Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19451
Только барышня, в отличие от феникса, вряд ли вылупится из него солнечноголовым грудничком!
Альбус не изменил позы, но его руки вцепились в подлокотники мёртвой хваткой. Самосвет — жидкость для колдовских светильников, была практически холодной на ощупь. Но, как он сейчас вспомнил, её можно было транспортировать только в открытых ёмкостях. Потребность этой жидкости светить была так высока, что как только её закрывали, она искала себе путь к выходу. У самосвета были странные повадки: не трогая глубокие слои материала, он выбирался на поверхность — и выжигал верхний слой концентрированной световой энергией. То же самое происходило теперь с Лили…
Топот. Пробирки, неясными тенями летающие по ту сторону стекла. Паника, холодная паника. И одна фраза, раз за разом произносимая обманчиво-спокойным внутренним голосом: «Не умирай, Лили». Шум крови в ушах незаметно слился с гулом голосов. Сколько времени Альбус провёл в этом странном оцепенении, он не знал. Но вот через шумовую завесу прорезался такой знакомый и ненавистный голос:
— На этот раз тебе повезло, Миллисент. Ни одного ожога, только на мизинце истончение кожи. Накладывай сонное заклятие.
Альбус моментально пришёл в себя. Он поднялся с кресла и осмотрелся. С Лили всё было в порядке, теперь надо позаботиться о себе. Сидеть у дверей отделения интенсивной терапии у всех на виду, да ещё и в двух шагах от Малфоя, он больше не собирался. Выбраться из Мунго надо было как можно скорее, но перед этим убедиться, что никто не вспомнит, что он здесь был. Регистратура!
Наложив на медсестру Обливиейт и лёгкий Конфудус, Альбус быстрым шагом вышел из больницы и, найдя укромное место, трансгрессировал. Но не домой, а в бар. После секундного колебания, Альбус выбрал «Дырявый котёл» в Косом переулке. Больше людей, но гораздо меньше любопытствующих — это то, что ему сейчас необходимо, чтобы разобраться в произошедшем.
С каждым глотком огневиски он чувствовал, как его мышцы покидало напряжение. Только сейчас, когда опасность миновала, перед внутренним взором Альбуса Поттера начинали заново прокручиваться картинки этого вечера. Лили… Вот она поворачивается, улыбается ему — и выпивает самосвет: «Роза поверит, только если это будет что-то действительно серьёзное». Хладнокровие, граничащее с безумием. Лили, его Лили. Маленькое рыжее солнце, которое любило цветы и животных. Сколько раз она подбирала на улице собак, а однажды — даже принесла лабораторную крысу. Дядя Джордж сказал, что та уже старая и от неё не будет никакого прока, но Лили её выходила. А как она горько плакала, когда через несколько лет Хульда (так они назвали это животное) всё-таки умерла!
Альбус печально улыбнулся. Лили всегда кого-нибудь защищала, а в перерывах — что-нибудь придумывала. Её единственным врагом была скука, поэтому, когда зелёные глаза загорались озорными искорками, он уже понимал, что сейчас последует: «Альбус, а давай»… Как он мог не согласиться? И когда очередная шалость удавалась, его сестра звонко хохотала, показывая ровные белые зубы, запрокинув голову в небо. Никто не умел смеяться так, как Лили… «Я стану её подругой, так, Альбус?» И смех, снова смех. Захлёбывающийся, хрипловатый, сумасшедший. Его любимая сестра стала психопаткой, но до этого самого дня это было очевидно всем, кроме Альбуса. Да, он удивлялся, почему Мари, адвокат, общавшаяся когда-то даже с насильниками и убийцами, откровенно опасалась Лили и старалась не оставаться с ней один на один. Он не мог понять, почему сестру, раньше моментально находившую общий язык со всеми, теперь сторонились в любой компании…
И единственная ниточка, связывающая её с жизнью, единственная страсть — это любовь и месть. Любовь к брату и маниакальная идея отомстить кузине. Альбус не мог разочаровать Лили ещё раз, потому что это означало свести её с ума окончательно. Поэтому всё, что ему оставалось — всегда быть рядом и пытаться направить её одержимость в более полезное русло… Тошнота и что-то похожее на смутное нехорошее предчувствие, заставили Альбуса ещё раз наполнить стакан и начать думать о чём-то другом. Хотя бы о Скорпиусе Малфое.
Да… Так было гораздо спокойнее. Итак, что же знал Альбус о своём враге теперь, когда видел и слышал его через матовое стекло больничного отделения? Безусловно, слизеринский аристократ сильно изменился. Ругаться в присутствии женщины? Кричать на женщину? Альбус помнил его как человека, который, уже будучи старостой, снёс бы пощёчину от первоклашки просто потому, что та была девочкой. Голос Малфоя, севший, надтреснутый, напоминал хриплое карканье ворона. Что, несомненно, осталось прежним, так это разум. Холодный, ясный, быстро принимающий решение в любой ситуации, без тени паники или сентиментальности. Отдающий приказы и уверенный, что его послушаются. Опасный противник, но — и уязвимый для всего, в чём нет логики.
Альбус усмехнулся и провёл пальцем по окружности стакана. В чём меньше предсказуемости и логичности, чем в женщинах?
