Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19457
«Моргановы порталы!» — мысленно выругался Малфой, глядя на свою руку, изрезанную десятками осколков. Вместо того что бы сразу их уничтожить и протереть раны настойкой бадьяна, он продолжал зачарованно смотреть, как в ранках набухает кровь и собирается в капли.«Почему именно сейчас, когда я нуждаюсь в тебе больше, чем когда-либо ещё? Когда я трачу всё своё время, чтобы вернуть нам доброе имя и вытащить твою компанию?». Скорпиус собрал блюдо из осколков и отлевитировал его обратно в буфет, мельком заметив, что оно приобрело лёгкий розоватый оттенок. «Магия жертвенной крови. Даже жаль, что меня никто не пытается отравить», — с оттенком печальной иронии подумал он.
Малфой сидел бесконечно долго. Обычно время делилось для него на ровные, аккуратные промежутки, заполненные разными делами. Но сейчас минуты и секунды смешались, будто в его внутренних песочных часах бушевала песчаная буря. Наконец, он встал и, не зажигая верхний свет, пользуясь только светом палочки, достал с полки книгу. Пролистал, дошёл до места, которое лучше всего иллюстрировало то, что он собирался сказать, и кривовато усмехнулся. «А теперь представим, что я счастливый и довольный муж, заждавшийся свою жену к ужину».
— Я тебя заждался, — Скорпиус сидел в кресле перед камином и читал. Он улыбнулся навстречу Розе и отложил книгу в сторону. Светловолосый маг казался олицетворением спокойствия и добродушия. Сегодня ему предстояло кое-что выяснить, на кое-что намекнуть и, возможно, слегка запугать её: то же самое, что он обычно делал, общаясь со своими слизеринскими знакомыми, персоналом Снейп-Центра и случайными людьми-неприятностями вроде Лили. Разве что методы у него на этот раз будут гораздо более бережными.
Реакция Розы была не то что бы удивительной, но преувеличенной: она резко вздрогнула и даже схватилась за сердце.
— Ты меня напугал! — она попыталась улыбнуться, но усмешка вышла кривоватой. Скорпиус едва заметно нахмурился, но сразу же придал своему лицу спокойное выражение.
— Не верю, — улыбнулся он. — Если бы напугал, ты бы уже стояла с палочкой, приставленной к моему горлу. Рефлексы — это навсегда.
Роза рассмеялась и села в кресло напротив него.
— Проверка рефлексов провалена! Наш дом слишком хорошо защищён, чтобы сразу хвататься за палочку. Что-то случилось? — она сделала встревоженное лицо. «Ты хочешь понять, почему я здесь, а вовсе не беспокоишься!» — подумал он со смесью горькой злости и тоски. Но внешне по-прежнему разыгрывал спокойствие.
— Просто то, что мне раньше хотели сказать лично, теперь решили прислать совой, — пожал плечами он. А затем добавил небрежно, словно реплику о погоде: — А ты где была? Уже поздно для прогулок…
В её глазах, при свете камина и палочки казавшихся тёмно-серыми, полыхнул страх. От этого затравленного, молящего взгляда, в сердце Скорпиуса что-то оборвалось. На него накатила волна вязкой, тошнотворной жалости и отчаяния. Его Роза никогда ничего не боялась. Она могла волноваться, тревожится, беспокоиться, винить себя, но никогда он не видел в её глазах этого сиротливого, убого ужаса. Такие глаза бывали у родственников его самых тяжёлых пациентов: «Доктор, я сделаю всё, только помогите!» — когда понимаешь, что«всё» не фигура речи, что нет такого, на что они не решатся сейчас. Глаза Розы умоляли. О чём? Сжалиться? Простить? Понять? Сделать вид, что не заметил?«Что же он сделал с ней?!» — подумал он с холодной яростью.
— В Австралии, — Роза улыбнулась широко, слишком радостно и безумно неестественно. Скорпиус едва подавил в себе желание закрыть глаза, чтобы не смотреть на это. — Там сейчас утро. Хотела посмотреть на колыбель хвалёного «австралийского бизнеса», который так не любит Рудольф!
Скорпиуса внутренне передёрнуло от её фальшивой жизнерадостности. Но он не подал вида.
— Вот! — Малфой веско поднял указательный палец и помахал книгой, которую «читал», а точнее держал заложенной на заранее найденной странице. — Что ты на это скажешь? «Не стоит быть пренебрежительным к слухам. Вот видите тот банк, рядом с нами? Я могу разорить его за несколько недель. Не верите? Всё очень просто: я пускаю сплетню, что в банке дела плохи. Все вкладчики этому, конечно, не поверят. Но несколько процентов занервничают. Они побегут в банк забирать свои наличные — и устроят очередь, ведь несколько процентов это довольно много людей. А потом об этой очереди узнают другие вкладчики, часть из них поверит… И так далее. В конце концов, банк потеряет деньги и репутацию. И это всего лишь слух»… ….
