Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19454
— Тебя не спросила, парфюмер, — беззлобно огрызнулась она. — Кстати о зависимости, у меня сигареты были в сумочке, нельзя ли их получить назад?
— А ты трансфигурируй во-он из того фикуса! — посоветовал Скорпиус, махнув рукой в направлении ближайшего растения. Сам он продолжал сосредоточенно шинковать компоненты для зелья серебряным ножом. — Я потом проветрю.
Палочка была у Лили в кармане. «Как я сразу не догадалась? — думала она. — Если они думали, что я самоубийца, то отобрали бы». Но на предложение Малфоя она только виновато улыбнулась и втянула голову в плечи.
— К сожалению, закон Гэмпа считает, что я их ем.
— Конечно, — многозначительно произнёс Скорпиус. Его подозрения подтверждались, но пока он не спешил их высказывать. Что ж, эта женщина хочет ему врать, как будто это что-то изменит. Лили, видимо, расслышала подтекст в его словах и попыталась перейти в наступление сама.
— Я удивляюсь, как, вмешиваясь в чужие дела с таким азартом, ты продолжаешь не любить, когда вмешиваются в твои?
— Я врач. Мой интерес — первый шаг к диагнозу, а не праздное любопытство. — Скорпиус даже не нахмурился. Создавалось впечатление, что этот вопрос абсолютно его не задел. — Кроме того, если бы ты заметила, я гораздо спокойнее отношусь к этому, чем раньше. Со мной работает слишком много людей, чья работа заключается в разгадывании загадок. В отличие от тебя, Лили, они умеют их разгадывать, и я уже привык к подобному вниманию.
— Я теперь не удивляюсь, почему ты назвал свой центр именем Снейпа, — хмыкнула Лили. — Судя по тому, что рассказывал отец, он был таким же ехидным мизантропом, обожающим обижать людей, как ты.
— Просто он не любил пустой болтовни. И вообще, мне Снейп показался вполне нормальным человеком, — Скорпиус пожал плечами. Он убавил пламя горелки, продолжая помешивать зелье против часовой стрелки.
— Ты разговаривал со Снейпом?
— А ты разговаривала со своим отцом?
Удар попал в цель. Иногда он действительно ехидный мизантроп, любящий обижать людей. Лили вдохнула через сомкнутые зубы и часто заморгала. Вот-вот заплачет или закатит истерику. Если у человека проблемы, его всегда можно спросить о детстве — и он обязательно за что-нибудь зацепится. Некоторых прошлое не отпускает никогда. Но вот она снова пришла в себя. Сейчас попытается обидеть его в ответ. И действительно:
— Ты, я вижу, придерживаешься другого взгляда на воспитания детей. Неужели есть опыт?
— Не меньше твоего, — сказав это, Скорпиус был готов поклясться, что снова её «достал», но на сей раз ведьма оправилась от удара быстрее. Она усмехнулась и спросила, полушутя-полупровоцируя, вызывающе глядя на него и качая ногой, обутой в чёрную замшевую туфлю на плоской подошве:
— Знаешь, я была бы не против иметь детей от тебя. А ты?
— Ну конечно, — протянул Малфой, — всегда мечтал о детях от неуравновешенной истерички и наркоманки, в которой сошлись все самые худшие гены славного рода Блэков, пришедшие и с отцовской, и с материнской стороны. Вдобавок, пытавшейся разрушить мою жизнь с четырнадцати лет, — он посмотрел на неё, а точнее на эмоциональную ауру. Возмущена, зла, но не сильно, ведь Скорпиус сказал только то, что она и сама ожидала услышать. Сейчас он добавит кое-что новое. Малфой устало усмехнулся и развёл руками. — Впрочем, Лили, я могу рассуждать об этом свободно. Я ведь читал твою медицинскую карту.
— Ты подонок! — яркая вспышка ненависти. Теперь Лили наконец-то прослезилась. — Они не имели права давать тебе эти сведения!
— Диагностическому центру имени Снейпа дают любую информацию. А точнее, сразу всю, хотя мы их об этом и не просим, — Скорпиус продолжал методично помешивать зелье. Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт задумчиво напевать какую-нибудь мелодию. — Хочешь, я добавлю к этому отчёт твоего психоаналитика? «Не чувствительна к большинству статистически распространённых форм сексуальных отношений, исключение составляют»…
— Хватит уже, я и так помню, — вместо того, чтобы разозлиться ещё сильнее, Лили устало махнула рукой. — Попробовал бы ты удержаться от «лесбийских связей» в отделении для суицидников. Делать нечего, проживание — раздельное, как в школе. А вокруг только и разговоров, какие мужчины соплохвосты, — она перевела взгляд на котёл. — Слушай, а этому твоему… зелью, разве не вредит, что ты со мной препираешься?
— Несколько баллов Слизнорт всё-таки поставил тебе законно, — кивнул Скорпиус. — Но вообще-то я решил совместить разговор с Зельеварением именно из-за рецептуры, — увидев удивление в глазах Лили, он с удовольствием пояснил: — Для лучшего действия, его надо готовить в состоянии лёгкого раздражения.
Раздражение, которым она его оделила, было совсем не лёгким. Доктор Малфой даже начал опасаться, не увидит ли она эти цветные всполохи сама? Но Лили была слишком поглощена своими эмоциями.
