Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19471
— Это не бегство, а стратегическое отступление!
— Что-то мне не по себе, — Роза зябко повела открытыми плечами. Это вечернее платье цвета «крыла горлицы» Скорпиус придумал лично для неё, и, похоже, что в ближайшее время оно рисковало стать единственной вещью«от Малфоя». На этот раз не потому, что у «Алхимии» дела шли плохо, а потому, что у модельера было слишком много новых обязанностей. — Это глупо, но мне почему-то страшно.
— Глупости! — Скорпиус, уже в парадной мантии, подошёл к ней сзади и поцеловал в шею. — Где может быть безопаснее, чем в особняке Министра Магии?
— Я всё понимаю, но… — волосы Розы украсились диадемой. Она и сама ещё недавно с нетерпением ждала первого приёма, на котором Скорпиус будет выступать в новом качестве: руководителя Управления Магической Безопасности. Но теперь какая-то внутренняя дрожь мешала ей думать о предстоящем вечере как о чём-то приятном. «Возможно, всё дело в том, что там будет Мёрквуд», — сказала она себе. После того понедельника, Роза принципиально называла кузена только его новой фамилией. — Может, это просто нервное…
— Послушай, — Скорпиус встал у неё за спиной и положил руки ей на плечи. Его руки, с длинными музыкальными пальцами (стоившие Скорпиусу нескольких лет мучений в попытках освоить игру на фортепьяно), нежно, почти невесомо касались её ключиц, вызывая парадоксальную смесь волнения и чувства абсолютной защищённости. Роза коснулась его левой руки своей — и в зеркале отразились два обручальных кольца. — Если это из-за Мёрквуда, то не волнуйся: ты будешь там со мной, а он, кстати, будет не только с Лили, но и с Мари… — заметив в глазах Розы что-то, похожее на любопытство, Скорпиус добавил: — Да, он её не выдумал. Она действительно существует, — он поцеловал Розу в макушку и бросил взгляд на часы. — Собирайся, жду тебя в гостиной через пять минут!
Когда он ушёл, взгляд Розы неожиданно упал на шкатулку, стоявшую на ёе туалетном столике. Она открыла её и достала хрустальный колокольчик: тот самый, со Святочного бала. Роза поднесла его к уху и встряхнула. Звон по-прежнему складывался в её имя, и только в её. «Цветок, выращенный сердцем, звучит именем, которым звучит сердце». Роза улыбнулась и, повинуясь внезапному порыву, приколола цветок к лифу в качестве брошки. Она готова была встретиться лицом к лицу с Альбусом. И это ничего не значит…
Приёмы у Министра Магии были не только важным дипломатическим событием, но и любимым развлечением определённой части магической Британии. То ли в порыве желания показать свою толерантность к маглам и сквибам, то ли (скорее всего) из потребности оградить свою персону от атак недоброжелателей, Ристриктус Невермор наложил на своё поместье заклятья, глушащие магию. Вернее, как любил добавлять Скорпиус, уже успевший исследовать особняк: «Глушащие осознанную, главным образом палочковую магию, с сохранением свойств предметов и артефактов». В переводе на язык, доступный не столь помешанным на защитных заклинаниях волшебникам, это означало, что магия домовых эльфов, стихийная магия и волшебство, заключённое в амулетах и заколдованных предметах — действовали. Остальные же попытки совершить колдовство полностью впитывались энергетической системой дома. И это был очень даже неплохой «аккумулятор», поскольку каждый гость, хоть раз побывавший в особняке, обязательно пытался использовать палочковую магию: кто-то случайно, забывшись, а кто-то и специально — чтобы проверить. Полученную энергию Ристриктус использовал для создания портключей и, по свидетельствам тех, кто хорошо его знал, так привык к ним, что даже почти разучился трансгрессировать. Разумеется, на самого хозяина дома действие этих заклинаний не распространялось.
Скорпиус переносил ограничение на магию довольно спокойно, а вот Роза чувствовала себя словно раздетой. Ей физически срочно надо было что-то наколдовать! Но она терпела и пыталась найти в этом «магловском» состоянии свои плюсы. За вечер Роза много раз возблагодарила Мерлина, что рядом с ней есть Скорпиус. Особенно, когда за столом или в зале она ловила на себе взгляд Мёрквуда: пристальный, не отпускающий, словно затягивающий. Уверенная, что его речь в понедельник была лишь попыткой сделать хорошую мину при плохой игре, Роза злилась на этот взгляд с его отчаянием и осуждением, с замершей на дне невысказанной просьбой. И ластилась, иногда даже нарочито, к мужу, желая ощутить, что она не одна, и что за неё есть кому постоять.
Как-то, когда Скорпиус был увлечён разговором с главой Управления Здравоохранения, она целых пять минут мучительно «играла в гляделки» с Даниэлем (не говорить«Альбус»!), который буквально сверлил её взглядом, напряжённым, свирепым и даже, кажется, ревнивым. «Как он может казаться таким искренним? — думала Роза, не в силах отвести взгляд, чтобы Даниэль не подумал, что она сдалась. — И как можно различить, где правда, а где блеф?» Скорпиус обратился к ней, и она охотно повернулась к нему, довольная, что наконец-то можно прервать затянувшийся обмен взглядами.