— Что это? — на этот раз Роза не испугалась, напротив: в её глазах наконец-то забрезжили искорки интереса и здорового беспокойства, — неужели ты считаешь, что…
— Да, я думаю, что это попытка захвата компании, а вовсе не стремление меня дискредитировать, — Скорпиус кивнул. — На должность главы управления всё равно прохожу я: ни Министр Магии, ни Визенгамот не заинтересовались ни одной из газетных «сенсаций».
Малфой сидел бесконечно долго. Обычно время делилось для него на ровные, аккуратные промежутки, заполненные разными делами. Но сейчас минуты и секунды смешались, будто в его внутренних песочных часах бушевала песчаная буря. Наконец, он встал и, не зажигая верхний свет, пользуясь только светом палочки, достал с полки книгу. Пролистал, дошёл до места, которое лучше всего иллюстрировало то, что он собирался сказать, и кривовато усмехнулся. «А теперь представим, что я счастливый и довольный муж, заждавшийся свою жену к ужину».
— Я тебя заждался, — Скорпиус сидел в кресле перед камином и читал. Он улыбнулся навстречу Розе и отложил книгу в сторону. Светловолосый маг казался олицетворением спокойствия и добродушия. Сегодня ему предстояло кое-что выяснить, на кое-что намекнуть и, возможно, слегка запугать её: то же самое, что он обычно делал, общаясь со своими слизеринскими знакомыми, персоналом Снейп-Центра и случайными людьми-неприятностями вроде Лили. Разве что методы у него на этот раз будут гораздо более бережными.
Реакция Розы была не то что бы удивительной, но преувеличенной: она резко вздрогнула и даже схватилась за сердце.
— Ты меня напугал! — она попыталась улыбнуться, но усмешка вышла кривоватой. Скорпиус едва заметно нахмурился, но сразу же придал своему лицу спокойное выражение.
— Не верю, — улыбнулся он. — Если бы напугал, ты бы уже стояла с палочкой, приставленной к моему горлу. Рефлексы — это навсегда.
Роза рассмеялась и села в кресло напротив него.
— Проверка рефлексов провалена! Наш дом слишком хорошо защищён, чтобы сразу хвататься за палочку. Что-то случилось? — она сделала встревоженное лицо. «Ты хочешь понять, почему я здесь, а вовсе не беспокоишься!» — подумал он со смесью горькой злости и тоски. Но внешне по-прежнему разыгрывал спокойствие.
— Просто то, что мне раньше хотели сказать лично, теперь решили прислать совой, — пожал плечами он. А затем добавил небрежно, словно реплику о погоде: — А ты где была? Уже поздно для прогулок…
В её глазах, при свете камина и палочки казавшихся тёмно-серыми, полыхнул страх. От этого затравленного, молящего взгляда, в сердце Скорпиуса что-то оборвалось. На него накатила волна вязкой, тошнотворной жалости и отчаяния. Его Роза никогда ничего не боялась. Она могла волноваться, тревожится, беспокоиться, винить себя, но никогда он не видел в её глазах этого сиротливого, убого ужаса. Такие глаза бывали у родственников его самых тяжёлых пациентов: «Доктор, я сделаю всё, только помогите!» — когда понимаешь, что«всё» не фигура речи, что нет такого, на что они не решатся сейчас. Глаза Розы умоляли. О чём? Сжалиться? Простить? Понять? Сделать вид, что не заметил?«Что же он сделал с ней?!» — подумал он с холодной яростью.
— В Австралии, — Роза улыбнулась широко, слишком радостно и безумно неестественно. Скорпиус едва подавил в себе желание закрыть глаза, чтобы не смотреть на это. — Там сейчас утро. Хотела посмотреть на колыбель хвалёного «австралийского бизнеса», который так не любит Рудольф!
Скорпиуса внутренне передёрнуло от её фальшивой жизнерадостности. Но он не подал вида.
— Вот! — Малфой веско поднял указательный палец и помахал книгой, которую «читал», а точнее держал заложенной на заранее найденной странице. — Что ты на это скажешь? «Не стоит быть пренебрежительным к слухам. Вот видите тот банк, рядом с нами? Я могу разорить его за несколько недель. Не верите? Всё очень просто: я пускаю сплетню, что в банке дела плохи. Все вкладчики этому, конечно, не поверят. Но несколько процентов занервничают. Они побегут в банк забирать свои наличные — и устроят очередь, ведь несколько процентов это довольно много людей. А потом об этой очереди узнают другие вкладчики, часть из них поверит… И так далее. В конце концов, банк потеряет деньги и репутацию. И это всего лишь слух»… ….
— Что это? — на этот раз Роза не испугалась, напротив: в её глазах наконец-то забрезжили искорки интереса и здорового беспокойства, — неужели ты считаешь, что…
— Да, я думаю, что это попытка захвата компании, а вовсе не стремление меня дискредитировать, — Скорпиус кивнул. — На должность главы управления всё равно прохожу я: ни Министр Магии, ни Визенгамот не заинтересовались ни одной из газетных «сенсаций».
Страница 85 из 104
