Фандом: Чип и Дейл спешат на помощь. Пятая часть гексалогии. «Захватите для меня норвежского сыра, я так давно его не ел»… — сказал Рокки Гаечке перед концертом группы «А-Khа». Мышка не придала этой фразе большого значения. Обычная просьба, как раз в духе Рокфора. Вот только он никогда раньше не упоминал, что бывал в Норвегии… Впрочем, нежелание ворошить прошлое не помешает этому самому прошлому при случае напомнить о себе. Берясь за новое дело, Спасатели считают, что оно им вполне по плечу, но вскоре понимают, что всё не так, как кажется на первый взгляд. И что охотники на сей раз не они…
Добавить в моё избранное
306 мин, 8 сек 18923
— Тогда готовься! Сейчас спою! — Рокфор откашлялся и, отчаянно фальшивя, запел, каждую фразу произнося громче предыдущей. Крепкие путы не позволяли ему раскачиваться из стороны в сторону, но и так получилось неплохо. — Гаудеамус игитур! Ювенес дум сумус! Пост юкундам! Ювентутем! Пост молестам! Сенектутем! Нос хабетит гумус!
— Что за тарабарщина?! — заорали из-за стенки. — А ну, кончай тут колдовать! А то я за себя не отвечаю!
— Уби сунт! Кви анте нос! Ин мундо фуере! И что же ты мне сделаешь, болезный? У тебя ключика-то нет! Вадите ад Суперос! Трансес ад Инферос!
— Зато есть кусок сыра! Бри! Я его разверну, поднесу к окошку, и ты в попытках вырваться сломаешь себе руки-ноги! Так Дева говорила, а она тебя знает! Как облупленного!
— БРИ?! — глаза Рокфора вышли из орбит, а желудок жадно заурчал. — Бри… бри… — на миг австралийцу показалось, что это отличное решение, ведь он скорее освободился бы от пут, чем что-то себе повредил. Но, немного подумав, он решил, что это того не стоит, так как стенку ящика он бы в любом случае не прошиб, а значит, выкладывать на стол козыри не стоило. — Нет, не надо, бри не надо! Хорошо, не буду петь! Не буду!
— То-то же! — самодовольно произнес охранник. — А гонору-то, гонору-то сколько! Держите меня семеро, мол, сейчас спою! Что ты пел-то хоть? Психоделику турецкую какую-то?
— Сам ты псих турецкий! — искренне возмутился Рокфор. — Это студенческое! Я его в Оксфорде пел, когда за дипломом пришел! Ну, то есть, на церемонию вручения дипломов, за сырной тарелкой! Для них особый сыр с пары ближайших ферм завозят, ох, и вкусный же, зараза…
— Ну, раз так, живи пока, — охранник, определенно решивший, что имеет дело с попыткой призвать злых духов, окончательно успокоился. — Но гляди у меня! Чуть что — нюхнешь сыру!
— Всё-всё, убедил, убедил! — прямо-таки запресмыкался Рокфор, одновременно надеясь, что не переигрывает. Но охранник принял всё за чистую монету, и дальнейший обмен репликами свелся к периодическим вопросам и ответам насчет времени.
Ровно в шесть тяжелая дверь со скрипом отворилась и в карцер вошла целая делегация в составе Мортена и двух крыс-охранников. Приветливо улыбнувшись и кивнув Рокфору, но не сказав ни слова, Мортен подошел к дисплею, щелкнул специально добавленным выключателем, и на экране возникло лицо Дезире. Оно занимало практически всю площадь изображения, однако можно было догадаться, что она находится где-то на крейсере рядом с мышиных размеров моделью-копией вертолета Хьюз ОН-6.
— Привет, Рокки! Как спалось? Не разбудила? Ладно, можешь не отвечать, я тебя всё равно не услышу. Как тебе? — она махнула рукой оператору веб-камеры, и тот обвел объективом вокруг себя. Стало ясно, что вертолетная площадка находится на крыше носовой надстройки корабля, в трех этажах над круглым основанием отсутствующей орудийной башни, залитым водой и превращенным в нечто среднее между бассейном и садком, в котором не менее сотни морских обитателей, преимущественно анчоусов и кальмаров, построенные ровным квадратом, выжидающе разглядывали остекление капитанского мостика. — Впечатляет, а? Поверь, речь капитана впечатлит тебя еще больше!
Не успела она замолчать, как из репродукторов по углам крыши мостика зазвучал голос Фина. Его местами чересчур надрывную и изобиловавшую пропагандистскими и мотивационными штампами речь нельзя было назвать шедевром ораторского искусства. Но в ней содержалось несколько очень удачных находок, в частности, параллель, которую анчоус провел между собой, вопреки всему выжившим в знойной пустыне, и этим крейсером, разбомбленным и затопленным, но не уничтоженным, поднятым со дна и готовым к новому славному бою, который для них обоих станет последним. В отличие от команды подлодки, крайне нервно воспринявшей слова своего капитана о самоубийственном таране плотины, слушатели в бассейне встретили эту фразу с хорошо заметным воодушевлением.
— Где вы столько самоубийц накопали? — спросил Рокфор у Мортена.
— Почему самоубийц? — удивилась крыса. — Они лишь доведут корабль до нужного места, направят на цель и покинут его. Останется лишь Фин. Говорит, не может иначе, жизнь не мила и всё в таком духе. Дурака кусок.
— Фанатик, что возьмешь… Эй, куда это они все? В канализацию, что ли?
