Hwyfar

— Я с тобой не разговариваю! — в конечном итоге прошипел он и шумно умчался вверх по лестнице. Какое-то время спустя стало слышно, как грюкнула дверь.

— Что это с ним? — удивился Факунд, приподнимаясь на локте, чтобы лучше было видно — этим вечером он решил занять собой весь диван, оставляя меня ютиться в кресле.

— А спроси, — ответил я устало. — Сильен последнее время какой-то нервный, так что я даже почти не удивлен такому поведению — рано или поздно он просто обязан был выкинуть что-то в подобном духе.

— Что ж, это зато объясняет сегодняшнее твое настроение. Кстати, как там Джерри?

— А что с ним?

— Его ведь тоже не могло не задеть взрывной волной дурного настроения Сильена.

Мне на это ответить было нечего, и я предпочел вернуть все свое внимание зависшей между нами шахматной доске, пытаясь понять, какова же расстановка сил.

— Кстати о Джерри, — хитро протянул Факунд, примеряясь то к одной, то к другой шахманой фигурке. — Скажи-ка, друг мой, а ты случайно не знаешь, почему у него аура изменилась?

— Нет, — мысленно выругавшись, я честно солгал — я знал, но отнюдь не случайно.

— Будь добр, уточни: «нет, Факунд, я не знаю» или это«нет, я совершил очередную дурость и не знаю, как и сказать»? — нарочито невозмутимо спросил он, не отрывая взгляда от шахматной доски и, наконец, делая свой ход.

Вот же стервец. Впрочем, в своих бедах виноват был я сам — нужно было сперва хорошенько подумать, а потом делать: у меня же вышло наоборот, пусть я и подозревал, что мне еще аукнется. Кто бы мне еще напомнил, почему мне эта идея показалась тогда хорошей?

— Арранз, — тихо позвал он. — Ты, конечно, любишь что-то недоговаривать или оставлять объяснения на потом, но когда дело касается Джерри, ты делаешь это уж слишком часто. Что все-таки происходит?

Невысказанное «с тобой» неприятно повисло в воздухе, и чтобы как-то отвлечься от этого ощущения, я вновь посмотрел на доску. Если бы мы играли в классические шахматы, мне впору было ставить шах и мат, но глядя на все это с позиций наших извращенных правил, все становилось настолько запутанным, что просиди мы тут всю ночь напролет, ни победителей, ни проигравших все равно так и не отыщется. Я устало махнул рукой, случайно сметая все до единой фигурки с доски.

— Кажется, не один Сильен пребывает в дурном расположении духа.

— Да мне все ритуал этот не дает покоя, — неохотно пояснил я, прекрасно зная, что спрашивали меня не это.

— Велика новость, — фыркнул Факунд, великодушно закрывая на это глаза, — ты же у нас из тех редкостных зануд, что и к идеалу придерешься.

— Ну тебя! — засмеялся я.

Новую партию мы разыгрывать не стали, хоть и разошлись мы лишь спустя несколько часов, когда небо уже давным-давно усеяли звезды. Не раздеваясь, я повалился на застеленную кровать, молча отсчитывать минуты до рассвета. Ночь — пора всех демонов: выдуманных и тех, что живут бок о бок с твоими тенью и снами. Разговор с Факундом невольно натолкнул меня на мысль, никак с самим разговором не связанную — я уже очень давно не видел дядю Бертрама. В своих попытках устроить жизнь Сильену я вообще непозволительно редко стал видеться с теми, кого забывать совсем не стоило.

Часть меня всегла знала, что стоило мне обратиться к дядюшке, как он тут же нашел бы и корень всех моих проблем, и ворох решений, одно другого краше. Но рассказ о ритуале неизменно повлек бы за собой необходимость говорить ему о Джереми, ведь если обзаводиться амулетом, то и для него тоже — в первую очередь для него, — а эту тему я поднимать отчего-то не решался. Словно опасался того, что Бертрам мог мне сообщить. Знакомить мне их тоже не хотелось категорически. Но вместе с тем я понимал, что если кто и сможет решить мои проблемы с поисками, так это он: с законом одно время отношения у него были еще более вызывающие, чем мои, даже несмотря на умение вовремя подчищать чужую память, да и связей у него было несоизмеримо больше.

Обращаться за помощью не хотелось еще и потому, что сразу с порога что-то просить после такого перерыва — как-то это совсем не по-нашему. Но время тикало, альтернативные способы решить все самому стремительно кончались, терпение тоже, мне ничего не оставалось сделать, как просто сдаться и послать дядюшке зов. В конце концов, попытаться стоило, ведь еще не факт, что тот не окажется занят, верно? И тогда и проблема выбора, и вопросы этичности и уместности уже от меня зависеть не будут и рано или поздно отпадут сами собой. Подобное перекладывание ответственности на кого-то другого, даже если он об этом и не догадывался, было совершенно не в моем стиле и не в моих правилах, и заставляло досадливо морщиться, но сделанного не воротишь. Оставалось только ждать, и вскоре я получил ответ. И еще какой…