принялся тихо обсуждать с Вано план дальнейших действий. Вано, похоже, чаёк зашел на славу. Так как он опрокинул и мою чашку с душистой мятой. После этого, мы, пожелав всем спокойной ночи, поднялись к себе в комнату.
— Знаешь, — я устало бухнулся на диван и забросил руки за голову, продолжая начатый еще за столом разговор. — Слишком уж они мечтают, чтобы виновным оказался Заманский. Впрочем, это еще можно понять. Он — приезжий. И им выгоднее всего, чтобы преступление совершил именно чужак. Поскольку в этом случае не падает тень на репутацию их города. К тому же многие только спят и видят, чтобы преступление оказалось громким, сенсационным. А таковым его может сделать опять же профессор — светило науки, гений, попросту говоря. Ну, допустим в книгу Гиннесса это преступление не попадет. Но, событием года вполне может стать… Они ужасно бояться, что преступником может быть не Заманский. В таком случае, подозрение падает на каждого из них, а они не могут этого допустить. Даже в мыслях. Они боятся рушить свой иллюзорный мир, в котором и Жемчужный, и его жители — святоши… Ты как думаешь, друг?
В ответ я услышал вызывающий храп. И даже слегка обиделся на товарища. Нам еще столько предстояло обсудить. А он уснул как убитый. Да еще у меня на глазах, словно до этого осушил бутылку водки. На меня, похоже, запах мяты подействовал даже возбуждающе. И я не мог долго сомкнуть глаз, хотя тоже улегся в постель и вырубил свет. Бессонница — страшная штука. Особенно сопровождающаяся храпом соседа. Здесь уже уснуть не остается фактически никаких шансов.
Впрочем, мне этот шанс и не предоставился. Спустя некоторое время, когда я уже порядком устал от переворачивания с боку на бок. Я вдруг отчетливо услышал звук разбившейся посуды. Ночь было очень тихая, безветренная, и я не мог ошибиться. На верхнем этаже кроме нас никого не было. Этот звук раздался из номера профессора.
Я вскочил с постели. И бросился к постели Вано. Начав тормошить его изо всей силы. Но безрезультатно. Вано настолько крепко спал, что даже не пошелохнулся. Я даже подумал: не умер ли он? Поскольку никогда не замечал за товарищем такого беспробудно мертвого сна. В силу своей профессии Вано даже ночью оставался начеку. Но размышлять, почему вдруг товарищ изменил своим правила, у меня не было времени. Я выскочил в корридор и тихонько пробрался к номеру Заманского. И тут уже резко открыл дверь.
То, что я увидел, шокировало меня. Вначале я даже оторопел и потерял дар речи.
В номере был выключен свет. Посереди стояла фигура в чем-то белом. Собственно и фигуры-то я не видел. Просто ослепительно белое пятно. Это нечто вдруг издало какой-то звук похожий на нервный хохот. От которого у меня по всему телу пробежала стая мурашек. Передо мной определенно было приведение. А у меня, к сожалению, не было никакого абсолютно опыта общения с привидениями. Поэтому первое время я как вкопанный застыл на одном месте, раскрыв рот.
Призрак, не дожидаясь, когда я вступлюс ним в контакт, хохотнул в последний раз, повернулся и бросился через черный ход вниз по лестнице.
В общем вечер получился довольно бессмысленным. Хотя нельзя и отрицать некоторых положительных моментов, которых мы достигли. Во-первых, после такой артподготовки уже врядли бы кто стал подозревать, что Заманский мог прятаться в доме Угрюмого. А во-вторых, мы с Вано поочередно и незаметно для всех вытащили все необходимые приборы профессора, упаковав их в большую коробку. Бумаги и папки мы сложили в белкину сумку.
И все же на этом вечер не закончился. Во всяком случае для нас. Перед тем как разбрестись, чета Кис-Кис предложила всем выпить на дорожку традиционный мятный чай. В который раз подчеркнув, что он действует не только укрепляюще, но и успокаивающе. Похоже, в успокоении нуждались все. И все с воодушевлением согласились.
