Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15692
Куда из их отношений пропала беззаботность и доверительность? Гермиона просто перестала понимать этих мальчишек. Вдобавок, Рон начал откровенно ее раздражать. Она что, не замечала в нем этого раньше? Этих его дурацкий привычек, этой прямолинейной бестактности, этого… всего! И почему вдруг заметила? Не связано ли это с тем, что она также обратила внимание на то, как заботлив Гарри и как он чертовски привлекателен без рубашки…
Так, стоп. Остановись, Гермиона! Гарри твой друг. Друг. ДРУГ! И Рон… Он бывает раздражающим, да, но при этом он милый, верный, добрый, беззлобный…
— Гермиона, эй! Ты здесь?
Гермиона вздрогнула. Она совершенно забыла, что все еще стоит рядом с Роном. Её охватило почти неконтролируемое желание сбежать. Наверное, это стресс. Или гормональный сбой… Или последствия недосыпа. Гермиона решила, что сварит себе успокаивающий раствор. Но сначала она дождется Поттера. И поговорит с ним наконец.
Гермиона обосновалась в одном из кресел, отмахнувшись от Рона, который пытался отправить ее спать, от Джинни, которая с необъяснимым упорством выясняла, почему она не уходит в комнату. Гермиона ждала, прикрывшись очередной книгой, когда абсолютно все покинут гостиную. И вот тогда дала своему страху полную свободу действий: позволила его когтистым лапам пройтись по плечам, по спине, оставляя саднящие борозды вдоль позвоночника, разрешила ему залить в свое горло что-то густое, холодное, липкое, сворачивающееся в желудке и вызывающее тошноту.
Что, если ублюдочный Малфой и его друзья снова напали на Гарри? О да, они могли… Они могли избить его так, что у него даже не осталось сил на то, чтобы добраться до гостиной. Вполне возможно он сейчас лежит где-нибудь в темном коридоре и истекает кровью.
О боже, нет, ну что за бредовые мысли? Малфой, конечно, жестокий тип, но он не стал бы… Это ведь школа… Гермиона расслабила пальцы, до боли впившиеся в фолиант, и с помощью палочки ликвидировала следы ногтей, оставшиеся на мягкой коже обложки. Нужно успокоиться, чертов Гарри Поттер скоро вернется, иначе ей придется отправиться на его поиски и навалять ему похлеще всех дружков слизеринского засранца.
Строчки превращались в угловатых змей, медленно расползающихся и переплетающихся в малоприятные клубки. Гермиона моргала примерно раз в минуту, делать это чаще сил не было. Она не хотела смотреть на часы, потому что боялась цифр, которые увидит там. Самым разумным было бы подняться в женскую спальню, а утром найти Гарри и высказать ему… да, высказать… Чертов Гарри, какой он бестолковый… Дурак…
Странное было пробуждение. Вот она видит лицо Гарри, размытое дымкой сна, а вот он уже четкий, осязаемый, теплый, улыбающийся, так близко… Гермиона протянула руку, провела по небритой щеке. Нужно было убедиться, что это он и он действительно здесь. А потом…
Потом захотелось залепить этой колючей щеке звонкую пощечину! О боже, очень захотелось, она едва сдержалась, чтобы не кинуться на него и не выцарапать его чертовы зеленые глаза! И она почти услышала хруст, с которым надломилось ее самообладание. Почему она была так напугана отсутствием Гарри? Какого черта она вообще ждала его в гостиной? Почему ей так жизненно необходимо было убедиться, что он в порядке?
Гермиона плакала, уткнувшись лбом в твердую грудь, и почти не замечая сладкого покалывания во всем теле от прикосновений сильных рук. От Гарри пахло острым мужским потом, и почему-то этот запах показался Гермионе таким упоительным. Она подавила желание вжаться в него сильнее, а в следующее мгновение Гарри мягко, но решительно отстранил её от себя и промямлил что-то про душ. О, господи, ну что за глупости…
В этот момент Гермиону изнутри располосовывало непонятное чувство. Она ощущала, как органы отделяются друг от друга, теряют связи и беспомощно бултыхаются внутри, меняясь местами в произвольном порядке. Ее тошнило от этого. И еще ее тошнило от осознания, которое стекало густыми ледяными струями по распотрошенным внутренностям. Осознание того, что ей небезразличен Гарри Поттер. Небезразличен в том самом смысле.
Ох, нет… Невозможно. Вы друзья и всё, никаких других отношений между вами быть не должно!
В очередной раз возникло желание вскочить и убежать. От Гарри, от его притягательного животного запаха, от этих внезапно разворотивших ее изнутри чувств, от себя самой. Но вместо этого Гермиона снова вцепилась в это знакомое лицо, кажущееся сейчас таким непривычным, таким неизведанным. Просто потому что ей нужны были эти прикосновения, это шершавое горячее ощущение под пальцами, этот прожигающий сквозь круглые линзы очков взгляд. И она, кажется, готова была… податься к нему… Потому что его рот был так близко… Но этот пугающий и прекрасный момент был в одночасье разрушен. Конечно же, Роном.