— Что-то мне не по себе, — Роза зябко повела открытыми плечами. Это вечернее платье цвета «крыла горлицы» Скорпиус придумал лично для неё, и, похоже, что в ближайшее время оно рисковало стать единственной вещью«от Малфоя». На этот раз не потому, что у «Алхимии» дела шли плохо, а потому, что у модельера было слишком много новых обязанностей. — Это глупо, но мне почему-то страшно.
— Глупости! — Скорпиус, уже в парадной мантии, подошёл к ней сзади и поцеловал в шею. — Где может быть безопаснее, чем в особняке Министра Магии?
— Я всё понимаю, но… — волосы Розы украсились диадемой. Она и сама ещё недавно с нетерпением ждала первого приёма, на котором Скорпиус будет выступать в новом качестве: руководителя Управления Магической Безопасности. Но теперь какая-то внутренняя дрожь мешала ей думать о предстоящем вечере как о чём-то приятном. «Возможно, всё дело в том, что там будет Мёрквуд», — сказала она себе. После того понедельника, Роза принципиально называла кузена только его новой фамилией. — Может, это просто нервное…
— Послушай, — Скорпиус встал у неё за спиной и положил руки ей на плечи. Его руки, с длинными музыкальными пальцами (стоившие Скорпиусу нескольких лет мучений в попытках освоить игру на фортепьяно), нежно, почти невесомо касались её ключиц, вызывая парадоксальную смесь волнения и чувства абсолютной защищённости. Роза коснулась его левой руки своей — и в зеркале отразились два обручальных кольца. — Если это из-за Мёрквуда, то не волнуйся: ты будешь там со мной, а он, кстати, будет не только с Лили, но и с Мари… — заметив в глазах Розы что-то, похожее на любопытство, Скорпиус добавил: — Да, он её не выдумал. Она действительно существует, — он поцеловал Розу в макушку и бросил взгляд на часы. — Собирайся, жду тебя в гостиной через пять минут!
Когда он ушёл, взгляд Розы неожиданно упал на шкатулку, стоявшую на ёе туалетном столике. Она открыла её и достала хрустальный колокольчик: тот самый, со Святочного бала. Роза поднесла его к уху и встряхнула. Звон по-прежнему складывался в её имя, и только в её. «Цветок, выращенный сердцем, звучит именем, которым звучит сердце». Роза улыбнулась и, повинуясь внезапному порыву, приколола цветок к лифу в качестве брошки. Она готова была встретиться лицом к лицу с Альбусом. И это ничего не значит…
Приёмы у Министра Магии были не только важным дипломатическим событием, но и любимым развлечением определённой части магической Британии. То ли в порыве желания показать свою толерантность к маглам и сквибам, то ли (скорее всего) из потребности оградить свою персону от атак недоброжелателей, Ристриктус Невермор наложил на своё поместье заклятья, глушащие магию. Вернее, как любил добавлять Скорпиус, уже успевший исследовать особняк: «Глушащие осознанную, главным образом палочковую магию, с сохранением свойств предметов и артефактов». В переводе на язык, доступный не столь помешанным на защитных заклинаниях волшебникам, это означало, что магия домовых эльфов, стихийная магия и волшебство, заключённое в амулетах и заколдованных предметах — действовали. Остальные же попытки совершить колдовство полностью впитывались энергетической системой дома. И это был очень даже неплохой «аккумулятор», поскольку каждый гость, хоть раз побывавший в особняке, обязательно пытался использовать палочковую магию: кто-то случайно, забывшись, а кто-то и специально — чтобы проверить. Полученную энергию Ристриктус использовал для создания портключей и, по свидетельствам тех, кто хорошо его знал, так привык к ним, что даже почти разучился трансгрессировать. Разумеется, на самого хозяина дома действие этих заклинаний не распространялось.
Скорпиус переносил ограничение на магию довольно спокойно, а вот Роза чувствовала себя словно раздетой. Ей физически срочно надо было что-то наколдовать! Но она терпела и пыталась найти в этом «магловском» состоянии свои плюсы. За вечер Роза много раз возблагодарила Мерлина, что рядом с ней есть Скорпиус. Особенно, когда за столом или в зале она ловила на себе взгляд Мёрквуда: пристальный, не отпускающий, словно затягивающий. Уверенная, что его речь в понедельник была лишь попыткой сделать хорошую мину при плохой игре, Роза злилась на этот взгляд с его отчаянием и осуждением, с замершей на дне невысказанной просьбой. И ластилась, иногда даже нарочито, к мужу, желая ощутить, что она не одна, и что за неё есть кому постоять.
Как-то, когда Скорпиус был увлечён разговором с главой Управления Здравоохранения, она целых пять минут мучительно «играла в гляделки» с Даниэлем (не говорить«Альбус»!), который буквально сверлил её взглядом, напряжённым, свирепым и даже, кажется, ревнивым. «Как он может казаться таким искренним? — думала Роза, не в силах отвести взгляд, чтобы Даниэль не подумал, что она сдалась. — И как можно различить, где правда, а где блеф?» Скорпиус обратился к ней, и она охотно повернулась к нему, довольная, что наконец-то можно прервать затянувшийся обмен взглядами.
Страница 98 из 104
