Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19456
А если… Действительно, как он сразу не догадался? Роза обычно бурно реагировала на проблемы кузины и пыталась наладить с ней связь, когда та попадала в очередную неприятность. Поэтому, если он скажет Розе, что у Лили была попытка отравления, то… Если он скажет Розе. Нет, так не получится: Мёрквуд либо найдёт другого шпиона, либо эта зелёноглазая сумасшедшая придумает ещё какое-нибудь представление. Хм… но какими же крепкими нервами надо обладать, чтобы выпить самосвет, зная, что если врачи замешкаются, то даже жертвы драконьего огня будут выглядеть гораздо привлекательнее? Странная женщина. Значит, для неё и правда есть вещи, более важные, чем её хвалёная красота.
Приняв решение, Скорпиус рывком встал с кресла и стремительно вышел из кабинета.
— Репаро! Акцио! — скомандовал он, даже не глядя в сторону злосчастного компонента сервиза. Блюдо прилетело к нему в руку — и отправилось в стену. «Дзинь!» — Репаро! Акцио!
Так продолжалось уже второй час. Скорпиус в бессильной ярости метал фарфор в гранитную отделку комнаты, собирал и кидал снова. Дзинь! Репаро! Акцио! Розы дома не было. Вообще, кроме домовиков, дома не было никого. Скорпиуса здесь тоже не должно было быть, но он решил проверить. Малфой поймал себя на коротком нервном, почти истерическом смешке. Проверил! Он должен был догадаться, что она знает… Роза никогда не стала бы вести переговоры с человеком, который даже не соизволил показаться из камина… А раз она знает, значит, имеет причины скрывать.
Неделю назад, вернувшись из Снейп-Центра, он мог бы рассказать Розе всё, что выяснил. Мог бы, но почему-то не стал. Ограничился тем, что сообщил про Лили. Роза, конечно же, пришла в ужас из-за этого, стала уговаривать его позволить ей с ней встретиться… И Скорпиус, поворчав для вида, согласился. Это ужасное создание стало часто появляться в их доме, стремилось выглядеть несчастной и подавленной, вздыхало и тайком жаловалось Розе на жизнь. Теперь она не могла ни пить, ни курить: Скорпиус не удержался от того, чтобы добавить в зелье соответствующие компоненты. По его соображениям, уже из-за этого несколько пинт яда и качественное шипение в адрес его, как «притеснителя свобод совершеннолетних волшебниц, которые вправе травить себя чем угодно», — были ему гарантированны. «Особенно в связи с тем, что больше она ничем не занимается», — Скорпиус не удержался от мысленного проявления сарказма. Но Лили, вдохновенно вживаясь в образ рыжей и пушистой овечки, только грустно вздыхала и закатывала глаза. Так продолжалось четыре дня.
Когда он вернулся с переговоров с Панси Скрипт (та прислала ему сову с весьма странным, но, кажется, заслуживающим внимания сообщением), картина внезапно изменилась: Лили лучилась, что твоё солнышко, а Роза выглядела едва ли не довольнее её. Женщины объяснили своё настроение тем, что Лили буквально «спасла» Розу: предстоял небольшой приём, на котором, для создания камерной атмосферы, позарез нужна была певица, исполняющая что-то в стиле«блюз». И Лили, «оказывается, прекрасно поёт и согласилась нам помочь». Скорпиус вежливо кивнул и ушёл в лабораторию: ему надо было спокойно поразмыслить над сведениями, предоставленными Скрипт. Но оказалось, что перемена в настроении Лили носит более глобальный характер: в этом рыжем недоразумении как будто зажгли лампочку и забыли погасить.
Печально-трагическая Лили, которая с выражением лица, достойным профессора прорицаний Сибиллы Трелони, бродила по его дому, была ужасна. Но счастливая Лили, сменившая её, была настоящим испытанием и наводила на мысли о каком-то подвохе. Скорпиус строго-настрого приказал всем домовикам следить за ней и докладывать, если она скажет или сделает что-то необычное (магловские программисты умерли бы от зависти, если бы узнали, как ему удалось объяснить эльфам, что входит и что не входит в понятие «необычное»). И точно также строго запретил говорить хозяйке, что они это делают. Отвлёкшись от очередной волны тайного сражения за судьбу компании и обнаружив кузину жены ещё более довольной и цветущей (то ли от здорового образа жизни, то ли от переполнявших эмоций), Скорпиус, вместо того, чтобы просто полюбоваться этим, вдруг ощутил холодный и яростный ужас: он догадался, почему Лили, раньше демонстративно-грустная, теперь стала демонстративно-весёлой. Почему Роза так ласково и по-матерински смотрит на неё, как будто приняла в этом участие… Почему всё это началось, когда он отсутствовал… Чтобы проверить своё предположение, Скорпиус вернулся в Малфой-Холл, предварительно сообщив Розе, что снова уйдёт по делам. Его ждал пустой дом, несколько зёрен летучего пороха перед камином и ворчание домовика: «Хозяйка всегда не дома, когда хозяин не дома».