— А ты трансфигурируй во-он из того фикуса! — посоветовал Скорпиус, махнув рукой в направлении ближайшего растения. Сам он продолжал сосредоточенно шинковать компоненты для зелья серебряным ножом. — Я потом проветрю.
Палочка была у Лили в кармане. «Как я сразу не догадалась? — думала она. — Если они думали, что я самоубийца, то отобрали бы». Но на предложение Малфоя она только виновато улыбнулась и втянула голову в плечи.
— К сожалению, закон Гэмпа считает, что я их ем.
— Конечно, — многозначительно произнёс Скорпиус. Его подозрения подтверждались, но пока он не спешил их высказывать. Что ж, эта женщина хочет ему врать, как будто это что-то изменит. Лили, видимо, расслышала подтекст в его словах и попыталась перейти в наступление сама.
— Я удивляюсь, как, вмешиваясь в чужие дела с таким азартом, ты продолжаешь не любить, когда вмешиваются в твои?
— Я врач. Мой интерес — первый шаг к диагнозу, а не праздное любопытство. — Скорпиус даже не нахмурился. Создавалось впечатление, что этот вопрос абсолютно его не задел. — Кроме того, если бы ты заметила, я гораздо спокойнее отношусь к этому, чем раньше. Со мной работает слишком много людей, чья работа заключается в разгадывании загадок. В отличие от тебя, Лили, они умеют их разгадывать, и я уже привык к подобному вниманию.
— Я теперь не удивляюсь, почему ты назвал свой центр именем Снейпа, — хмыкнула Лили. — Судя по тому, что рассказывал отец, он был таким же ехидным мизантропом, обожающим обижать людей, как ты.
— Просто он не любил пустой болтовни. И вообще, мне Снейп показался вполне нормальным человеком, — Скорпиус пожал плечами. Он убавил пламя горелки, продолжая помешивать зелье против часовой стрелки.
— Ты разговаривал со Снейпом?
— А ты разговаривала со своим отцом?
Удар попал в цель. Иногда он действительно ехидный мизантроп, любящий обижать людей. Лили вдохнула через сомкнутые зубы и часто заморгала. Вот-вот заплачет или закатит истерику. Если у человека проблемы, его всегда можно спросить о детстве — и он обязательно за что-нибудь зацепится. Некоторых прошлое не отпускает никогда. Но вот она снова пришла в себя. Сейчас попытается обидеть его в ответ. И действительно:
— Ты, я вижу, придерживаешься другого взгляда на воспитания детей. Неужели есть опыт?
— Не меньше твоего, — сказав это, Скорпиус был готов поклясться, что снова её «достал», но на сей раз ведьма оправилась от удара быстрее. Она усмехнулась и спросила, полушутя-полупровоцируя, вызывающе глядя на него и качая ногой, обутой в чёрную замшевую туфлю на плоской подошве:
— Знаешь, я была бы не против иметь детей от тебя. А ты?
— Ну конечно, — протянул Малфой, — всегда мечтал о детях от неуравновешенной истерички и наркоманки, в которой сошлись все самые худшие гены славного рода Блэков, пришедшие и с отцовской, и с материнской стороны. Вдобавок, пытавшейся разрушить мою жизнь с четырнадцати лет, — он посмотрел на неё, а точнее на эмоциональную ауру. Возмущена, зла, но не сильно, ведь Скорпиус сказал только то, что она и сама ожидала услышать. Сейчас он добавит кое-что новое. Малфой устало усмехнулся и развёл руками. — Впрочем, Лили, я могу рассуждать об этом свободно. Я ведь читал твою медицинскую карту.
— Ты подонок! — яркая вспышка ненависти. Теперь Лили наконец-то прослезилась. — Они не имели права давать тебе эти сведения!
— Диагностическому центру имени Снейпа дают любую информацию. А точнее, сразу всю, хотя мы их об этом и не просим, — Скорпиус продолжал методично помешивать зелье. Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт задумчиво напевать какую-нибудь мелодию. — Хочешь, я добавлю к этому отчёт твоего психоаналитика? «Не чувствительна к большинству статистически распространённых форм сексуальных отношений, исключение составляют»…
— Хватит уже, я и так помню, — вместо того, чтобы разозлиться ещё сильнее, Лили устало махнула рукой. — Попробовал бы ты удержаться от «лесбийских связей» в отделении для суицидников. Делать нечего, проживание — раздельное, как в школе. А вокруг только и разговоров, какие мужчины соплохвосты, — она перевела взгляд на котёл. — Слушай, а этому твоему… зелью, разве не вредит, что ты со мной препираешься?
— Несколько баллов Слизнорт всё-таки поставил тебе законно, — кивнул Скорпиус. — Но вообще-то я решил совместить разговор с Зельеварением именно из-за рецептуры, — увидев удивление в глазах Лили, он с удовольствием пояснил: — Для лучшего действия, его надо готовить в состоянии лёгкого раздражения.
Раздражение, которым она его оделила, было совсем не лёгким. Доктор Малфой даже начал опасаться, не увидит ли она эти цветные всполохи сама? Но Лили была слишком поглощена своими эмоциями.
Страница 82 из 104
