Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15688
Это было что-то большее, захватившее Гермиону, поглотившее ее и начавшее медленно переваривать ее хрупкое тело, надежно укрытое от всех в мире идиотов широкой спиной ее друга. Друга! Невозможно чувствовать такое к нему! Поэтому Гермиона испуганно отпрянула от Гарри и позорно сбежала.
Ну а что ей оставалось делать? Слишком уж нежно он обнял ее и еще, — может, ей показалось, конечно, но… он вдохнул запах ее волос! И это было так… интимно! От этого в груди произошел маленький взрыв, на секунду пробивший брешь в ее защитных редутах, и это было уже чересчур. Проще всего в тот момент было спрятаться за обязанности старосты и ждать, пока все вернется на круги своя.
Новость о том, что Гарри побил Малфоя, казалась нереальной, но все вокруг только это и обсуждали! В любое другое время Гермиона нашла бы своего друга и основательно прочистила ему мозги, объяснив, как глупо, как опрометчиво было бросаться на паскудного хорька. Он ведь не оставит это так, он найдет способ отомстить! Но что-то удержало ее. Может, смущение, которое она неизменно испытывала в последнее время в присутствии Гарри. А, может, нелепое подозрение, что Поттер побил Малфоя из-за нее.
Это не на шутку напугало Гермиону. Гарри, конечно, не отличался сдержанностью и уравновешенностью, но раньше он вряд ли пошел бы бить морду сквернослову-слизеринцу. Бить! Руками! Не из-за трусости, из-за здравого смысла. Он просто не захотел бы пачкаться. В конце концов, это было не первое оскорбление от Малфоя, разве нет? Что изменилось? Почему Гарри вдруг решил разобраться с белобрысым выскочкой так… по-магловски? Эта мысль немного забавляла: они оба — и Гарри, и Гермиона — выросли среди маглов. Но она никак не могла представить своего друга, разбирающегося с кем-то… кулаками!
Слухи, которые настырные однокурсники с маниакальным упорством мусолили весь день, беспокоила Гермиону все больше, словно вода подтачивая камень ее рационализма. Несколько раз в тот день она порывалась разыскать Гарри и прямо спросить: была ли драка? Неужели он настолько вспыльчив и глуп, чтобы нападать на Малфоя? Она репетировала этот монолог в голове, отвлекаясь от лекций, и звучал он достаточно убедительно. Однако, стоило ей поднять глаза на друга, как ее уверенность рассыпалась на неровные иррациональные куски.
Однако Гермиона Грейнджер просто не была бы собой, если бы не ее знаменитое упрямство. Промучившись весь день, она решила во что бы то ни стало дождаться Гарри и поговорить с ним. Она честно собиралась сделать это после ужина, но Поттер вылетел из Большого зала с такой скоростью, словно Рон, с которым он разговаривал, прокусил его ядовитыми клыками. Гермиону это мало удивило: в последнее время Уизли с особым старанием впивался в собственных друзей своими необдуманными выпадами.
Заскочив после ужина в библиотеку, Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора, где было шумно и тесно: соскучившиеся друг по другу ученики никак не желали расходиться. А еще там был Рон — сидел в кресле возле окна и раздражающе часто поглядывал на Гермиону. Ей пришлось сосредоточить всё свое внимание на учебнике по рунам и вдобавок стиснуть зубы до боли в скулах, лишь бы придушить собственное желание заорать на всё помещение: «Какого черта тебе нужно, Уизли?!» Гермиона самой себе не могла объяснить, почему она с таким остервенением злится на Рона: не первый косяк, не первый глупый необдуманный поступок, но в этот раз Рон переступил какую-то черту. И в противовес ему был Гарри, который пришел ее успокаивать, который, похоже, побил Малфоя… Который шлялся сейчас неизвестно где!
Девушка не желала впускать в себя ползающее вокруг нее тяжкое чувство беспокойства, но явственно ощутила его липкие прикосновения, когда студенты один за другим стали покидать гостиную, и даже Уизли позволил Симусу увести себя. Время близилось к отбою, а Гарри видно не было. Может, он ушел после ужина в спальню и уже давно спит? Эта мысль казалось жалкой, Гермионе пришлось почти сразу отбросить ее. Она попыталась сосредоточиться на рунах, но замысловатые символы разбегались от ее взгляда по странице. Дурное предчувствие грызло изнутри, царапало грязными когтями желудок, заставляя его неприятно сжиматься. Поттера не было в спальне, она знала это так четко, будто лично поднялась наверх и проверила.
Он вернулся через час после отбоя. Ввалился в портретный проем и застыл, увидев ее. А Гермиона почувствовала, как комок, пульсировавший в горле последние тридцать минут, разорвался и начал растекаться по горлу обжигающей отравой. Ее непроницаемый панцирь дал очередную трещину, когда она увидела разбитое, покрытое запекшейся кровью лицо Гарри. Копившиеся в ней упреки один за другим исчезали с легкими хлопками — пф, пф! — и вот осталось только щемящее сердце желание подбежать к нему и… что? Гермиона понятия не имела. Она уронила учебник, бросилась к Гарри и застыла на полпути.
