Фандом: Гарри Поттер. Какова вероятность, что именно ты станешь избранным участником из твоей школы? Однозначно больше, чем быть избранным, не желая принимать участие в отборе. Но даже не это важно. Можно ли выиграть в рулетку, если ты не делал ставку? А если цена — твоя жизнь?
Добавить в моё избранное
447 мин, 6 сек 4276
Сириусу часто казалось, что Дамблдор носит свои очки вовсе не из-за плохого зрения — иначе почему он обычно смотрит поверх стекол очков? Значит, нужно немного затереть следы.
Убрав из памяти Виктора последние пятнадцать минут, Сириус наложил еще одно темное проклятье — оно порождало потерю во времени и создавало симптомы, схожие с переутомлением или солнечным ударом. Если не знать о нем, то любой медик просто посоветует вам отоспаться, потому как на магах сложно заметить последствия столь мелких заклинаний. Даже если Виктор заподозрит неладное, медик скажет, что парень то ли много гулял, то ли много читал, то ли много волновался. Затем Блэк постарался сделать окружающее пространство как можно более невинным: убрал следы Крауча, поднял Виктора в воздух и убрал с его мантии мусор, а затем наложил на него еще одно темное заклинание, зафиксировав тело парня в воздухе, и после применил чары, очищающие воздух, чтобы окончательно скрыть следы определенных заклинаний. Теперь даже через волшебные очки можно заметить лишь то, что на этой поляне кто-то много колдовал.
— Пойдем, — он подхватил Флер под локоток, — Виктор отомрет через полминуты, нам нужно уйти подальше.
Девушка кивнула и, заклинанием удерживая тело Крауча на весу, пошла в указанную Сириусом сторону. Блэк повернулся к Гарри, дать крестнику указания, но тот лишь нервно мотнул головой, показывая, что и сам придумает, что сказать Виктору.
Крам пошатнулся и чуть не упал действительно ровно через тридцать секунд — Гарри считал. Схватился рукой за дерево, сердито тряхнул головой и продолжил, будто ничего не случилось:
— Ну так вот. Я о Гермионе…
Сириус и Флер уже успели скрыться за деревьями, шли они достаточно тихо: Сириус когда-то учился на аврора, а Флер ее наследие вейл помогало передвигаться бесшумно практически везде.
Когда-то маги даже пытались специально устраивать браки с магическими существами, чтобы унаследовать часть способностей. Но вместе с ними появлялись и проблемы. Как слабые места существ, так и то, что магу сложно подстроить психику под некоторые требования другого вида. У вейл была главная проблема: они не могут контролировать свое желание очаровать мужчину, если он чем-то задел их. И часто не могут контролировать свое желание переспать с мужчиной, который чем-то им понравился. Обычные вейлы не испытывают мук совести, они не знают сожалений, а вот ведьмы, в чьих предках были эти создания, часто сходят с ума. И партнер. Вейлы способны привязаться к мужчине настолько, что расставание с ним будет не просто болезненно, часто даже смертельно. Так молодые вейлы, влюбляясь, часто становились практически рабами своего чувства. Флер немного соврала, что вейлы влюбляются лишь однажды. Скорее всего, лет через десять она бы снова смогла полюбить… но все же полукровкам нелегко бывает заглушить в себе эту преданность в любви, свойственную вейлам.
Сириус не знал многих этих нюансов ранее, но занялся самообразованием, когда решил жениться. И поэтому знал, что сейчас, пока Флер влюблена, она не расскажет его секреты даже под пытками. Не потому что он попросил ее об этом: просто иначе четвертьвейла не может. Преданность на грани с безумием. Быть может, было несколько неэтично помыкать девушкой, зная об этой особенности, но сейчас Сириус не думал о подобных мелочах. В таких ситуациях он вообще не думал ни об этичности, ни о людях вокруг. Особенно после парочки темных заклинаний. Сейчас его эгоизм, это нежно любимое качество любого Блэка, полностью владел мотивами его поступков.
Они шли молча. В пределах антиаппарационного барьера прибытие любого домовика становилось известно Дамблдору. Нет, действий директора Сириус не боялся. И даже был почти уверен, что Альбус давно понял, что его старый друг Аластор не слишком-то похож на себя. Сириус даже знал наверняка, что сейчас они с Дамблдором играют на одной стороне. Но блэковская паранойя гнала его вглубь запретного леса, к границе антиаппарационного барьера, чтобы переправить своего начальника с домовиком домой секретно.
И только когда домовик исчез вместе с Краучем, Сириус вспомнил о Флер.
— Ты знаешь о магической войне в Великобритании? — спросил он. Дождавшись кивка девушки, продолжил: — Мы думаем, что будет вторая война. И к ней готовимся. Для того, чтобы загубить любые попытки начать войну в самом ее начале, я был вынужден ничего не делать для спасения моего начальника. Но он, по всей видимости, выбрался сам. И так как еще есть шанс разыграть пьесу до конца, то я стер память Виктору, и зачистил следы нашего пребывания на поляне.
— Хорошо, — просто ответила Флер.