— Почти, — кивнул Мортен, вместе с Рокфором наблюдая, как подчиненные Фина, разбившись на колонны, ныряют и уплывают в расходящиеся в разные стороны от бассейна тоннели. — Там целый трубопровод построен, по которому они могут быстро перемещаться с одного поста на другой.
— Ничего себе, — присвистнул Спасатель. — Сколько ж вы над ним работали? Год? Два?
— Практически ровно шесть месяцев. Мы очень старались. Труднее всего было с двигателями. Изначально тут угольные топки стояли, но они не годились. Кальмарам же в щупальца лопаты не дашь. Пришлось мазутные доставать. О, это было целое дело.
— Что за тарабарщина?! — заорали из-за стенки. — А ну, кончай тут колдовать! А то я за себя не отвечаю!
— Уби сунт! Кви анте нос! Ин мундо фуере! И что же ты мне сделаешь, болезный? У тебя ключика-то нет! Вадите ад Суперос! Трансес ад Инферос!
— Зато есть кусок сыра! Бри! Я его разверну, поднесу к окошку, и ты в попытках вырваться сломаешь себе руки-ноги! Так Дева говорила, а она тебя знает! Как облупленного!
— БРИ?! — глаза Рокфора вышли из орбит, а желудок жадно заурчал. — Бри… бри… — на миг австралийцу показалось, что это отличное решение, ведь он скорее освободился бы от пут, чем что-то себе повредил. Но, немного подумав, он решил, что это того не стоит, так как стенку ящика он бы в любом случае не прошиб, а значит, выкладывать на стол козыри не стоило. — Нет, не надо, бри не надо! Хорошо, не буду петь! Не буду!
— То-то же! — самодовольно произнес охранник. — А гонору-то, гонору-то сколько! Держите меня семеро, мол, сейчас спою! Что ты пел-то хоть? Психоделику турецкую какую-то?
— Сам ты псих турецкий! — искренне возмутился Рокфор. — Это студенческое! Я его в Оксфорде пел, когда за дипломом пришел! Ну, то есть, на церемонию вручения дипломов, за сырной тарелкой! Для них особый сыр с пары ближайших ферм завозят, ох, и вкусный же, зараза…
— Ну, раз так, живи пока, — охранник, определенно решивший, что имеет дело с попыткой призвать злых духов, окончательно успокоился. — Но гляди у меня! Чуть что — нюхнешь сыру!
— Всё-всё, убедил, убедил! — прямо-таки запресмыкался Рокфор, одновременно надеясь, что не переигрывает. Но охранник принял всё за чистую монету, и дальнейший обмен репликами свелся к периодическим вопросам и ответам насчет времени.
Ровно в шесть тяжелая дверь со скрипом отворилась и в карцер вошла целая делегация в составе Мортена и двух крыс-охранников. Приветливо улыбнувшись и кивнув Рокфору, но не сказав ни слова, Мортен подошел к дисплею, щелкнул специально добавленным выключателем, и на экране возникло лицо Дезире. Оно занимало практически всю площадь изображения, однако можно было догадаться, что она находится где-то на крейсере рядом с мышиных размеров моделью-копией вертолета Хьюз ОН-6.
— Привет, Рокки! Как спалось? Не разбудила? Ладно, можешь не отвечать, я тебя всё равно не услышу. Как тебе? — она махнула рукой оператору веб-камеры, и тот обвел объективом вокруг себя. Стало ясно, что вертолетная площадка находится на крыше носовой надстройки корабля, в трех этажах над круглым основанием отсутствующей орудийной башни, залитым водой и превращенным в нечто среднее между бассейном и садком, в котором не менее сотни морских обитателей, преимущественно анчоусов и кальмаров, построенные ровным квадратом, выжидающе разглядывали остекление капитанского мостика. — Впечатляет, а? Поверь, речь капитана впечатлит тебя еще больше!
Не успела она замолчать, как из репродукторов по углам крыши мостика зазвучал голос Фина. Его местами чересчур надрывную и изобиловавшую пропагандистскими и мотивационными штампами речь нельзя было назвать шедевром ораторского искусства. Но в ней содержалось несколько очень удачных находок, в частности, параллель, которую анчоус провел между собой, вопреки всему выжившим в знойной пустыне, и этим крейсером, разбомбленным и затопленным, но не уничтоженным, поднятым со дна и готовым к новому славному бою, который для них обоих станет последним. В отличие от команды подлодки, крайне нервно воспринявшей слова своего капитана о самоубийственном таране плотины, слушатели в бассейне встретили эту фразу с хорошо заметным воодушевлением.
— Где вы столько самоубийц накопали? — спросил Рокфор у Мортена.
— Почему самоубийц? — удивилась крыса. — Они лишь доведут корабль до нужного места, направят на цель и покинут его. Останется лишь Фин. Говорит, не может иначе, жизнь не мила и всё в таком духе. Дурака кусок.
— Фанатик, что возьмешь… Эй, куда это они все? В канализацию, что ли?
— Почти, — кивнул Мортен, вместе с Рокфором наблюдая, как подчиненные Фина, разбившись на колонны, ныряют и уплывают в расходящиеся в разные стороны от бассейна тоннели. — Там целый трубопровод построен, по которому они могут быстро перемещаться с одного поста на другой.
— Ничего себе, — присвистнул Спасатель. — Сколько ж вы над ним работали? Год? Два?
— Практически ровно шесть месяцев. Мы очень старались. Труднее всего было с двигателями. Изначально тут угольные топки стояли, но они не годились. Кальмарам же в щупальца лопаты не дашь. Пришлось мазутные доставать. О, это было целое дело.
Страница 70 из 88