Ну а что ей оставалось делать? Слишком уж нежно он обнял ее и еще, — может, ей показалось, конечно, но… он вдохнул запах ее волос! И это было так… интимно! От этого в груди произошел маленький взрыв, на секунду пробивший брешь в ее защитных редутах, и это было уже чересчур. Проще всего в тот момент было спрятаться за обязанности старосты и ждать, пока все вернется на круги своя.
Новость о том, что Гарри побил Малфоя, казалась нереальной, но все вокруг только это и обсуждали! В любое другое время Гермиона нашла бы своего друга и основательно прочистила ему мозги, объяснив, как глупо, как опрометчиво было бросаться на паскудного хорька. Он ведь не оставит это так, он найдет способ отомстить! Но что-то удержало ее. Может, смущение, которое она неизменно испытывала в последнее время в присутствии Гарри. А, может, нелепое подозрение, что Поттер побил Малфоя из-за нее.
Это не на шутку напугало Гермиону. Гарри, конечно, не отличался сдержанностью и уравновешенностью, но раньше он вряд ли пошел бы бить морду сквернослову-слизеринцу. Бить! Руками! Не из-за трусости, из-за здравого смысла. Он просто не захотел бы пачкаться. В конце концов, это было не первое оскорбление от Малфоя, разве нет? Что изменилось? Почему Гарри вдруг решил разобраться с белобрысым выскочкой так… по-магловски? Эта мысль немного забавляла: они оба — и Гарри, и Гермиона — выросли среди маглов. Но она никак не могла представить своего друга, разбирающегося с кем-то… кулаками!
Слухи, которые настырные однокурсники с маниакальным упорством мусолили весь день, беспокоила Гермиону все больше, словно вода подтачивая камень ее рационализма. Несколько раз в тот день она порывалась разыскать Гарри и прямо спросить: была ли драка? Неужели он настолько вспыльчив и глуп, чтобы нападать на Малфоя? Она репетировала этот монолог в голове, отвлекаясь от лекций, и звучал он достаточно убедительно. Однако, стоило ей поднять глаза на друга, как ее уверенность рассыпалась на неровные иррациональные куски.
Однако Гермиона Грейнджер просто не была бы собой, если бы не ее знаменитое упрямство. Промучившись весь день, она решила во что бы то ни стало дождаться Гарри и поговорить с ним. Она честно собиралась сделать это после ужина, но Поттер вылетел из Большого зала с такой скоростью, словно Рон, с которым он разговаривал, прокусил его ядовитыми клыками. Гермиону это мало удивило: в последнее время Уизли с особым старанием впивался в собственных друзей своими необдуманными выпадами.
Заскочив после ужина в библиотеку, Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора, где было шумно и тесно: соскучившиеся друг по другу ученики никак не желали расходиться. А еще там был Рон — сидел в кресле возле окна и раздражающе часто поглядывал на Гермиону. Ей пришлось сосредоточить всё свое внимание на учебнике по рунам и вдобавок стиснуть зубы до боли в скулах, лишь бы придушить собственное желание заорать на всё помещение: «Какого черта тебе нужно, Уизли?!» Гермиона самой себе не могла объяснить, почему она с таким остервенением злится на Рона: не первый косяк, не первый глупый необдуманный поступок, но в этот раз Рон переступил какую-то черту. И в противовес ему был Гарри, который пришел ее успокаивать, который, похоже, побил Малфоя… Который шлялся сейчас неизвестно где!
Девушка не желала впускать в себя ползающее вокруг нее тяжкое чувство беспокойства, но явственно ощутила его липкие прикосновения, когда студенты один за другим стали покидать гостиную, и даже Уизли позволил Симусу увести себя. Время близилось к отбою, а Гарри видно не было. Может, он ушел после ужина в спальню и уже давно спит? Эта мысль казалось жалкой, Гермионе пришлось почти сразу отбросить ее. Она попыталась сосредоточиться на рунах, но замысловатые символы разбегались от ее взгляда по странице. Дурное предчувствие грызло изнутри, царапало грязными когтями желудок, заставляя его неприятно сжиматься. Поттера не было в спальне, она знала это так четко, будто лично поднялась наверх и проверила.
Он вернулся через час после отбоя. Ввалился в портретный проем и застыл, увидев ее. А Гермиона почувствовала, как комок, пульсировавший в горле последние тридцать минут, разорвался и начал растекаться по горлу обжигающей отравой. Ее непроницаемый панцирь дал очередную трещину, когда она увидела разбитое, покрытое запекшейся кровью лицо Гарри. Копившиеся в ней упреки один за другим исчезали с легкими хлопками — пф, пф! — и вот осталось только щемящее сердце желание подбежать к нему и… что? Гермиона понятия не имела. Она уронила учебник, бросилась к Гарри и застыла на полпути.
Страница 100 из 112
