Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19475
Пока Альбус не провалился в забытье, то ли от наложенного заклятия, то ли от своего состояния.
— … почему? — почти неслышно прохрипел Альбус, неуверенный, что его есть кому услышать: он чувствовал себя абсолютно в сознании, но открыть глаза или пошевелиться по-прежнему не мог. Голос Малфоя откликнулся моментально, как будто тот никуда и не уходил.
— Почему я стал тебя спасать? Потому что хотел убедиться… — теперь речь Скорпиуса перемежалась натужными паузами, а в безличном тоне прорезались ноты мрачной, глухой ненависти, — что спас бы Розу, если бы Лили… — его голос дрогнул, — попала.
— И? — зачем-то спросил Альбус. Слушать было не так больно, как оставаться наедине со своими мыслями.
— Не смог бы, — отрывисто и резко, словно ставя точку в разговоре, сказал Малфой. Но, помолчав, продолжил: — Яд был изготовлен специально для Розы. Ты и так чуть не умер потому, что вы родственники и… — теперь голос врача напоминал змеиное шипение, — у Вас слишком похожие эмоциональные ауры.
Альбус почувствовал дуновение воздуха и перемещение веса совсем рядом с собой: теперь Малфой сел к нему на край кровати. Неожиданно, плечо Альбуса снова пронзила резкая боль. Он не выдержал и придушенно зашипел через сжатые зубы. Боль отпустила, а Малфой, понизив голос, произнёс:
— А теперь слушай меня, Поттер. Я не хочу знать, что было между вами с Розой. Но я хочу, чтобы больше. Ничего. Не было. Никогда. Ты уедешь в Австралию, и она больше о тебе не услышит.
— А если нет? — одними губами прошептал Альбус, всё ещё не в силах прийти в себя.
— Если нет… — казалось, Малфой улыбается. Внезапно, боль в руке Альбуса повторилась, и на этот раз он был твёрдо уверен, что Малфой давит на повязку, чуть ли не залезая внутрь раны. Не прекращая свою пытку, Скорпиус ответил: — За пределами этой больницы, я такой же волшебник, как и все остальные, и никому ничего не должен. Я найду тебя, Альбус, и ты пожалеешь обо всём. Перед смертью, разумеется, — сказав это, Малфой отпустил повязку, и Альбус бессильно рухнул на простыни: оказалось, что всё это время он, в судороге, держал своё тело на весу, опираясь только головой и ногами, словно в каталептическом припадке.
— Зачем мне тогда вообще жить? — прохрипел Альбус.
— Вот как? — казалось, вопрос слегка позабавил доктора. А может он всего лишь разыграл изумление. — Я думаю, что, как минимум, у тебя есть жена — очень милая женщина, кстати! — и… — здесь он сделал паузу, — ребёнок.
Альбус поражённо молчал. Скорпиус решил оставить его обдумывать услышанное и вышел. Разумеется, Мари ему ничего не говорила. Но нельзя провести диагностическое сканирование (а она после госпитализации мужа была в таком состоянии, которое предполагало лечение уже для неё самой), и не заметить беременности. Если бы не этот ребёнок, Скорпиус бы просто дождался выписки Альбуса — и вызвал его на дуэль. Лучше неофициальную, чтобы ни в чём себя не сдерживать.
Когда Роза наконец-то пришла в себя и смогла открыть глаза, Скорпиус сидел рядом с ней и держал её за руку. Вторая его рука покоилась у неё на животе. При этом, сам доктор Малфой смотрел невидящим взглядом куда-то в стену и, судя по напряжённой складке между бровями, мучительно о чём-то размышлял. Роза слегка пошевелилась, и он мгновенно перевёл взгляд на неё.
— Проснулась, милая? — Скорпиус улыбнулся ей, словно по мановению палочки меняя холодное, застывшее выражение лица на приветливое.
Роза кивнула и потупилась. Вернее, просто отвела глаза, так как потупиться, лёжа на больничной койке, получилось плохо. Конечно, всё произошло так, как он и предсказывал — едва она забеременела, как неприятности не заставили долго ждать. И как ему объяснить теперь, почему и о ребёнке она тоже не сказала?!
— Я думаю, — Скорпиус взял её руки в свои и поцеловал, — что мы назовём её Астрой.
Она удивлённо вскинула на него взгляд и спросила быстрее, чем успела подумать:
— Но почему?
— Потому что это и звезда, и цветок, — усмехнулся её муж.
— Чтишь традиции? — Роза тоже невольно улыбнулась. Мучившее её жестокое чувство неловкости испарилось, словно её душу выпустили на волю из тесной клетки.
— Всегда, — совсем уже по-малфоевски ухмыльнулся Скорпиус и добавил: — Но всегда поступаю так, как задумал! Свести одно с другим — всего лишь вопрос дипломатии…
Они весело расхохотались. Но вдруг Роза кое-что вспомнила.
— Скорпиус! Цветок…
— Вдребезги, — Малфой утвердительно кивнул головой и слегка нахмурился: знак показался ему тревожным. — Но я наколдую другой, — он снова улыбнулся, — уже с двумя именами.
— Наколдуй, — Роза слегка привстала на койке и попробовала сесть. — Но знаешь что? — она взяла его руку в свои и прижала к сердцу. — Лучше просто это скажи!