На стол был поставлен керамический чайник, расписанный замысловатыми узорами. И Ли-Ли своей пухленькой ручкой принялась разливать душистый ароматный чай. Жемчужане, разбившись на группки и беседуя каждый о своем, грубо говоря — как на базаре, принялись за чаепитие. Я же, едва поднеся чашку к губам, невзначай поморщился. Мята на меня не действовала ни укрепляюще, ни успокаивающе. Я с детства не переносил ее запах. И меня всегда слегка от него мутило. Поэтому, чтобы не обидеть добродушную хозяйку, я незаметно отставил чашку. И вновь принялся тихо обсуждать с Вано план дальнейших действий. Вано, похоже, чаёк зашел на славу. Так как он опрокинул и мою чашку с душистой мятой. После этого, мы, пожелав всем спокойной ночи, поднялись к себе в комнату.
— Знаешь, — я устало бухнулся на диван и забросил руки за голову, продолжая начатый еще за столом разговор. — Слишком уж они мечтают, чтобы виновным оказался Заманский. Впрочем, это еще можно понять. Он — приезжий. И им выгоднее всего, чтобы преступление совершил именно чужак. Поскольку в этом случае не падает тень на репутацию их города. К тому же многие только спят и видят, чтобы преступление оказалось громким, сенсационным. А таковым его может сделать опять же профессор — светило науки, гений, попросту говоря. Ну, допустим в книгу Гиннесса это преступление не попадет. Но, событием года вполне может стать… Они ужасно бояться, что преступником может быть не Заманский. В таком случае, подозрение падает на каждого из них, а они не могут этого допустить. Даже в мыслях. Они боятся рушить свой иллюзорный мир, в котором и Жемчужный, и его жители — святоши… Ты как думаешь, друг?
В ответ я услышал вызывающий храп. И даже слегка обиделся на товарища. Нам еще столько предстояло обсудить. А он уснул как убитый. Да еще у меня на глазах, словно до этого осушил бутылку водки. На меня, похоже, запах мяты подействовал даже возбуждающе. И я не мог долго сомкнуть глаз, хотя тоже улегся в постель и вырубил свет. Бессонница — страшная штука. Особенно сопровождающаяся храпом соседа. Здесь уже уснуть не остается фактически никаких шансов.
Впрочем, мне этот шанс и не предоставился. Спустя некоторое время, когда я уже порядком устал от переворачивания с боку на бок. Я вдруг отчетливо услышал звук разбившейся посуды. Ночь было очень тихая, безветренная, и я не мог ошибиться. На верхнем этаже кроме нас никого не было. Этот звук раздался из номера профессора.
Я вскочил с постели. И бросился к постели Вано. Начав тормошить его изо всей силы. Но безрезультатно. Вано настолько крепко спал, что даже не пошелохнулся. Я даже подумал: не умер ли он? Поскольку никогда не замечал за товарищем такого беспробудно мертвого сна. В силу своей профессии Вано даже ночью оставался начеку. Но размышлять, почему вдруг товарищ изменил своим правила, у меня не было времени. Я выскочил в корридор и тихонько пробрался к номеру Заманского. И тут уже резко открыл дверь.
То, что я увидел, шокировало меня. Вначале я даже оторопел и потерял дар речи.
В номере был выключен свет. Посереди стояла фигура в чем-то белом. Собственно и фигуры-то я не видел. Просто ослепительно белое пятно. Это нечто вдруг издало какой-то звук похожий на нервный хохот. От которого у меня по всему телу пробежала стая мурашек. Передо мной определенно было приведение. А у меня, к сожалению, не было никакого абсолютно опыта общения с привидениями. Поэтому первое время я как вкопанный застыл на одном месте, раскрыв рот.
Призрак, не дожидаясь, когда я вступлюс ним в контакт, хохотнул в последний раз, повернулся и бросился через черный ход вниз по лестнице.
Страница 92 из 149