Альбус не изменил позы, но его руки вцепились в подлокотники мёртвой хваткой. Самосвет — жидкость для колдовских светильников, была практически холодной на ощупь. Но, как он сейчас вспомнил, её можно было транспортировать только в открытых ёмкостях. Потребность этой жидкости светить была так высока, что как только её закрывали, она искала себе путь к выходу. У самосвета были странные повадки: не трогая глубокие слои материала, он выбирался на поверхность — и выжигал верхний слой концентрированной световой энергией. То же самое происходило теперь с Лили…
Топот. Пробирки, неясными тенями летающие по ту сторону стекла. Паника, холодная паника. И одна фраза, раз за разом произносимая обманчиво-спокойным внутренним голосом: «Не умирай, Лили». Шум крови в ушах незаметно слился с гулом голосов. Сколько времени Альбус провёл в этом странном оцепенении, он не знал. Но вот через шумовую завесу прорезался такой знакомый и ненавистный голос:
— На этот раз тебе повезло, Миллисент. Ни одного ожога, только на мизинце истончение кожи. Накладывай сонное заклятие.
Альбус моментально пришёл в себя. Он поднялся с кресла и осмотрелся. С Лили всё было в порядке, теперь надо позаботиться о себе. Сидеть у дверей отделения интенсивной терапии у всех на виду, да ещё и в двух шагах от Малфоя, он больше не собирался. Выбраться из Мунго надо было как можно скорее, но перед этим убедиться, что никто не вспомнит, что он здесь был. Регистратура!
Наложив на медсестру Обливиейт и лёгкий Конфудус, Альбус быстрым шагом вышел из больницы и, найдя укромное место, трансгрессировал. Но не домой, а в бар. После секундного колебания, Альбус выбрал «Дырявый котёл» в Косом переулке. Больше людей, но гораздо меньше любопытствующих — это то, что ему сейчас необходимо, чтобы разобраться в произошедшем.
С каждым глотком огневиски он чувствовал, как его мышцы покидало напряжение. Только сейчас, когда опасность миновала, перед внутренним взором Альбуса Поттера начинали заново прокручиваться картинки этого вечера. Лили… Вот она поворачивается, улыбается ему — и выпивает самосвет: «Роза поверит, только если это будет что-то действительно серьёзное». Хладнокровие, граничащее с безумием. Лили, его Лили. Маленькое рыжее солнце, которое любило цветы и животных. Сколько раз она подбирала на улице собак, а однажды — даже принесла лабораторную крысу. Дядя Джордж сказал, что та уже старая и от неё не будет никакого прока, но Лили её выходила. А как она горько плакала, когда через несколько лет Хульда (так они назвали это животное) всё-таки умерла!
Альбус печально улыбнулся. Лили всегда кого-нибудь защищала, а в перерывах — что-нибудь придумывала. Её единственным врагом была скука, поэтому, когда зелёные глаза загорались озорными искорками, он уже понимал, что сейчас последует: «Альбус, а давай»… Как он мог не согласиться? И когда очередная шалость удавалась, его сестра звонко хохотала, показывая ровные белые зубы, запрокинув голову в небо. Никто не умел смеяться так, как Лили… «Я стану её подругой, так, Альбус?» И смех, снова смех. Захлёбывающийся, хрипловатый, сумасшедший. Его любимая сестра стала психопаткой, но до этого самого дня это было очевидно всем, кроме Альбуса. Да, он удивлялся, почему Мари, адвокат, общавшаяся когда-то даже с насильниками и убийцами, откровенно опасалась Лили и старалась не оставаться с ней один на один. Он не мог понять, почему сестру, раньше моментально находившую общий язык со всеми, теперь сторонились в любой компании…
И единственная ниточка, связывающая её с жизнью, единственная страсть — это любовь и месть. Любовь к брату и маниакальная идея отомстить кузине. Альбус не мог разочаровать Лили ещё раз, потому что это означало свести её с ума окончательно. Поэтому всё, что ему оставалось — всегда быть рядом и пытаться направить её одержимость в более полезное русло… Тошнота и что-то похожее на смутное нехорошее предчувствие, заставили Альбуса ещё раз наполнить стакан и начать думать о чём-то другом. Хотя бы о Скорпиусе Малфое.
Да… Так было гораздо спокойнее. Итак, что же знал Альбус о своём враге теперь, когда видел и слышал его через матовое стекло больничного отделения? Безусловно, слизеринский аристократ сильно изменился. Ругаться в присутствии женщины? Кричать на женщину? Альбус помнил его как человека, который, уже будучи старостой, снёс бы пощёчину от первоклашки просто потому, что та была девочкой. Голос Малфоя, севший, надтреснутый, напоминал хриплое карканье ворона. Что, несомненно, осталось прежним, так это разум. Холодный, ясный, быстро принимающий решение в любой ситуации, без тени паники или сентиментальности. Отдающий приказы и уверенный, что его послушаются. Опасный противник, но — и уязвимый для всего, в чём нет логики.
Альбус усмехнулся и провёл пальцем по окружности стакана. В чём меньше предсказуемости и логичности, чем в женщинах?
Страница 79 из 104
