Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19460
Он медленно поцеловал каждый обездвиженный палец и слегка прикусил костяшку безымянного, на котором, свившись клубком, блестела сапфировыми глазами змея обручального кольца. После чего продолжил: — но заметь, я никогда не причинял зла тебе. Я не хочу причинить тебе зло, — проворковал он, ослабив хватку на запястье. Роза снова могла пошевелить пальцами, но разжимать свою руку Альбус не собирался.
— Конечно, ты никогда не хотел мне зла, — неожиданно согласилась Роза, глядя ему прямо в глаза. Она придвинулась к нему ближе — и поцеловала. Ещё недавно ей казалось, что она умрёт или потеряет сознание от переполняющих эмоций, от электрических разрядов, бушующих в коже — если сделает это. Теперь же она чувствовала пустоту и странное онемение, впиваясь в его губы расчётливо и холодно: в тот момент, когда он показал своё истинное лицо, её наваждение пропало так же внезапно, как возникло. Он на секунду отстранился, и из его груди вырвался судорожный вздох, почти всхлип, как будто всё это время он боялся выдохнуть. Она чувствовала быстрый, сбивчивый ритм его сердца, которое, казалось, пульсирует прямо под кожей. «Моргана меня подери, — думала она со смесью исследовательской брезгливости и мстительного торжества, — значит, по крайней мере, этого ты, Альбус, действительно хочешь!» Он попытался встретиться с ней взглядом, но Роза, погрузив свободную руку в его волосы и оттянув его голову слегка назад, снова накрыла его губы своими. И Альбус сломался. Он выпустил её запястье, шумно выдохнул и сжал её в объятиях, проводя пальцами по спине в поисках застёжек на платье… Чтобы через секунду встретиться с остриём палочки, направленной ему в лицо. Разумеется, его собственной палочки в кармане уже не оказалось.
— Протего! — произнесла Роза, и Альбуса откинуло щитом на другую половину комнаты. К ней он больше приблизиться не мог. А она, превратив свою палочку в подобие кнута, как богиня мщения застыла над ним. — Значит, ты никогда не желал мне зла? А как же тогда та статья в «Вечернем Пророке»?! — она хлестнула бичом. Конечно, кнут тоже не мог достать Альбуса — щит был двусторонним — но тот инстинктивно дёрнулся, вызвав у Розы злорадную улыбку. Как ни странно, именно эта ухмылка подействовала на него более отрезвляюще, чем всё предыдущее. Альбус встал с ковра, отряхнул костюм и уселся в кресло, как ни в чём не бывало. Вся его поза излучала спокойствие.
— Я сказал правду, кузина, — яда в его голосе, казалось, ещё прибавилось. — Кто ты? Скажи! «Леди Малфой»? — он расхохотался. — Можешь сколько угодно пытаться себе это доказать, Роза. Но со всеми своими манерами, напускной невозмутимостью, ты всё равно Уизли. Так же, как и я. Игра в гольф по воскресеньям и дорогие костюмы не сделали меня джентльменом, потому что для этого нужна холодная кровь и шахматная душа! — его глаза полыхнули ненавистью. Он посмотрел на Розу и усмехнулся. — Знаешь, есть такое животное, гибрид лошади и осла. Полукровка. Упрямый, работоспособный, даже по-своему красивый. Вот только лошади из него не выйдет, сколько не надевай на него начищенную упряжь! И ни одна лошадь не признает его «своим». Так стоит ли себя ломать, Роза? — неожиданно серьёзно спросил он её. — Мы не такие, как они. Нам это не подходит. Тебе это не подходит, только не тебе! Пойми это, Роза…
Его голос становился всё более глубоким и звучным, яростным, страстным, гипнотическим. Он убеждал, покорял и пророчествовал, сплетая в темпераментной скороговорке факты и домыслы:
— Мы выросли в эпоху, когда на каждом углу говорили о «дружбе», «толерантности» и«недопустимости сведения прежних счётов». Наши родители и их друзья пытались убедить себя, что всё закончено, и теперь мы можем жить в мире и согласии. Но люди действительно разные, Роза! Это не выдумка Волдеморта! Почему мы, Уизли, становимся ликвидаторами заклятий и предпринимателями, путешественниками и спортсменами, писателями и бунтарями? Потому что, хочешь ты этого или нет, в нас горит это пламя и никогда не угаснет! Нам не нужна спокойная жизнь, дипломатия, бесполезная декоративность… Потому что это скучно, безумно скучно! Как любая жизнь по правилам. За это они нас и боятся. Не за звание «предателей крови», нет! Уизли чистокровнее некоторых слизеринцев. За то, что они не знают, чего от нас ждать! Конечно… — здесь его голос снова стал ядовитым и язвительным, — они любят погреться у огня, им импонирует «экзотичность», своеобразие, темперамент… Но, знаешь, есть одна черта, которую они переходят очень неохотно, — его голос упал почти до шёпота: — они не хотят, чтобы мы воспитали такими же их детей… Совместных детей.