Скорпиус заглянул в серо-голубые глаза жены.
— … почему? — почти неслышно прохрипел Альбус, неуверенный, что его есть кому услышать: он чувствовал себя абсолютно в сознании, но открыть глаза или пошевелиться по-прежнему не мог. Голос Малфоя откликнулся моментально, как будто тот никуда и не уходил.
— Почему я стал тебя спасать? Потому что хотел убедиться… — теперь речь Скорпиуса перемежалась натужными паузами, а в безличном тоне прорезались ноты мрачной, глухой ненависти, — что спас бы Розу, если бы Лили… — его голос дрогнул, — попала.
— И? — зачем-то спросил Альбус. Слушать было не так больно, как оставаться наедине со своими мыслями.
— Не смог бы, — отрывисто и резко, словно ставя точку в разговоре, сказал Малфой. Но, помолчав, продолжил: — Яд был изготовлен специально для Розы. Ты и так чуть не умер потому, что вы родственники и… — теперь голос врача напоминал змеиное шипение, — у Вас слишком похожие эмоциональные ауры.
Альбус почувствовал дуновение воздуха и перемещение веса совсем рядом с собой: теперь Малфой сел к нему на край кровати. Неожиданно, плечо Альбуса снова пронзила резкая боль. Он не выдержал и придушенно зашипел через сжатые зубы. Боль отпустила, а Малфой, понизив голос, произнёс:
— А теперь слушай меня, Поттер. Я не хочу знать, что было между вами с Розой. Но я хочу, чтобы больше. Ничего. Не было. Никогда. Ты уедешь в Австралию, и она больше о тебе не услышит.
— А если нет? — одними губами прошептал Альбус, всё ещё не в силах прийти в себя.
— Если нет… — казалось, Малфой улыбается. Внезапно, боль в руке Альбуса повторилась, и на этот раз он был твёрдо уверен, что Малфой давит на повязку, чуть ли не залезая внутрь раны. Не прекращая свою пытку, Скорпиус ответил: — За пределами этой больницы, я такой же волшебник, как и все остальные, и никому ничего не должен. Я найду тебя, Альбус, и ты пожалеешь обо всём. Перед смертью, разумеется, — сказав это, Малфой отпустил повязку, и Альбус бессильно рухнул на простыни: оказалось, что всё это время он, в судороге, держал своё тело на весу, опираясь только головой и ногами, словно в каталептическом припадке.
— Зачем мне тогда вообще жить? — прохрипел Альбус.
— Вот как? — казалось, вопрос слегка позабавил доктора. А может он всего лишь разыграл изумление. — Я думаю, что, как минимум, у тебя есть жена — очень милая женщина, кстати! — и… — здесь он сделал паузу, — ребёнок.
Альбус поражённо молчал. Скорпиус решил оставить его обдумывать услышанное и вышел. Разумеется, Мари ему ничего не говорила. Но нельзя провести диагностическое сканирование (а она после госпитализации мужа была в таком состоянии, которое предполагало лечение уже для неё самой), и не заметить беременности. Если бы не этот ребёнок, Скорпиус бы просто дождался выписки Альбуса — и вызвал его на дуэль. Лучше неофициальную, чтобы ни в чём себя не сдерживать.
Когда Роза наконец-то пришла в себя и смогла открыть глаза, Скорпиус сидел рядом с ней и держал её за руку. Вторая его рука покоилась у неё на животе. При этом, сам доктор Малфой смотрел невидящим взглядом куда-то в стену и, судя по напряжённой складке между бровями, мучительно о чём-то размышлял. Роза слегка пошевелилась, и он мгновенно перевёл взгляд на неё.
— Проснулась, милая? — Скорпиус улыбнулся ей, словно по мановению палочки меняя холодное, застывшее выражение лица на приветливое.
Роза кивнула и потупилась. Вернее, просто отвела глаза, так как потупиться, лёжа на больничной койке, получилось плохо. Конечно, всё произошло так, как он и предсказывал — едва она забеременела, как неприятности не заставили долго ждать. И как ему объяснить теперь, почему и о ребёнке она тоже не сказала?!
— Я думаю, — Скорпиус взял её руки в свои и поцеловал, — что мы назовём её Астрой.
Она удивлённо вскинула на него взгляд и спросила быстрее, чем успела подумать:
— Но почему?
— Потому что это и звезда, и цветок, — усмехнулся её муж.
— Чтишь традиции? — Роза тоже невольно улыбнулась. Мучившее её жестокое чувство неловкости испарилось, словно её душу выпустили на волю из тесной клетки.
— Всегда, — совсем уже по-малфоевски ухмыльнулся Скорпиус и добавил: — Но всегда поступаю так, как задумал! Свести одно с другим — всего лишь вопрос дипломатии…
Они весело расхохотались. Но вдруг Роза кое-что вспомнила.
— Скорпиус! Цветок…
— Вдребезги, — Малфой утвердительно кивнул головой и слегка нахмурился: знак показался ему тревожным. — Но я наколдую другой, — он снова улыбнулся, — уже с двумя именами.
— Наколдуй, — Роза слегка привстала на койке и попробовала сесть. — Но знаешь что? — она взяла его руку в свои и прижала к сердцу. — Лучше просто это скажи!
Скорпиус заглянул в серо-голубые глаза жены.
Страница 102 из 104
