Hwyfar

Вопрос был с подвохом — если спрашивал, значит, где-то он меня точно не нашел, а с моим везением я точно не угадаю, где же именно и когда.

— У себя, — после некоторых раздумий ответил я. — Сперва зашел к одному хорошему другу, пробыл у него несколько часов, а потом вернулся к себе. А что?

— Да нет, ничего, — задумчиво ответил он, но тут же встряхнулся и снова заулыбался своей привычной солнечной улыбкой.

Какое-то время мы провели в молчании, думая каждый о своем.

— Знаешь, а я все-таки никак не могу выкинуть слова Ойгрига из головы, — отстраненно пробормотал он.

— По поводу? — осторожно спросил я — мало ли что не давало Сильену покоя.

— Нужно устроить Арранзу свидание, — выпалил он.

Услышав это, я подавился чаем и еще долго не мог откашляться. А потом я представил, как именно Сильен собирался организовывать личную жизнь брату, и мне стало еще и смешно. Арранзу оставалось только посочувствовать, но картинка выходила просто уморительная.

— Ну почему сразу такая реакция! — обиженно отозвался тот. — Я уверен, что ему тоже хочется любви, тепла и романтики.

— Не думаю, что ваши представления об отношениях и о выборе партнера совпадают, — я был настроен довольно скептично. — Не лучше ли Арранзу самому решать, чего он хочет от этой жизни?

— Если все оставить на Арранза, то ничего так и не изменится, — упорствовал он.

— Может, он и не хочет что-то менять? Его вполне все может устраивать.

— А вот меня не очень устраивает. Зато когда у него появятся стабильные отношения, Арранза будет заботить его партнер, а не эта его скучная работа. А у нас появится возможность проводить больше времени вместе.

— Я не совсем понимаю, каким образом это соотносится, — опешил я.

— Да неужели? — он поставил локти на стол и опустил голову на сцепленные в замок пальцы, выжидающе глядя на меня, сузив глаза. — Вы проводите довольно много времени в обществе друг друга.

Знал бы Сильен, насколько много времени я на самом деле проводил с его братом, тогда, может, он и был бы вправе предъявлять подобные претензии, но как минимум о трети наших с ним встреч ему известно не было. Сильен, как мог, старался не допустить, чтобы мы оставались с Арранзом один на один, и это начинало раздражать. Не только потому, что мне хотелось уединиться с его братом, чтобы спокойно поговорить — хотя отчасти и это тоже, — меня злило, что Сильен не доверял мне настолько, что считал нужным постоянно вмешиваться и встревать.

— Я помогаю ему с работой, — стараясь, чтобы мой ответ прозвучал спокойно, произнес я, сцепив зубы, — только и всего. И ты это знаешь. Что еще ты ожидаешь от меня услышать?

— Не думаю, что моему брату нужна помощь в таких количествах, — едко заметил он.

— Тебе не кажется, что твои попытки обустроить его личную жизнь только украдут у нас наше время вдвоем? — парировал я. — Я-то уж точно не стану в этом тебе помогать.

— Ну, конечно, ты не будешь, чего еще от тебя ожидать?

— Арранз из принципа будет сопротивляться, как только сможет, твоя затея заранее обречена на провал. Может, все же не стоит тратить время впустую?

— Но я же просто хочу ему счастья, — как-то жалобно выдохнул он, разом растеряв всю свою воинственность.

— Я понимаю, — я встал и, подойдя ближе, обнял его со спины, прижавшись щекой к макушке, — но иногда просто оставить в покое, предоставляя самому решать, что ему необходимо, а что нет, намного лучше прямого вмешательства.

— Может, ты и прав, — неохотно признал Сильен.

К счастью, больше мы эту тему не поднимали. Проведя остаток дня вместе, под вечер мы разошлись каждый в свою сторону: я домой, а Сильен на очередное шумное и многолюдное мероприятие. И лежа на диване, — мне отчего-то не захотелось идти в спальню, — я смотрел в темноту комнаты и пытался понять, в какой же степени ревность Сильена была обоснована, и какого рода отношения связывали меня и его брата. А для этого не помешали бы предельная честность с собой и объективный взгляд на происходящее.

Как таковых отношений в том смысле, который в это слово вкладывал Сильен, не было, скорее это было похоже на эдакий вариант дружбы. Вот только для меня на этом все не заканчивалось. Я вспоминал наши встречи, его тихий смех и множество мелких привычек. Спокойствие, уют и, отчасти, чувство защищенности, что я ощущал рядом с ним. Въевшийся в кожу запах трав. Я помнил вкус его губ, его прикосновения — случайные и намеренные, — почти стершиеся за все это время границы личного пространства, и от всего этого слегка кружило голову.

Если уж быть с собой до конца честным, то, пожалуй, мне хотелось еще — желание, которое я почти сумел подавить после первого поцелуя, но, как оказалось, вытравить до конца так и не смог. Должно быть, дело было в физическом влечении, — все-таки Арранз был объективно красив, а я слепым не был, — хоть и не совсем ясно было, почему оно стало возникать именно сейчас.