— Че-пу-ха! — подала голос Роза. Она стояла, задумчиво поглаживая сгибом кнута ножку стула. — Месяц назад ты хорошо рассчитал свой удар, не спорю… Меня поразила та статья. Но магия слова — хуже трансфигурации, выполненной второкурсником, — развеивается слишком быстро. И я ни с кем не обязана обсуждать своё семейное положение. С тобой в особенности!
— Конечно, ты никогда не хотел мне зла, — неожиданно согласилась Роза, глядя ему прямо в глаза. Она придвинулась к нему ближе — и поцеловала. Ещё недавно ей казалось, что она умрёт или потеряет сознание от переполняющих эмоций, от электрических разрядов, бушующих в коже — если сделает это. Теперь же она чувствовала пустоту и странное онемение, впиваясь в его губы расчётливо и холодно: в тот момент, когда он показал своё истинное лицо, её наваждение пропало так же внезапно, как возникло. Он на секунду отстранился, и из его груди вырвался судорожный вздох, почти всхлип, как будто всё это время он боялся выдохнуть. Она чувствовала быстрый, сбивчивый ритм его сердца, которое, казалось, пульсирует прямо под кожей. «Моргана меня подери, — думала она со смесью исследовательской брезгливости и мстительного торжества, — значит, по крайней мере, этого ты, Альбус, действительно хочешь!» Он попытался встретиться с ней взглядом, но Роза, погрузив свободную руку в его волосы и оттянув его голову слегка назад, снова накрыла его губы своими. И Альбус сломался. Он выпустил её запястье, шумно выдохнул и сжал её в объятиях, проводя пальцами по спине в поисках застёжек на платье… Чтобы через секунду встретиться с остриём палочки, направленной ему в лицо. Разумеется, его собственной палочки в кармане уже не оказалось.
— Протего! — произнесла Роза, и Альбуса откинуло щитом на другую половину комнаты. К ней он больше приблизиться не мог. А она, превратив свою палочку в подобие кнута, как богиня мщения застыла над ним. — Значит, ты никогда не желал мне зла? А как же тогда та статья в «Вечернем Пророке»?! — она хлестнула бичом. Конечно, кнут тоже не мог достать Альбуса — щит был двусторонним — но тот инстинктивно дёрнулся, вызвав у Розы злорадную улыбку. Как ни странно, именно эта ухмылка подействовала на него более отрезвляюще, чем всё предыдущее. Альбус встал с ковра, отряхнул костюм и уселся в кресло, как ни в чём не бывало. Вся его поза излучала спокойствие.
— Я сказал правду, кузина, — яда в его голосе, казалось, ещё прибавилось. — Кто ты? Скажи! «Леди Малфой»? — он расхохотался. — Можешь сколько угодно пытаться себе это доказать, Роза. Но со всеми своими манерами, напускной невозмутимостью, ты всё равно Уизли. Так же, как и я. Игра в гольф по воскресеньям и дорогие костюмы не сделали меня джентльменом, потому что для этого нужна холодная кровь и шахматная душа! — его глаза полыхнули ненавистью. Он посмотрел на Розу и усмехнулся. — Знаешь, есть такое животное, гибрид лошади и осла. Полукровка. Упрямый, работоспособный, даже по-своему красивый. Вот только лошади из него не выйдет, сколько не надевай на него начищенную упряжь! И ни одна лошадь не признает его «своим». Так стоит ли себя ломать, Роза? — неожиданно серьёзно спросил он её. — Мы не такие, как они. Нам это не подходит. Тебе это не подходит, только не тебе! Пойми это, Роза…
Его голос становился всё более глубоким и звучным, яростным, страстным, гипнотическим. Он убеждал, покорял и пророчествовал, сплетая в темпераментной скороговорке факты и домыслы:
— Мы выросли в эпоху, когда на каждом углу говорили о «дружбе», «толерантности» и«недопустимости сведения прежних счётов». Наши родители и их друзья пытались убедить себя, что всё закончено, и теперь мы можем жить в мире и согласии. Но люди действительно разные, Роза! Это не выдумка Волдеморта! Почему мы, Уизли, становимся ликвидаторами заклятий и предпринимателями, путешественниками и спортсменами, писателями и бунтарями? Потому что, хочешь ты этого или нет, в нас горит это пламя и никогда не угаснет! Нам не нужна спокойная жизнь, дипломатия, бесполезная декоративность… Потому что это скучно, безумно скучно! Как любая жизнь по правилам. За это они нас и боятся. Не за звание «предателей крови», нет! Уизли чистокровнее некоторых слизеринцев. За то, что они не знают, чего от нас ждать! Конечно… — здесь его голос снова стал ядовитым и язвительным, — они любят погреться у огня, им импонирует «экзотичность», своеобразие, темперамент… Но, знаешь, есть одна черта, которую они переходят очень неохотно, — его голос упал почти до шёпота: — они не хотят, чтобы мы воспитали такими же их детей… Совместных детей.
— Че-пу-ха! — подала голос Роза. Она стояла, задумчиво поглаживая сгибом кнута ножку стула. — Месяц назад ты хорошо рассчитал свой удар, не спорю… Меня поразила та статья. Но магия слова — хуже трансфигурации, выполненной второкурсником, — развеивается слишком быстро. И я ни с кем не обязана обсуждать своё семейное положение. С тобой в особенности!
Страница 88 из 104