Гермионе стало не по себе. Потому что их с Гарри прервали, когда она и сама не знала, что хотела или скорее готова была сделать.
Так, стоп. Остановись, Гермиона! Гарри твой друг. Друг. ДРУГ! И Рон… Он бывает раздражающим, да, но при этом он милый, верный, добрый, беззлобный…
— Гермиона, эй! Ты здесь?
Гермиона вздрогнула. Она совершенно забыла, что все еще стоит рядом с Роном. Её охватило почти неконтролируемое желание сбежать. Наверное, это стресс. Или гормональный сбой… Или последствия недосыпа. Гермиона решила, что сварит себе успокаивающий раствор. Но сначала она дождется Поттера. И поговорит с ним наконец.
Гермиона обосновалась в одном из кресел, отмахнувшись от Рона, который пытался отправить ее спать, от Джинни, которая с необъяснимым упорством выясняла, почему она не уходит в комнату. Гермиона ждала, прикрывшись очередной книгой, когда абсолютно все покинут гостиную. И вот тогда дала своему страху полную свободу действий: позволила его когтистым лапам пройтись по плечам, по спине, оставляя саднящие борозды вдоль позвоночника, разрешила ему залить в свое горло что-то густое, холодное, липкое, сворачивающееся в желудке и вызывающее тошноту.
Что, если ублюдочный Малфой и его друзья снова напали на Гарри? О да, они могли… Они могли избить его так, что у него даже не осталось сил на то, чтобы добраться до гостиной. Вполне возможно он сейчас лежит где-нибудь в темном коридоре и истекает кровью.
О боже, нет, ну что за бредовые мысли? Малфой, конечно, жестокий тип, но он не стал бы… Это ведь школа… Гермиона расслабила пальцы, до боли впившиеся в фолиант, и с помощью палочки ликвидировала следы ногтей, оставшиеся на мягкой коже обложки. Нужно успокоиться, чертов Гарри Поттер скоро вернется, иначе ей придется отправиться на его поиски и навалять ему похлеще всех дружков слизеринского засранца.
Строчки превращались в угловатых змей, медленно расползающихся и переплетающихся в малоприятные клубки. Гермиона моргала примерно раз в минуту, делать это чаще сил не было. Она не хотела смотреть на часы, потому что боялась цифр, которые увидит там. Самым разумным было бы подняться в женскую спальню, а утром найти Гарри и высказать ему… да, высказать… Чертов Гарри, какой он бестолковый… Дурак…
Странное было пробуждение. Вот она видит лицо Гарри, размытое дымкой сна, а вот он уже четкий, осязаемый, теплый, улыбающийся, так близко… Гермиона протянула руку, провела по небритой щеке. Нужно было убедиться, что это он и он действительно здесь. А потом…
Потом захотелось залепить этой колючей щеке звонкую пощечину! О боже, очень захотелось, она едва сдержалась, чтобы не кинуться на него и не выцарапать его чертовы зеленые глаза! И она почти услышала хруст, с которым надломилось ее самообладание. Почему она была так напугана отсутствием Гарри? Какого черта она вообще ждала его в гостиной? Почему ей так жизненно необходимо было убедиться, что он в порядке?
Гермиона плакала, уткнувшись лбом в твердую грудь, и почти не замечая сладкого покалывания во всем теле от прикосновений сильных рук. От Гарри пахло острым мужским потом, и почему-то этот запах показался Гермионе таким упоительным. Она подавила желание вжаться в него сильнее, а в следующее мгновение Гарри мягко, но решительно отстранил её от себя и промямлил что-то про душ. О, господи, ну что за глупости…
В этот момент Гермиону изнутри располосовывало непонятное чувство. Она ощущала, как органы отделяются друг от друга, теряют связи и беспомощно бултыхаются внутри, меняясь местами в произвольном порядке. Ее тошнило от этого. И еще ее тошнило от осознания, которое стекало густыми ледяными струями по распотрошенным внутренностям. Осознание того, что ей небезразличен Гарри Поттер. Небезразличен в том самом смысле.
Ох, нет… Невозможно. Вы друзья и всё, никаких других отношений между вами быть не должно!
В очередной раз возникло желание вскочить и убежать. От Гарри, от его притягательного животного запаха, от этих внезапно разворотивших ее изнутри чувств, от себя самой. Но вместо этого Гермиона снова вцепилась в это знакомое лицо, кажущееся сейчас таким непривычным, таким неизведанным. Просто потому что ей нужны были эти прикосновения, это шершавое горячее ощущение под пальцами, этот прожигающий сквозь круглые линзы очков взгляд. И она, кажется, готова была… податься к нему… Потому что его рот был так близко… Но этот пугающий и прекрасный момент был в одночасье разрушен. Конечно же, Роном.
Гермионе стало не по себе. Потому что их с Гарри прервали, когда она и сама не знала, что хотела или скорее готова была сделать.
Страница 104 из 112
