Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19464
Он боялся, что голос выдаст его тревоги и подозрения, но нет: фраза прозвучала на удивление буднично, будто любимое изречение зельеваров было действительно посвящено головной боли, а вовсе не Альбусу Поттеру. Тоже головной боли, но уже его, Скорпиуса. Роза доверчиво прижалась к нему, как птица, устраивающая голову под крылом. Он пах луговой травой, прогретой солнцем. Как луг вокруг поместья, запах счастья и безопасности, совсем не похожий на яростный и злой аромат полыни. «На каждый яд есть своё зелье», — повторила Роза, и Скорпиус понял, что принятое ей решение окончательно.
… Опять-таки игра слов, вынесенная в заголовок Яд (Poison) — Зелье (Potion). Многим это созвучие известно по ошибкам в переводе, из-за которых Снейп оказался «мастером ядов». Что касается песни, то оригинал принадлежит Элису Куперу, но желающим представить это в женском исполнении советую кавер Tarja Turunnen.
Мари Мёрквуд сидела в кресле и изо всех сил делала вид, что читает, хотя её мысли были заняты совершенно другим. Лили — Мари невольно пробил озноб при воспоминании о сестре мужа — наконец-то от них съехала, и появлялась только изредка. Это был плюс, но в остальном всё осталось по-прежнему. Даниэль задерживался. Уже который раз. Не надо было приезжать сюда, не надо было ввязываться в противостояние с «Уизли Кеир»! Чутьё адвоката и просто умной колдуньи подсказывало Мари, что настоящие проблемы ещё впереди, и все они как-то связаны с этой британской фирмой. За время знакомства с мужем, она видела его очень разным, но таким, как сейчас — никогда. Она не понимала, что происходит, и неизвестность укрепляла её страхи.
Они познакомились пять лет назад, когда член Адвокатской коллегии Сиднея Мари Лэфей стала его оппонентом на сложном бракоразводном процессе. Кстати, это было её первое проигранное дело. Наблюдая за его манерой предоставления доказательств, пытаясь найти слабые места в линии защиты, Мари постепенно стала ловить себя на проблесках восхищения противником. Его изящная трактовка спорных мест, блестящий ум и совершенно особая стратегия поведения вызывали невольное уважение. В сравнении с его образцовыми речами, её собственные казались ей самой скомканными, невнятными и по-юношески истеричными. А ведь Мари Лэфей всегда гордилась собой. Нет, даже не так: её отец, строгий судья австралийского Визенгамота, и тот был очень горд за свою дочь, а ведь заслужить похвалу Юлиуса Лэфея было практически невозможно!
Мари отнюдь не одобряла методы Мёрквуда в целом. Честная, аккуратная, от макушки до пяток «хорошая девочка» мисс Лэфей видела, что обаятельный юрист с британским акцентом слишком часто ходит по грани, заигрывает с крайностями, почти нарушая дозволенное рамками закона. В нём было что-то такое… пиратское, разбойничье.«Совершенно недопустимое», как говорил в таких случаях отец. Вот только суровый судья не знал, что Мари Лэфей с детства «болела» пиратской тематикой. Что заставило её увлечься этим впервые? Наверное, желание не отставать от сверстников, ведь быть дочкой юристов на бывшем«тюремном континенте» — задача не из лёгких.«Морские разбойники» помогали ей стать своей в любой детской компании, тем более что не было такой книги, постановки или игры, включавшей томительное слово«пират» (… корсар, флибустьер… ), с которой Мари бы не познакомилась. Другие девочки, вырастая, сохраняли мечту о принце на белом коне, а Мари мечтала об отважном капитане корабля, над которым вьётся чёрный флаг…
И вот он появился перед ней. Даже безупречный костюм и знание причудливого островного права не могли скрыть эту пиратскую сущность, проскальзывавшую в уверенной пружинистой походке, опасной белозубой усмешке и звериной быстроте реакции. Возможности узнать юридического флибустьера поближе Мари была обязана его же хамству: метко кинутое в перепалке перед началом заседания замечание Даниэля заставило адвокатессу побледнеть от душивших её слёз и удалиться в дамскую комнату. Десять минут, оставшихся до заседания, она вдохновенно прорыдала, а когда вернулась в зал, в голове не осталось ни аргументов, ни возражений — ничего. Мари ещё никогда не была так близка к позорному провалу, не в силах собрать себя и приготовиться защищать свою клиентку. Она взглянула на скамью, на которой сидел уже почти бывший муж её подзащитной и его адвокат. Её глаза встретились с зелёноватыми глазами Мёрквуда, и Мари прочла в них удивление, сменившееся… тревогой? Сожалением? Раскаянием? Разобраться лучше ей не позволил вошедший судья. Заседание объявили открытым… и тут же перенесли на неделю! Потому что тот же самый негодяй и мерзавец Мёрквуд, который только что довёл её до слёз, теперь с невозмутимым видом, лениво растягивая слова, вещал судье о каком-то мифическом совершенно внезапно открывшемся основании, которое не позволит его стороне провести заседание немедленно.
