Еще один мальчик

Темные и Светлые силы дрались, и вдруг драться стало легче. Гарри Поттер сообразил почему: удары и толчки магии из соседнего зала прекратились.

Министр магии, узнав от Гарри, что Волдеморт вызвал на личную беседу Роберта Грейнджера и с тех пор от обоих нет вестей — кроме понимания, что в результате «беседы» собеседники чуть не покончили со зданием ставки и с ее обитателями, — так вот, министр, узнав об этом, очень странно усмехнулся.

Министр еще немножко подождал, чтобы увериться, что толчки не возобновятся. Но всё было тихо.

Тогда он приказал начальнику авроров окончательно разобраться с Пожирателями, а сам вызвал Гермиону Грейнджер и Гарри Поттера, чтобы они вместе проверили соседний зал.

— И захватите на всякий случай глоток Живой воды, — распорядился министр.

На лице Гермионы Грейнджер Кингсли тут же прочитал уверенность, что если вода понадобится Бобби, то Волдеморту не поздоровится. Темный лорд очень зря наступил на ее материнские чувства. Лучше бы ему Бобби не трогать, если он не хочет иметь дело с очередной разъяренной матерью.

Перед дверью в соседний зал стояла группа озадаченных авроров — как они ни пытались, но не могли ее открыть.

Министр отпустил их всех и попробовал сам. Безуспешно. Он попробовал еще и еще, а за ним попробовал Гарри Поттер.

— Дайте-ка мне, — не допускающим возражения тоном велела Гермиона.

И мужчины подчинились, ибо Ученые Коты и ученые люди знают, каковы велики силы матери, ищущей своего сына. Гермиона могла открыть любую дверь, чтобы спасти Бобби, и никакая черная магия не остановила бы ее.

Гермиона рявкнула:

— Аллохомора! —

И дверь рокового зала открылась.

Позже Гарри вспоминал свои первые ощущения, когда он вошел в тронный зал, так…

Ощущение было, что его сдавило, как в «трубке» аппарации, и выталкивает отсюда вон, у него застряло дыхание в горле.

Комната была насквозь пропитана Черной магией. Страшная вещь — дуэль двух Темных волшебников. В этой зале всё еще отдавались отголоски проклятий, которые недавно бушевали в ней. По стенам еще бежали магические вихри и рябь недавних колебаний волшебного поля. Воздух искрил и колебался…

Гарри не представлял, как люди вообще могут здесь находиться.

Но здесь находилось два человека.

Останки Тома Реддла лежали в одном углу комнаты, и Живая вода была ему больше не нужна.

Бобби Грейнджер сидел, прикрыв глаза и привалившись к стене, в другом углу комнаты.

Гермиона бросилась к нему, и он подал признаки жизни. Он сам выпил лекарство.

Продегустировал, чихнул и проворчал:

— Переварено. Мандрагор переложили.

Гарри решил, что Бобби быстро пойдет на поправку.

Гарри вспоминал дальше, что все по очереди подходили к телу Волдеморта. Все хотели убедиться, что он побежден.

Затем министр решительно позвал в залу своих людей и официально объявил Сами-Знаете-Кого мертвым.

Его объявление встретили взрывом восторга, осмотрели тело и выбежали, чтобы разнести радостную весть по всему зданию.

— Уберите тело. Вызовите команду очистителей, эта комната полна черной магии, — сказал министр. — Мы все сейчас выйдем отсюда… Роберт, Вы способны идти самостоятельно?

Бобби кивнул.

— Отлично. Уизли, а как дела с УпСами?

— Все повязаны, упакованы и ждут отправки в Азкабан, господин министр. Один парень сбежал, но его уже ищут.

— Отлично. Мы выходим… Можете возвестить всем, что Избранный убил Волдеморта. Мы победили.

Министр предупреждающе поднял палец, заставив смолкнуть громкие возгласы.

— Пока что никаких комментариев и интервью, мы все слишком устали. Мы удаляемся в тихое место отдохнуть, и считайте, что у нас срочное совещание. Всё — потом.

И министр, Гарри, Бобби и Гермиона смылись под громкий ропот толпы зрителей.

… Debilitate! — латинский перевод любезно предоставлен Natt

Самая длинная глава (окончание)

— А теперь, — сказал министр, разместив всех в своем кабинете и налив всем чаю, — нам надо поговорить.

— Волдеморта больше нет… В это даже не верится, — сказала Гермиона Грейнджер.

Гарри заметил, что она огорошена. Неужели то, что она увидела в дуэльном зале, так поразило ее? Ни лицо Гермионы, ни лицо Бобби не светились беззаботной радостью.

— Как Вам нравится быть матерью Победителя Волдеморта? — лукаво спросил министр.

Гермиона поперхнулась и переглянулась с сыном…

— Ну, Бобби, а как тебе нравится быть Победителем Волдеморта?

— Совсем не нравится, — сказал Бобби и скривился.

— И мне совсем это не нравится, — призналась его мать.

— Волдеморта нет, мы победили, а это — главное, — сказал министр.

С этим все согласились.