«Дзинь!»
— Акцио! — Скорпиус не заметил, как пропустил одно заклинание.
Приняв решение, Скорпиус рывком встал с кресла и стремительно вышел из кабинета.
Глава №17: Яды и зелья. Часть первая
«Дзинь!» — фарфоровое блюдо разбилось о стену гостиной. Скорпиус сидел в сгущающихся сумерках, не зажигая света и не шевелясь, и смотрел на угольки камина.— Репаро! Акцио! — скомандовал он, даже не глядя в сторону злосчастного компонента сервиза. Блюдо прилетело к нему в руку — и отправилось в стену. «Дзинь!» — Репаро! Акцио!
Так продолжалось уже второй час. Скорпиус в бессильной ярости метал фарфор в гранитную отделку комнаты, собирал и кидал снова. Дзинь! Репаро! Акцио! Розы дома не было. Вообще, кроме домовиков, дома не было никого. Скорпиуса здесь тоже не должно было быть, но он решил проверить. Малфой поймал себя на коротком нервном, почти истерическом смешке. Проверил! Он должен был догадаться, что она знает… Роза никогда не стала бы вести переговоры с человеком, который даже не соизволил показаться из камина… А раз она знает, значит, имеет причины скрывать.
Неделю назад, вернувшись из Снейп-Центра, он мог бы рассказать Розе всё, что выяснил. Мог бы, но почему-то не стал. Ограничился тем, что сообщил про Лили. Роза, конечно же, пришла в ужас из-за этого, стала уговаривать его позволить ей с ней встретиться… И Скорпиус, поворчав для вида, согласился. Это ужасное создание стало часто появляться в их доме, стремилось выглядеть несчастной и подавленной, вздыхало и тайком жаловалось Розе на жизнь. Теперь она не могла ни пить, ни курить: Скорпиус не удержался от того, чтобы добавить в зелье соответствующие компоненты. По его соображениям, уже из-за этого несколько пинт яда и качественное шипение в адрес его, как «притеснителя свобод совершеннолетних волшебниц, которые вправе травить себя чем угодно», — были ему гарантированны. «Особенно в связи с тем, что больше она ничем не занимается», — Скорпиус не удержался от мысленного проявления сарказма. Но Лили, вдохновенно вживаясь в образ рыжей и пушистой овечки, только грустно вздыхала и закатывала глаза. Так продолжалось четыре дня.
Когда он вернулся с переговоров с Панси Скрипт (та прислала ему сову с весьма странным, но, кажется, заслуживающим внимания сообщением), картина внезапно изменилась: Лили лучилась, что твоё солнышко, а Роза выглядела едва ли не довольнее её. Женщины объяснили своё настроение тем, что Лили буквально «спасла» Розу: предстоял небольшой приём, на котором, для создания камерной атмосферы, позарез нужна была певица, исполняющая что-то в стиле«блюз». И Лили, «оказывается, прекрасно поёт и согласилась нам помочь». Скорпиус вежливо кивнул и ушёл в лабораторию: ему надо было спокойно поразмыслить над сведениями, предоставленными Скрипт. Но оказалось, что перемена в настроении Лили носит более глобальный характер: в этом рыжем недоразумении как будто зажгли лампочку и забыли погасить.
Печально-трагическая Лили, которая с выражением лица, достойным профессора прорицаний Сибиллы Трелони, бродила по его дому, была ужасна. Но счастливая Лили, сменившая её, была настоящим испытанием и наводила на мысли о каком-то подвохе. Скорпиус строго-настрого приказал всем домовикам следить за ней и докладывать, если она скажет или сделает что-то необычное (магловские программисты умерли бы от зависти, если бы узнали, как ему удалось объяснить эльфам, что входит и что не входит в понятие «необычное»). И точно также строго запретил говорить хозяйке, что они это делают. Отвлёкшись от очередной волны тайного сражения за судьбу компании и обнаружив кузину жены ещё более довольной и цветущей (то ли от здорового образа жизни, то ли от переполнявших эмоций), Скорпиус, вместо того, чтобы просто полюбоваться этим, вдруг ощутил холодный и яростный ужас: он догадался, почему Лили, раньше демонстративно-грустная, теперь стала демонстративно-весёлой. Почему Роза так ласково и по-матерински смотрит на неё, как будто приняла в этом участие… Почему всё это началось, когда он отсутствовал… Чтобы проверить своё предположение, Скорпиус вернулся в Малфой-Холл, предварительно сообщив Розе, что снова уйдёт по делам. Его ждал пустой дом, несколько зёрен летучего пороха перед камином и ворчание домовика: «Хозяйка всегда не дома, когда хозяин не дома».
«Дзинь!»
— Акцио! — Скорпиус не заметил, как пропустил одно заклинание.
Страница 84 из 104
