Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19466
«Главное, что я его люблю», — думала Мари, то ли действительно веря в это, то ли пытаясь защитить от прожорливых сомнений своё счастье.
Только один раз она испугалась его. Это был первый Хэллоуин после свадьбы, и их пригласили на бал-маскарад. Мари решила отправиться в образе Снежной Королевы. Она уже почти была готова, оставалось только вставить линзы и перекрасить магией волосы. И вот когда Мари, провозившись с непокорными цветными плёнками, наконец-то сменила густо-чёрный цвет глаз на голубой, в её комнату зашёл Даниэль. Секунду он стоял совершенно неподвижно, буравя её нечитаемым, остановившимся взглядом. Что это было? Ужас? Ненависть? Отчаяние? Тоска? Ярость? В следующее мгновение он уже стоял напротив неё, крепко взяв Мари двумя пальцами за подбородок и запрокинув её лицо вверх.
— Сними. Их. Немедленно, — процедил он тихим, ледяным, обманчиво-спокойным тоном, от которого по позвоночнику Мари прошли мурашки ужаса: на её памяти, так говорили только серийные убийцы и садисты. — Я хочу видеть твои глаза чёрными. Всегда, — он приподнял её подбородок ещё выше. — Я жду!
Мари выудила из складок платья палочку и почти бесшумно прошептала: «Акцио линзы». В руку прилетел маленький скользкий комочек, который она машинально смяла и выпустила из пальцев. Глаза зачесались, и она невольно моргнула.
— Хорошая девочка, — усмехнулся Мёрквуд и, не отпуская её подбородка, медленно провёл большим пальцем по её нижней губе. Успокаивающий тон и нежное, медлительное прикосновение только усилили её ужас: она совершила что-то непоправимое, и сейчас будет наказана… Никогда, никогда больше она себе этого не позволит… — Так гораздо лучше, правда ведь?
Не дав ей опомниться, Даниэль впился в её губы властным, требовательным поцелуем. Они не поехали на бал. Вместо этого была ночь секса, которую Мари никогда не решилась бы повторить по своей воле: такой больной, разбитой, выжатой, как на утро после неё, она ещё никогда себя не чувствовала. Нет, он не насиловал её. Просто дал свободу своей ярости, своей власти над ней, всему самому тёмному, что творилось в его душе. Позволил заглянуть в бездну…
Мари зябко поёжилась. Несмотря на жаркую погоду, почти не отличающуюся от родной австралийской, сейчас ей стало холодно. С трудом встав с кресла, прохаживаясь, чтобы размять затёкшие ноги, она продолжала размышлять. После того случая на Хэллоуин она ни разу не видела у мужа этого остекленевшего, мёртвого взгляда, и даже порой сомневалась, не был ли тот эпизод ночным кошмаром… До этого лета, когда Даниэль, листая от скуки её «Ведьмополитен», наткнулся на статью о Малфоях. На развороте была огромная колдография: волшебник и волшебница в салатовых медицинских халатах стояли спина к спине и смотрели в камеру со смесью гордости и иронии. Заголовок гласил: «Мы — идеальные сообщники». Всё это Мари едва успела рассмотреть, потому что в следующий момент журнал полетел в камин. А через неделю муж принял решение ехать в Англию.
И вот теперь он то и дело пропадал, говоря, что наведывается в Австралию. Лихорадочный блеск глаз, азартное воодушевление после одних отлучек и меланхолия после других, раздражённый тон… Главное — его отчаянная и жестокая страсть, которую он изливал на Мари, но которая не имела к ней никакого отношения. Он как будто смотрел сквозь неё, и если бы в этот момент на месте Мари была другая женщина — вряд ли бы это что-то изменило. У Даниэля иногда появлялись любовницы, но такого не было никогда. Кроме того почти забытого Хэллоуина. Чёрноволосая австралийка чувствовала, что теряет мужа, теряет безвозвратно и навсегда. Пиратский корабль скрывался за горизонтом, оставляя её на необитаемом острове, без малейшей надежды на спасение… Внизу, в кабинете, послышался негромкий хлопок трансгрессии. Мари поняла, что медлить дальше смысла не было. Перед тем, как спуститься, она посмотрела на себя в зеркало: на бледном лице ярко выделялись чёрные глаза, светящиеся мрачной решимостью. Правильные черты лица, густые чёрные волосы, почти идеальная фигура. Как жаль, что сегодня это не имеет для него никакого значения. Мари отвернулась от зеркала и вышла.
… Sexual harassment — если, конечно, кто-то ещё не знает… «сексуальное домогательство», статья, чаще всего подразумевающая властные полномочия, не позволяющие человеку отказаться. Например, домогающийся является начальником(цей) истца.
Лёжа в постели и неподвижно глядя в потолок, Мари Мёрквуд улыбнулась. Не кривоватой мрачной усмешкой, как будто приклеившейся к её лицу с самого приезда в Великобританию, а радостной, сияющей улыбкой. Даниэль считал, что им рано заводить детей… Пусть считает дальше. У неё будет его ребёнок, даже если воспитывать его придётся ей одной. Сколько угодно заклинаний и зелий, но эта ночь не должна пройти бесследно, уж она об этом позаботится. Мари снова улыбнулась и, успокоенная, заснула.
