Hwyfar

— Нехорошо — это начать критиковать раньше, чем представишься, — послышался голос Ойгрига, который, видимо, вышел посмотреть, почему в доме вдруг стало настолько тихо, и теперь стоял, оперевшись на дверной косяк и скрестив на груди руки, — а остальное дело вкуса.

Дядя вдруг пристально посмотрел на него, по-птичьи склонив голову к плечу, словно мысленно уже прикидывал, в какие игры с Ойгригом можно поиграть, и чем еще он мог оказаться интересен или полезен.

— Да ладно тебе, Ойгриг, — беззаботно произнес Сильен, не отрывая взгляда от своей шаткой конструкции. Казалось, что кроме наших гостей он был единственным, кто чувствовал себя комфортно, и его совершенно не волновало их присутствие. — Дядюшка Бертрам это вовсе не со зла.

— В любом случае, он в чем-то прав — я вижу новые лица, стоит познакомиться поближе, но позвольте сперва представить мою спутницу, — он подвел ее к ближайшему креслу, молчаливо приглашая присесть, а сам небрежно облокотился на спинку. — Несравненная Джильда! — немного подумав, он обратился к Сильену: — К слову, думаю, можно уже обойтись и без «любимый дядюшка», лучше просто Бертрам.

Джильда была молчалива и скупа на движения, словно марионетка, которую хозяин временно оставил без дальнеших указаний о том, что следовало делать дальше, и, словно кукла, она казалась застывшей и бездушной. И тем более жутким было практически не экранируемое идущее от нее ощущение могущества и силы. Я с трудом подавлял желание не сводить с нее глаз, чтобы не упустить ни малейшее в ней и ее поведении изменение.

— Ваше лицо кажется знакомым, — пробормотал Ойгриг. — Вы случайно не тот самый Бертрам… — он нахмурился и защелкал пальцами, словно мучительно что-то силился вспомнить, — кажется, «Бостонское дело» в двадцать пятом?

— О, так вы о нем слышали? — оживился Бертрам, всплеснув руками. — Это было просто незабываемо весело!

— Боюсь, ребята из соседнего отдела с вами не согласились бы — вы им немало неприятностей доставили, даже больше, чем в свое время Арранз мне. Вот уж не думал, что вы родственники, — Ойгриг посмотрел на меня так, словно впервые видел, и с тем оттенком обреченности, словно ждал, что я в любой момент пойду нарушать закон направо и налево и сеять панику среди гражданского населения обоих миров сразу, — но зато это многое объясняет.

В свою очередь Бертрам тоже смотрел на меня по-новому, но в отличие от Ойгрига скорее хитро и удивленно — дядя явно хотел бы узнать, что могло быть общего у меня с тем, кто был призван неукоснительно следить за исполнением законов и поддеживать общественную безопасность. Затем он, наконец, заметил Джереми, и азартное любопытство в его взгляде мне совершенно не понравилось.

— Арранз, не представишь этого молодого… человека? — словно не был до конца уверен в своих выводах, попросил он.

— Это Джереми, любовник Сильена, — ровно ответил я, краем глаза замечая, как брат удивленно вскинул голову, а затем снова уткнулся в свои карты, спешно пытаясь выровнять опасно накренившуюся башенку домика.

— Рад знакомвству, — голос Джереми звучал естветственно и расслабленно, но его тело было все еще слишом напряжено, а спина — неестественно ровной, чтобы этим обмануться.

— Вот оно как, — медленно произнес Бертрам, а затем снова оживился. — А ведь мы совсем забыли о нашей даме, негоже это. Арранз, как хозяину этого вечера твоей обязанностью будет не дать ей заскучать. Я уверен, что у вас найдется, о чем поговорить, — многозначительно протянул он, цепко глядя на меня, а затем широко улыбнулся, обращаясь уже к «публике». — А я пока поболтаю с моим дорогим племянником — подумать только, как быстро вырос! — и поближе познакомлюсь с твоими гостями.

Видимых причин отказаться у меня не было — Сильен был его семьей, Ойгриг мог позаботиться о себе сам, а Джереми они оба совместными усилиями в случае чего прикроют, а вот оставаться наедине с Джильдой не хотелось. Но вместе с тем я знал Бертрама — тот редко когда делал что-то по-настоящему бессмысленное, а это значило, что гостья эта здесь специально для меня, а весь этот фарс лишь затем, чтобы отвлечь внимание от истинной причины их визита. Хотя это не отменяло желание моего дорогого дядюшки немного подурачиться за мой счет в отместку за то, что я его так долго не навещал.

Галантно взяв Джильду под локоток, я неторопливо повел ее наверх, в кабинет, и только плотно прикрыв за собой дверь, я, наконец, поинтересовался:

— Чем могу вам служить?

— Вопрос вы ставите неправильно, юноша, а в том, чем могу быть полезна вам я.

Это были ее первые слова за весь этот вечер. Голос у Джильды звучал глухо, но не слабо и чем-то неуловимо напоминал шелест ветра. Я, конечно, догадывался, что она здесь неспроста, но все же оказался не совсем готов к такому повороту и молча стоял, тяжело опершись на стол, и раздумывал, что же можно на это ответить.