Hwyfar

Тепло улыбнувшись, я раздал последние инструкции и наставления и пока говорил, мне в голову пришла одна мысль. Одновременно дурацкая и гениальная.

— Вообще-то есть еще кое-что, — задумчиво протянул я вполголоса, — вот только…

Вот только способ мне не нравился. Я понимал, что если моя иллюзия развеется в неподходящий момент, то в лучшем случае сделка не состоится, а в худшем Джереми сильно непоздоровится, тут даже Сильен не поможет. Мне предстояло быстро решить, что важнее: его безопасность или собственное душевное равновесие.

«Я об этом пожалею», — подумал я, придвигаясь к нему ближе. С силой прикусил язык, наполняя рот кровью, и быстро, пока не успел передумать, накрыл губы Джереми своими в требовательном поцелуе. Прокусил его губу, смешивая нашу кровь. Он протестующе что-то промычал, пытаясь оттолкнуть меня, но я не позволял ему вырваться — в конце концов, все это задумывалось не для взаимного удовольствия. Начинать сначала мне не хотелось, поэтому для надежности я прочно зафиксировал его тело, прижав к спинке дивана, и быстро стал произносить в уме давно забытые слова.

То, что я делал, по нынешним меркам было не то чтобы незаконным, но и не совсем разрешенным. Единственная причина, по какой это безобразие сойдет мне с рук, — об этом ритуале теперь никто не помнил. Сам ритуал был очень древним, даже отец рассказывал о нем скорее как о части красивой сказки, где никому сюжетом не позволено было умереть: если бы не тот простой факт, что моему деду именно так когда-то спасли жизнь, сказкой бы все это и осталось. Если не вдаваться в подробности, то попросту говоря, я сейчас отдавал Джереми часть своей жизни — настолько крохотную, что разницы я даже не замечу.

Продлевать жизнь смертным в те времена строго-настрого запрещалось, но всегда находились те, для кого законы не писаны; к тому же это было удивительно просто — если знать нужные слова и иметь достаточно решимости довести дело до конца, это мог сделать почти любой. А потом пойти и похвастать этим в мемуарах, — если успеет, конечно, — откуда я и узнал, что проведенный в отношении смертного, ритуал имел довольно любопытную особенность. Если все выйдет как надо, — а я в этом практически не сомневался, — то в качестве побочного эффекта Джереми для любого постороннего ощущаться будет скорее как кто-то из нас, нежели как человек. А если учитывать, что фактически он полукровка, то не сработать просто не может. Судя по тому, куда я его отправлял, это могло помочь избежать ему ряда неприятных ситуаций и унизительных вопросов.

Единственным недостатком помимо обязательности поцелуя было то, что нужный текст был длинноват, можно было и покороче сделать. На самом деле все познается в сравнении, и если вспомнить остальные дошедшие до нас ритуалы того времени, то этот был просто до неприличия коротким — все же, он применялся в основном в экстренных ситуациях, когда от пары в нужный момент подаренных сотен лет могла зависеть чья-то жизнь, — но когда тебя с таким энтузиазмом начинают целовать в ответ, это все же несколько сбивало концентрацию, а начинать сначала не хотелось. Дождавшись, когда пару секунд после последних положенных слов спустя глаза Джереми на мгновение засветились, я, наконец, отстранился.

— Признайся, тебе это нравится, и ты просто ищешь повод, — пробормотал Джерри, зализывая ранку и тяжело дыша.

— Не забывайся, смертный, — ответил я довольно резко.

Не хватало еще, чтобы у него начали возникать ложные иллюзии.

— Как тебе что-то надо, так я Джереми, в особо редких случаях даже Джерри, а как признать, что я прав — так сразу смертный, — огрызнулся он, упрямо вскинув голову. — Это обязательно сейчас было?

— Если я скажу «да», ты мне поверишь? — скептично спросил я.

Судя по демонстрируемому мне сейчас во всей красе упрямству, ответ был определенно «нет».

— Зато так наверняка сработает, — уверенно пообещал я.

Судя по всему, Джереми не больно-то понимал, чем в данной ситуации мог помочь простой поцелуй, но, к счастью, он промолчал — о той феерической глупости, что я сейчас совершил, ему знать вовсе не нужно. Что же я натворил?

Ойгриг — возможно, от гаэльск. oighre — лед.

Раздав последние наставления и убедившись, что я ничего не забуду и не перепутаю, Арранз, судя по всему, с кем-то связался и мгновение спустя уже переместил нас в незнакомое мне место.

— Ближе мне лучше не приближаться, поэтому я вызвал тебе такси, — ответил он на мой невысказанный вопрос. — Буквально минут пятнадцать-двадцать, и ты на месте.

— А это не будет странным, что я добирался человеческим транспортом?

— Нет, с этим проблем быть не должно. А вот и такси, — он кивнул в сторону подъезжающей машины и, тихо назовя таксисту адрес, добавил: — Удачи! Тебя потом мой знакомый переместит куда-то в более менее приметное местечко, сам выбраться не пытайся.

— Да помню я, — проворчал я.