Только один раз она испугалась его. Это был первый Хэллоуин после свадьбы, и их пригласили на бал-маскарад. Мари решила отправиться в образе Снежной Королевы. Она уже почти была готова, оставалось только вставить линзы и перекрасить магией волосы. И вот когда Мари, провозившись с непокорными цветными плёнками, наконец-то сменила густо-чёрный цвет глаз на голубой, в её комнату зашёл Даниэль. Секунду он стоял совершенно неподвижно, буравя её нечитаемым, остановившимся взглядом. Что это было? Ужас? Ненависть? Отчаяние? Тоска? Ярость? В следующее мгновение он уже стоял напротив неё, крепко взяв Мари двумя пальцами за подбородок и запрокинув её лицо вверх.
— Сними. Их. Немедленно, — процедил он тихим, ледяным, обманчиво-спокойным тоном, от которого по позвоночнику Мари прошли мурашки ужаса: на её памяти, так говорили только серийные убийцы и садисты. — Я хочу видеть твои глаза чёрными. Всегда, — он приподнял её подбородок ещё выше. — Я жду!
Мари выудила из складок платья палочку и почти бесшумно прошептала: «Акцио линзы». В руку прилетел маленький скользкий комочек, который она машинально смяла и выпустила из пальцев. Глаза зачесались, и она невольно моргнула.
— Хорошая девочка, — усмехнулся Мёрквуд и, не отпуская её подбородка, медленно провёл большим пальцем по её нижней губе. Успокаивающий тон и нежное, медлительное прикосновение только усилили её ужас: она совершила что-то непоправимое, и сейчас будет наказана… Никогда, никогда больше она себе этого не позволит… — Так гораздо лучше, правда ведь?
Не дав ей опомниться, Даниэль впился в её губы властным, требовательным поцелуем. Они не поехали на бал. Вместо этого была ночь секса, которую Мари никогда не решилась бы повторить по своей воле: такой больной, разбитой, выжатой, как на утро после неё, она ещё никогда себя не чувствовала. Нет, он не насиловал её. Просто дал свободу своей ярости, своей власти над ней, всему самому тёмному, что творилось в его душе. Позволил заглянуть в бездну…
Мари зябко поёжилась. Несмотря на жаркую погоду, почти не отличающуюся от родной австралийской, сейчас ей стало холодно. С трудом встав с кресла, прохаживаясь, чтобы размять затёкшие ноги, она продолжала размышлять. После того случая на Хэллоуин она ни разу не видела у мужа этого остекленевшего, мёртвого взгляда, и даже порой сомневалась, не был ли тот эпизод ночным кошмаром… До этого лета, когда Даниэль, листая от скуки её «Ведьмополитен», наткнулся на статью о Малфоях. На развороте была огромная колдография: волшебник и волшебница в салатовых медицинских халатах стояли спина к спине и смотрели в камеру со смесью гордости и иронии. Заголовок гласил: «Мы — идеальные сообщники». Всё это Мари едва успела рассмотреть, потому что в следующий момент журнал полетел в камин. А через неделю муж принял решение ехать в Англию.
И вот теперь он то и дело пропадал, говоря, что наведывается в Австралию. Лихорадочный блеск глаз, азартное воодушевление после одних отлучек и меланхолия после других, раздражённый тон… Главное — его отчаянная и жестокая страсть, которую он изливал на Мари, но которая не имела к ней никакого отношения. Он как будто смотрел сквозь неё, и если бы в этот момент на месте Мари была другая женщина — вряд ли бы это что-то изменило. У Даниэля иногда появлялись любовницы, но такого не было никогда. Кроме того почти забытого Хэллоуина. Чёрноволосая австралийка чувствовала, что теряет мужа, теряет безвозвратно и навсегда. Пиратский корабль скрывался за горизонтом, оставляя её на необитаемом острове, без малейшей надежды на спасение… Внизу, в кабинете, послышался негромкий хлопок трансгрессии. Мари поняла, что медлить дальше смысла не было. Перед тем, как спуститься, она посмотрела на себя в зеркало: на бледном лице ярко выделялись чёрные глаза, светящиеся мрачной решимостью. Правильные черты лица, густые чёрные волосы, почти идеальная фигура. Как жаль, что сегодня это не имеет для него никакого значения. Мари отвернулась от зеркала и вышла.
… Sexual harassment — если, конечно, кто-то ещё не знает… «сексуальное домогательство», статья, чаще всего подразумевающая властные полномочия, не позволяющие человеку отказаться. Например, домогающийся является начальником(цей) истца.
Лёжа в постели и неподвижно глядя в потолок, Мари Мёрквуд улыбнулась. Не кривоватой мрачной усмешкой, как будто приклеившейся к её лицу с самого приезда в Великобританию, а радостной, сияющей улыбкой. Даниэль считал, что им рано заводить детей… Пусть считает дальше. У неё будет его ребёнок, даже если воспитывать его придётся ей одной. Сколько угодно заклинаний и зелий, но эта ночь не должна пройти бесследно, уж она об этом позаботится. Мари снова улыбнулась и, успокоенная, заснула.
Глава №18: Love is the only engine of survivor …
Страница 94 из 104