Выходя, он снова встретился с ней взглядом и слегка подмигнул, а она коротко кивнула, благодаря Даниэля за появившуюся возможность прийти в себя.
… Опять-таки игра слов, вынесенная в заголовок Яд (Poison) — Зелье (Potion). Многим это созвучие известно по ошибкам в переводе, из-за которых Снейп оказался «мастером ядов». Что касается песни, то оригинал принадлежит Элису Куперу, но желающим представить это в женском исполнении советую кавер Tarja Turunnen.
Мари Мёрквуд сидела в кресле и изо всех сил делала вид, что читает, хотя её мысли были заняты совершенно другим. Лили — Мари невольно пробил озноб при воспоминании о сестре мужа — наконец-то от них съехала, и появлялась только изредка. Это был плюс, но в остальном всё осталось по-прежнему. Даниэль задерживался. Уже который раз. Не надо было приезжать сюда, не надо было ввязываться в противостояние с «Уизли Кеир»! Чутьё адвоката и просто умной колдуньи подсказывало Мари, что настоящие проблемы ещё впереди, и все они как-то связаны с этой британской фирмой. За время знакомства с мужем, она видела его очень разным, но таким, как сейчас — никогда. Она не понимала, что происходит, и неизвестность укрепляла её страхи.
Они познакомились пять лет назад, когда член Адвокатской коллегии Сиднея Мари Лэфей стала его оппонентом на сложном бракоразводном процессе. Кстати, это было её первое проигранное дело. Наблюдая за его манерой предоставления доказательств, пытаясь найти слабые места в линии защиты, Мари постепенно стала ловить себя на проблесках восхищения противником. Его изящная трактовка спорных мест, блестящий ум и совершенно особая стратегия поведения вызывали невольное уважение. В сравнении с его образцовыми речами, её собственные казались ей самой скомканными, невнятными и по-юношески истеричными. А ведь Мари Лэфей всегда гордилась собой. Нет, даже не так: её отец, строгий судья австралийского Визенгамота, и тот был очень горд за свою дочь, а ведь заслужить похвалу Юлиуса Лэфея было практически невозможно!
Мари отнюдь не одобряла методы Мёрквуда в целом. Честная, аккуратная, от макушки до пяток «хорошая девочка» мисс Лэфей видела, что обаятельный юрист с британским акцентом слишком часто ходит по грани, заигрывает с крайностями, почти нарушая дозволенное рамками закона. В нём было что-то такое… пиратское, разбойничье.«Совершенно недопустимое», как говорил в таких случаях отец. Вот только суровый судья не знал, что Мари Лэфей с детства «болела» пиратской тематикой. Что заставило её увлечься этим впервые? Наверное, желание не отставать от сверстников, ведь быть дочкой юристов на бывшем«тюремном континенте» — задача не из лёгких.«Морские разбойники» помогали ей стать своей в любой детской компании, тем более что не было такой книги, постановки или игры, включавшей томительное слово«пират» (… корсар, флибустьер… ), с которой Мари бы не познакомилась. Другие девочки, вырастая, сохраняли мечту о принце на белом коне, а Мари мечтала об отважном капитане корабля, над которым вьётся чёрный флаг…
И вот он появился перед ней. Даже безупречный костюм и знание причудливого островного права не могли скрыть эту пиратскую сущность, проскальзывавшую в уверенной пружинистой походке, опасной белозубой усмешке и звериной быстроте реакции. Возможности узнать юридического флибустьера поближе Мари была обязана его же хамству: метко кинутое в перепалке перед началом заседания замечание Даниэля заставило адвокатессу побледнеть от душивших её слёз и удалиться в дамскую комнату. Десять минут, оставшихся до заседания, она вдохновенно прорыдала, а когда вернулась в зал, в голове не осталось ни аргументов, ни возражений — ничего. Мари ещё никогда не была так близка к позорному провалу, не в силах собрать себя и приготовиться защищать свою клиентку. Она взглянула на скамью, на которой сидел уже почти бывший муж её подзащитной и его адвокат. Её глаза встретились с зелёноватыми глазами Мёрквуда, и Мари прочла в них удивление, сменившееся… тревогой? Сожалением? Раскаянием? Разобраться лучше ей не позволил вошедший судья. Заседание объявили открытым… и тут же перенесли на неделю! Потому что тот же самый негодяй и мерзавец Мёрквуд, который только что довёл её до слёз, теперь с невозмутимым видом, лениво растягивая слова, вещал судье о каком-то мифическом совершенно внезапно открывшемся основании, которое не позволит его стороне провести заседание немедленно.
Выходя, он снова встретился с ней взглядом и слегка подмигнул, а она коротко кивнула, благодаря Даниэля за появившуюся возможность прийти в себя.
Страница 92 из 104