— Хорошо? — удивился Сириус. — И тебя больше ничего не интересует?
— Если ты не считаешь нужным мне рассказывать — значит мне не нужно знать.
Сириус засмеялся. Сейчас, после парочки темномагических, со смесью веселья и бесстрашия, слова Флер казались забавными.
Убрав из памяти Виктора последние пятнадцать минут, Сириус наложил еще одно темное проклятье — оно порождало потерю во времени и создавало симптомы, схожие с переутомлением или солнечным ударом. Если не знать о нем, то любой медик просто посоветует вам отоспаться, потому как на магах сложно заметить последствия столь мелких заклинаний. Даже если Виктор заподозрит неладное, медик скажет, что парень то ли много гулял, то ли много читал, то ли много волновался. Затем Блэк постарался сделать окружающее пространство как можно более невинным: убрал следы Крауча, поднял Виктора в воздух и убрал с его мантии мусор, а затем наложил на него еще одно темное заклинание, зафиксировав тело парня в воздухе, и после применил чары, очищающие воздух, чтобы окончательно скрыть следы определенных заклинаний. Теперь даже через волшебные очки можно заметить лишь то, что на этой поляне кто-то много колдовал.
— Пойдем, — он подхватил Флер под локоток, — Виктор отомрет через полминуты, нам нужно уйти подальше.
Девушка кивнула и, заклинанием удерживая тело Крауча на весу, пошла в указанную Сириусом сторону. Блэк повернулся к Гарри, дать крестнику указания, но тот лишь нервно мотнул головой, показывая, что и сам придумает, что сказать Виктору.
Крам пошатнулся и чуть не упал действительно ровно через тридцать секунд — Гарри считал. Схватился рукой за дерево, сердито тряхнул головой и продолжил, будто ничего не случилось:
— Ну так вот. Я о Гермионе…
Сириус и Флер уже успели скрыться за деревьями, шли они достаточно тихо: Сириус когда-то учился на аврора, а Флер ее наследие вейл помогало передвигаться бесшумно практически везде.
Когда-то маги даже пытались специально устраивать браки с магическими существами, чтобы унаследовать часть способностей. Но вместе с ними появлялись и проблемы. Как слабые места существ, так и то, что магу сложно подстроить психику под некоторые требования другого вида. У вейл была главная проблема: они не могут контролировать свое желание очаровать мужчину, если он чем-то задел их. И часто не могут контролировать свое желание переспать с мужчиной, который чем-то им понравился. Обычные вейлы не испытывают мук совести, они не знают сожалений, а вот ведьмы, в чьих предках были эти создания, часто сходят с ума. И партнер. Вейлы способны привязаться к мужчине настолько, что расставание с ним будет не просто болезненно, часто даже смертельно. Так молодые вейлы, влюбляясь, часто становились практически рабами своего чувства. Флер немного соврала, что вейлы влюбляются лишь однажды. Скорее всего, лет через десять она бы снова смогла полюбить… но все же полукровкам нелегко бывает заглушить в себе эту преданность в любви, свойственную вейлам.
Сириус не знал многих этих нюансов ранее, но занялся самообразованием, когда решил жениться. И поэтому знал, что сейчас, пока Флер влюблена, она не расскажет его секреты даже под пытками. Не потому что он попросил ее об этом: просто иначе четвертьвейла не может. Преданность на грани с безумием. Быть может, было несколько неэтично помыкать девушкой, зная об этой особенности, но сейчас Сириус не думал о подобных мелочах. В таких ситуациях он вообще не думал ни об этичности, ни о людях вокруг. Особенно после парочки темных заклинаний. Сейчас его эгоизм, это нежно любимое качество любого Блэка, полностью владел мотивами его поступков.
Они шли молча. В пределах антиаппарационного барьера прибытие любого домовика становилось известно Дамблдору. Нет, действий директора Сириус не боялся. И даже был почти уверен, что Альбус давно понял, что его старый друг Аластор не слишком-то похож на себя. Сириус даже знал наверняка, что сейчас они с Дамблдором играют на одной стороне. Но блэковская паранойя гнала его вглубь запретного леса, к границе антиаппарационного барьера, чтобы переправить своего начальника с домовиком домой секретно.
И только когда домовик исчез вместе с Краучем, Сириус вспомнил о Флер.
— Ты знаешь о магической войне в Великобритании? — спросил он. Дождавшись кивка девушки, продолжил: — Мы думаем, что будет вторая война. И к ней готовимся. Для того, чтобы загубить любые попытки начать войну в самом ее начале, я был вынужден ничего не делать для спасения моего начальника. Но он, по всей видимости, выбрался сам. И так как еще есть шанс разыграть пьесу до конца, то я стер память Виктору, и зачистил следы нашего пребывания на поляне.
— Хорошо, — просто ответила Флер.
— Хорошо? — удивился Сириус. — И тебя больше ничего не интересует?
— Если ты не считаешь нужным мне рассказывать — значит мне не нужно знать.
Сириус засмеялся. Сейчас, после парочки темномагических, со смесью веселья и бесстрашия, слова Флер казались забавными.
Страница 91 из 126
