Hwyfar

Арранз теперь казался старше, черты лица заострились, стали еще резче, длинные волосы и балахон развевались словно от мощного порыва ветра, хотя все окна были предусмотрительно закрыты. Стоило ему отвести от лица упавшую на глаза прядь волос, как я заметил, что ногти вместо привычных аккуратно остриженых теперь скорее напоминали когти не меньше дюйма длиной, но все это меркло по сравнению с его воистину потусторонним взглядом.

Если мне раньше казалось, что глаза Арранза иногда слегка светились, то сейчас в этом не было ни малейших сомнений. Они не просто светились — о, нет! — на месте его радужек разгорался ядовитый, кислотно-зеленый огонь, казавшийся даже ярче на фоне стремительно разъедавшей белки его глаз черноты. Я почти ждал, что его зрачки вытянутся в две узкие щелки, как у змеи или кошки, но тем более жутко смотрелись круглые человеческие; хотя ничего во всем его облике назвать человеческим язык не поворачивался. Он был просто пугающе прекрасен. От Арранза веяло такой силой, что хотелось просто упасть на колени в немом подчинении, и я, наверное, так никогда и не узнаю, каких усилий мне стоило этого не сделать.

Когда я думал, что эта боль никогда не кончится, в голове неожиданно немного прояснилось. Несуществующий ветер улегся, давящие ощущения ушли, и я, наконец, смог перевести дыхание.

— Джерри, ты как? — поинтересовался Арранз чужим, скрипучим голосом, единым грациозным движением преодолевая разделявшее нас расстояние. — Выглядишь кошмарно.

— Чувствую себя не лучше, — пробубнел я под нос, беспокойно косясь на его бритвенно-острые ногти в опасной близости от моего лица. — Что это было? — уже громче спросил я.

— Не уверен, — медленно произнес он, закидывая мою руку на свое плечо.

Я попытался было возмутиться, что это определенно было лишним, но все слова застряли в горле, стоило мне едва не упасть, сделав лишь небольшой шаг. Пробурчав что-то невразумительное, я нехотя оперся на него, медленно продвигаясь вперед, стараясь сохранить столько достоинства, сколько вообще возможно для человека в моем положении.

— И стоило сопротивляться, упрямое ты создание? — рассмеялся он, и его похожий на металлический лязг цепи смех отозвался дрожью по всему телу; я все никак не мог понять, нравилось мне это в Арранзе изменение или нет.

— Я еще и очень гордое создание, — зачем-то добавил я, едва не споткнувшись на ровном месте в двух шагах от входной двери. — А куда мы вообще идем? — спохватился я.

— Идем — это громко сказано, не находишь? — он с легкостью увернулся от моего слабого тычка под ребра, едва не уронив меня в процессе. — Что-то мне подсказывает, что сидя в четырех стенах мы ничего не добьемся.

До лифта Арранз меня едва ли не волоком тащил, хотя мне уже было намного лучше — мир уже представлялся куда более устойчивым местом, а голова не пыталась расколоться надвое. Правда, после того, как меня пообещали в этом самом лифте забыть и заставить кататься туда и обратно, комедию пришлось перестать ломать. В лифте мы были одни, поэтому, проехав несколько этажей, Арранз вдруг щелкнул пальцами, перемещая нас в незнакомую мне часть города.

Стоило нам оказаться на улице, как нашим глазам открылось просто потрясающее в своей нерельности зрелище. Улицы и так редко когда пустовали, особенно в это время суток, но это было ничто в сравнении с тем, что же творилось там сейчас! В самой гуще человеческого потока, никем не замеченные сновали похожие на привидений… люди? существа? тени? Они казались менее плотными, чем окружавшие их прохожие, и были слегка прозрачными, тускло отсвечивая серебристо-жемчужным, похожим на кровь Арранза, ровным светом. Каждый из них был одет в причудливые одежды смутно знакомых фасонов, что я только слышал о них от Факунда или Арранза с Сарфф.

Они ни на секунду не останавливали свой пусть, двигаясь легко и плавно и словно парили в шаге от земли, будто под их ногами была сотканная из воздуха и невидимая глазу дорога только для них одних. Каким-то причудливым образом они умудрялись одновременно быть частью человеческой толпы и, вместе с тем, оставаться в совершенно другом измерении. Создавалось впечатление, что они видели все, ничего при этом не замечая, находились вне времени, живя одновременно в прошлом и будущем, безвозвратно заменившим им настоящее. От них веяло легкостью, подобно ветру, шуму волн и шороху листвы, и, несмотря на все внешнее величие и могущество, они представлялись хрупкими, как застывшее стекло.

— Дугалл… — выдохнул Арранз на грани шепота со странной интонацией.

Признаться, я настолько засмотрелся, что на какое-то время и сам выпал из реальности. Я обернулся к Арранзу, чтобы спросить, кто такой этот Дугалл, но не смог и слова вымолвить, настолько у Арранза было потерянное, уязвимое в своей открытости выражение лица. Он вдруг медленно побрел вперед, механически переставляя ноги, словно находясь в трансе.