Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19462
Роза посмотрела на него с осуждением, вызвав очередной приступ смеха. — Что меня действительно волнует, — отсмеявшись, повысил тон Скорпиус, — так это зачем ты себя штукатуришь уже двадцать минут? И что ты будешь делать, когда всё это великолепие начнёт отваливаться, как побелка со стены? Знаешь что, — с этими словами он хищно оскалился, соскочил со стула и одним движением сгрёб её в охапку, — от этого поможет только душ!
— Скорпиус, нет! — взвизгнула Роза, колотя его кулачками по спине — впрочем, довольно вяло — пока он нёс её в ванную, перекинув через плечо.
— Да-а! — довольно протянул Скорпиус, усаживая её в ванную и осторожно направляя на её лицо струю воды. Роза отфыркивалась и хихикала: видимо, веселье, написанное на его лице, было слишком заразительно. — Я хочу видеть свою жену, а не полфунта тонального крема!
Она кивнула и посмотрела на него из-под намокших ресниц. Скорпиус видел, что она подалась вперёд с явным намерением затащить в ванну и его… И, по большому счёту, забыть о приёме надолго. Но, как бы ни радовало его то, что она снова с ним, это пока было выше его сил. Где-то в тёмной и холодной глубине, до которой пока не дошёл свет его радости, он был очень и очень зол на неё… Безумно зол. Поэтому, не желая как-то обидеть или испугать её, он постарался отстраниться как можно незаметнее.
— И потрудись, пожалуйста, не использовать магию, когда будешь укладывать волосы! — пожелал он ей напоследок, легонько щёлкнул Розу по самому кончику носа, отчего та оглушительно чихнула, и скрылся за дверью ванны.
Strange I've seen that face before… …
Грустил глуховатый голос Лили, погружая зал в состояние гипнотической меланхолии, как нельзя лучше подходящей третьему часу приёма. «Если в этой женщине осталось что-то волшебное, то это голос», — думал Скорпиус Малфой. Лили, с огненными волосами, рассыпанными по плечам, в чёрном вечернем платье с «опасным для психики» разрезом, царила на сцене. Взгляды присутствующих, особенно мужчин, то и дело обращались к сцене, и Скорпиус видел в них восхищение, поклонение и желание. Лилиан вполне отдавала себе отчёт в производимом впечатлении, то и дело посылая в зал многообещающие взгляды. Её пальцы задумчиво и как будто рассеяно гладили микрофонную стойку. Ни одного лишнего движения, безупречное следование образу дивы, и бархатистый, нежный, глубокий голос с проникновенной хрипотцой:
… Like a hawk stealing for the pray
«Уж не про своего ли брата она поёт?» — ехидно подумал Скорпиус. Нет, он не был настолько слеп, чтобы не увидеть в этот момент очарования, скрытого в образе ненавистной ему«мисс Поттер». Напротив, голос расслаблял, волновал и тревожил, а Скорпиус ехидничал, чтобы сохранить ясность сознания. Он отверг предположения Розы о том, что Лили что-то знала о захвате компании, желая подержать «вражеского агента» на коротком поводке ещё пару дней. Как же ему пришлось потрудиться, балансируя между природным сарказмом и наигранной верой в её«невиновность»! Но в глазах Розы, если уж сам Скорпиус не стал отказать Лили от дома, значит, последняя была невинней Патронуса. Теперь Скорпиус мог позволить себе быть снисходительным: чтобы не хотел сделать брат этой сладкоголосой певицы, он явно просчитался. «Нет, Альбус не коршун и не орёл. Он кот, который пытался стащить со стола кусочек, делая вид, что ничего предрассудительного не происходит!»
Dance in bars and restaurants
Home with anyone who wants
«Теперь она поёт про себя?» — Малфой презрительно вскинул бровь.«Не перебарщивай и не будь таким пошлым, — вмешался другой его внутренний голос. — Просто согласись, что даже у Лили есть свои таланты». Скорпиус кивнул сам себе и слегка расслабился. «Моргана их подери, зачем мы им дались? Жили бы своей жизнью, вели бы бизнес, записывали музыку — и были счастливы», — почему-то именно неожиданно открывшийся ему талант Лили вызывал у Скорпиуса странные чувства: смесь сожаления, грусти и глухого раздражения. «Как всё-таки это мешает — видеть в своём враге человека», — думал он, едва заметно покачивая головой в такт музыке.
Вот Роза закончила разговаривать с группой волшебников в дальнем конце зала, обернулась и, улыбаясь, помахала ему рукой. Потом кивнула на сцену и заговорчески подмигнула: мол, не правда ли здорово? Он улыбнулся в ответ, кивнул и отсалютовал ей бокалом, сделав требовательный приглашающий жест: лучше не бывает, но может, наконец, подойдёшь сюда? Что бы ни происходило до этого, сейчас это снова его Роза, немного рассеянная и смущённая, но его. Даже её одежда сигнализировала о раскаянии: зелёное платье, серебристые босоножки и колье на шее в форме свившейся змеи. Нарочито слизеринское облачение и непокорная каштановая грива, уложенная на греческий манер… Словно молчаливая просьба о прощении… нет, просьбы быть не может, потому что она не знает, что её маленький обман был раскрыт уже давно. Желание, чтобы её простили, так будет точнее.
