Hwyfar

Это неуловимо напоминало Сильена, но если его беспечность скорее была продиктована легкомыслием и порядком раздражала, то у Арранза она скорее восхищала: словно он мог с легкостью себе это себе позволить.

— Я имею некоторое представление. Сейчас узнаем наверняка. Я так понимаю, сам ты ее не открывал?

Я молча покачал головой — мне и в голову не пришло рыться в его вещах. За кого он меня принимал? Арранз медленно провел кончиками пальцев по крышке, огладил стенки, а затем что-то быстро нажал, и с глухим щелчком шкатулка открылась; правда, немного не там, где я рассчитывал. Внутри лежали какие-то травы: свежие и засушенные, в небольших баночках и завернутые в полупрозрачную ткань. Достав три баночки слева, он, судя по всему, снова пытался привести в действие какой-то механизм, чем-то щелкая и неразборчиво бормоча что-то под нос. Шкатулка засветилась ровным серебристым цветом, и несколько секунд спустя вперед выехал еще один потайной отдел, но его содержимое я уже не увидел — Арранз успел закрыть рукавом мне весь обзор. Удовлетворенно улыбнувшись, он произнес:

— Да, здесь именно то, что мне нужно, возможно даже больше. Спасибо, Джерри.

Кажется, я больше не уверен, что хотел знать, что же на самом деле он договаривался забрать, раз уж я Джерри вместо привычного Джереми. Арранз аккуратно закрыл шкатулку и, повертев ее в руках, положил рядом с собой. Какое-то время мы провели в молчании, думая каждый о своем, или, как в моем случае, наоборот стараясь не думать, а просто расслабиться и наслаждаться тишиной. Было чертовски приятно просто сидеть вот так, а не раздавать направо и налево фальшивые натянутые улыбки.

— Нет, я так не могу, — вдруг воскликнул он, неожиданно стремительно подаваясь вперед.

Я автоматически напрягся, едва подавив желание зажмуриться, но Арранз всего лишь ласково очертил пальцами контур моего лица, огладил скулы, нос, губы, после чего сделал какой-то неуловимый жест рукой, словно отгонял что-то прочь, а затем снова откинулся на спинку дивана как ни в чем не бывало.

— И что только что сейчас было? — осторожно спросил я.

— Мне все-таки привычнее общаться с тобой, когда ты выглядишь собой, — пояснил он. — Нет, иллюзия у меня вышла что надо, но так все-таки лучше.

В промежутке между изучением шкатулки и нашим чаепитием я уже успел и забыть, что Арранз менял мне внешность и до сих пор не вернул все на свои места — я совсем не ощущал разницы: ни когда он наводил свои чары, ни когда снимал. Я хотел было встать и поискать зеркало, чтобы убедиться, что ничего «чужого» у меня на лице не осталось, но Арранз удержал меня за руку, возвращая на место.

— Не мельтеши, — лениво протянул он. — Еще успеешь собой налюбоваться.

Ему легко говорить, не его же лицо переделывали, но все-таки в чем-то он был прав. К тому же, если уж он говорит, что все в порядке, то мне ничего не оставалось, кроме как поверить; сам-то я точно ничего не смог бы сделать. Просидев еще какое-то время, меня начало клонить в сон. Мелькнувшая было мысль остаться здесь, вот на этом диване, тут же пропала — я не любил спать в новых и еще совершенно незнакомых местах, да и лимит наглости и доверия в отношениях с Арранзом я уже на сегодняшний вечер наверняка исчерпал самим своим тут присутствием.

Даже если и понимал, что остаться я не мог, мне совсем не хотелось никуда уходить. Я знал, что не должен был ничего подобного желать, но все же раз за разом выдумывал все новые поводы задержаться здесь хоть чуточку дольше.

— Не знаю, о чем можно настолько сосредоточенно думать, — вдруг произнес Арранз, выдергивая меня из плена мыслей, — и знать даже не желаю, но пора сделать тайм-аут, потом додумаешь. А судя по выражению твоего лица, лучше вообще больше ни о чем таком не задумываться.

— Много ты знаешь, о чем можно задумываться, а о чем нет, — фыркнул я.

— И правда, — легко согласился он, — я ведь всего лишь в несколько раз старше тебя, что я могу понимать в этой жизни.

Я тихо рассмеялся и удобнее устроился на диване — Арранз вряд ли догадывался, что если я перестану думать, то просто усну, махом решив возникшую проблему и наплевав на все свои привычки. Что какое-то время спустя я и начал подтверждать.

— Да ты засыпаешь уже! — воскликнул он, когда, наконец, заметил, насколько я сонный.

Я что-то согласно промычал, уже с трудом понимая, что мне говорят.

— Нет, так дело не пойдет, — произнес он, пытаясь меня растормошить. Судя по тому, что в ответ он получал лишь вялые протесты, выходило у него плохо. — Джереми, вставай, дома спать лучше.

— Это тоже говорит твой обширный опыт? — я героически разлепил один глаз и нахально уставился на Арранза.

— Перемещать тебя буду я, — хищно оскалился он, неприятно напоминая того незнакомого мне типа с вечеринки, — а с меня еще станется промахнуться.