— Скорпиус, нет! — взвизгнула Роза, колотя его кулачками по спине — впрочем, довольно вяло — пока он нёс её в ванную, перекинув через плечо.
— Да-а! — довольно протянул Скорпиус, усаживая её в ванную и осторожно направляя на её лицо струю воды. Роза отфыркивалась и хихикала: видимо, веселье, написанное на его лице, было слишком заразительно. — Я хочу видеть свою жену, а не полфунта тонального крема!
Она кивнула и посмотрела на него из-под намокших ресниц. Скорпиус видел, что она подалась вперёд с явным намерением затащить в ванну и его… И, по большому счёту, забыть о приёме надолго. Но, как бы ни радовало его то, что она снова с ним, это пока было выше его сил. Где-то в тёмной и холодной глубине, до которой пока не дошёл свет его радости, он был очень и очень зол на неё… Безумно зол. Поэтому, не желая как-то обидеть или испугать её, он постарался отстраниться как можно незаметнее.
— И потрудись, пожалуйста, не использовать магию, когда будешь укладывать волосы! — пожелал он ей напоследок, легонько щёлкнул Розу по самому кончику носа, отчего та оглушительно чихнула, и скрылся за дверью ванны.
Strange I've seen that face before… …
Грустил глуховатый голос Лили, погружая зал в состояние гипнотической меланхолии, как нельзя лучше подходящей третьему часу приёма. «Если в этой женщине осталось что-то волшебное, то это голос», — думал Скорпиус Малфой. Лили, с огненными волосами, рассыпанными по плечам, в чёрном вечернем платье с «опасным для психики» разрезом, царила на сцене. Взгляды присутствующих, особенно мужчин, то и дело обращались к сцене, и Скорпиус видел в них восхищение, поклонение и желание. Лилиан вполне отдавала себе отчёт в производимом впечатлении, то и дело посылая в зал многообещающие взгляды. Её пальцы задумчиво и как будто рассеяно гладили микрофонную стойку. Ни одного лишнего движения, безупречное следование образу дивы, и бархатистый, нежный, глубокий голос с проникновенной хрипотцой:
… Like a hawk stealing for the pray
«Уж не про своего ли брата она поёт?» — ехидно подумал Скорпиус. Нет, он не был настолько слеп, чтобы не увидеть в этот момент очарования, скрытого в образе ненавистной ему«мисс Поттер». Напротив, голос расслаблял, волновал и тревожил, а Скорпиус ехидничал, чтобы сохранить ясность сознания. Он отверг предположения Розы о том, что Лили что-то знала о захвате компании, желая подержать «вражеского агента» на коротком поводке ещё пару дней. Как же ему пришлось потрудиться, балансируя между природным сарказмом и наигранной верой в её«невиновность»! Но в глазах Розы, если уж сам Скорпиус не стал отказать Лили от дома, значит, последняя была невинней Патронуса. Теперь Скорпиус мог позволить себе быть снисходительным: чтобы не хотел сделать брат этой сладкоголосой певицы, он явно просчитался. «Нет, Альбус не коршун и не орёл. Он кот, который пытался стащить со стола кусочек, делая вид, что ничего предрассудительного не происходит!»
Dance in bars and restaurants
Home with anyone who wants
«Теперь она поёт про себя?» — Малфой презрительно вскинул бровь.«Не перебарщивай и не будь таким пошлым, — вмешался другой его внутренний голос. — Просто согласись, что даже у Лили есть свои таланты». Скорпиус кивнул сам себе и слегка расслабился. «Моргана их подери, зачем мы им дались? Жили бы своей жизнью, вели бы бизнес, записывали музыку — и были счастливы», — почему-то именно неожиданно открывшийся ему талант Лили вызывал у Скорпиуса странные чувства: смесь сожаления, грусти и глухого раздражения. «Как всё-таки это мешает — видеть в своём враге человека», — думал он, едва заметно покачивая головой в такт музыке.
Вот Роза закончила разговаривать с группой волшебников в дальнем конце зала, обернулась и, улыбаясь, помахала ему рукой. Потом кивнула на сцену и заговорчески подмигнула: мол, не правда ли здорово? Он улыбнулся в ответ, кивнул и отсалютовал ей бокалом, сделав требовательный приглашающий жест: лучше не бывает, но может, наконец, подойдёшь сюда? Что бы ни происходило до этого, сейчас это снова его Роза, немного рассеянная и смущённая, но его. Даже её одежда сигнализировала о раскаянии: зелёное платье, серебристые босоножки и колье на шее в форме свившейся змеи. Нарочито слизеринское облачение и непокорная каштановая грива, уложенная на греческий манер… Словно молчаливая просьба о прощении… нет, просьбы быть не может, потому что она не знает, что её маленький обман был раскрыт уже давно. Желание, чтобы её простили, так будет точнее.
Страница 90 из 104
