Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15672
Гарри почувствовал, как из под ног ускользает надежная опора — он вот-вот рухнет в обрыв, в который уже слетел в тот момент, когда их с Джинни застала Гермиона. Последняя стояла перед ним, пряча глаза. Гарри захотелось как следует встряхнуть ее, чтобы из нее выпали все эти глупости. Вместо этого он просто сжал тонкие плечи и заглянул девушке в лицо.
— Гермиона… Ты ищешь причины, по которым нам стоит сейчас сделать вид, что ничего не произошло?
Она шумно втянула воздух носом, закусывая губу. Ее теплые карие глаза метались по лицу Гарри, словно испуганные птицы по клетке. Не желая больше ощущать, как ее сомнения царапают кожу, Гарри зажмурился и поцеловал её. Гермиона ответила не сразу — на секунду Гарри показалось, что все вернулось на круги своя, и чудесные моменты, связавшие их в этом коридоре, просто ему приснились. Однако в следующую секунду мягкие губы приоткрылись, впуская его напряженный язык в свой умопомрачительный сладкий рот. Гарри решил, что не стоит слишком напирать, поэтому просто аккуратно провел по верхней губе, легонько оттянул и прикусил нижнюю, завершив эту незатейливую ласку аккуратным поцелуем в нос.
— Прекрати это, хорошо? С Джинни ничего не произойдет.
— Ох, Гарри… — она снова опустила глаза и в этом жесте было столько отчаяния, что хотелось удавиться. — Просто всё так странно, резко и я не знаю… правильно ли?
Гарри нахмурился, но запущенная ей мысль уже заметалась по голове. Прошло так мало времени с тех пор, как непонятное, непривычное чувство к Гермионе заполнило его грудь, живот, заполнило каждый сосуд и каждую клетку в организме. И все действительно слишком быстро, слишком резко. И можно задохнуться от переполняющих эмоций, ведь совсем недавно он думал, что будет вечно умирать от неразделенных чувств, он даже в какой-то сумасшедший момент решил, что Гермионе будет лучше с Роном. Ёбнуться можно! А сейчас — она рядом, прижимается к нему, комкает край его футболки. А в голове все еще стоит картинка — ее почти обнаженное тонкое тело, ее горячая влажность на его пальцах, ладошка, сжимающая его член. От этого кружилась голова, но все это, кажется, было давно. Потому что сейчас она смотрела на него и из ее глаз лилось это мерзкое, почти неконтролируемое…
Он не хотел пускать это внутрь, но оно уже само по-хозяйски ползло под кожу, царапая изнутри, — сомнение. Гребанное сомнение. Правильно ли? Уместно ли? За стенами замка творится черти что, а Избранный способен думать лишь о том, как он жаждет свою лучшую подругу. Хотя… нет. Это уже не просто… похоть. Это уже давно перестало быть банальным желанием её тела. И Гарри почувствовал, что наконец-то готов принять это. Он глубоко, шумно вздохнул, уткнулся в изгиб между шеей и плечом Гермионы.
— Я не смогу отпустить тебя сейчас. Это уже слишком глубоко во мне.
Девушка дернулась, ее руки сильнее впились в ребра Гарри, как будто она хотела освободить кости от обтягивающих их никчемных мышц и кожи.
— Чего ты боишься? — вопрос возник в голове неожиданно и тут же вырвался из губ, которые Гарри сжимал почти усилием воли. Он по-прежнему прятал лицо в волосах Гермионы, не хотел отпугивать ее своим взглядом.
— Ох… Ну, хорошо! — ее пальцы еще сильнее сжали его ребра, выдавая ее волнение, стало почти больно. — Я боюсь, Гарри, что у меня может не остаться друзей.
Это было так неожиданно, так не похоже на то, что Гарри предполагал услышать от Гермионы! Он резко отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо. Впрочем, не нашел на нем ничего нового: все то же сомнение, немного отчаянное.
— Да что ты такое…
— А разве я не права?! Нашей троицы уже нет: Рон ненавидит нас обоих! — Гарри с ужасом уловил нотки истерики в ее голосе. — Ну а мы? Да, сейчас всё… Бог мой, всё просто невероятно, мне крышу сносит от твоих прикосновений и поцелуев, но что будет потом? А если у нас не сложится? Мы ведь уже не сможем вернуться к старым отношениям, к дружбе!
Выпалив все это на одном дыхании, Гермиона, кажется, задержала дыхание, кривя губы, стараясь не заплакать. Гарри оглушили ее слова. Он всегда думал о том, что будет, если подруга отвергнет его чувства и никогда не задумывался о ситуации, в которой они оказались сейчас. О ситуации, в которой его лучший друг Рон должен чувствовать себя третьим лишним. О ситуации, в которой они оба не имеют права на ошибку. Сейчас было самое время подумать, причем делать это нужно было быстро, пока Гермиона не расклеилась и не выпустила свои чертовы сомнения потоками слез.
— Гарри, я боюсь, что это всё разрушит. Уже разрушает…
Это… Вот значит как… Кажется, ее отчаяние все же нашло лазейку, выбралось наружу и теперь пробиралось в Гарри. В данный момент ему сложно было представить ситуацию, в которой у них «не сложится», ему просто не хотелось заглядывать так далеко вперед — зачем, если сейчас, в данный момент так хорошо?
Он постарался избавиться от тягостных мыслей.
— Гермиона… Ты ищешь причины, по которым нам стоит сейчас сделать вид, что ничего не произошло?
Она шумно втянула воздух носом, закусывая губу. Ее теплые карие глаза метались по лицу Гарри, словно испуганные птицы по клетке. Не желая больше ощущать, как ее сомнения царапают кожу, Гарри зажмурился и поцеловал её. Гермиона ответила не сразу — на секунду Гарри показалось, что все вернулось на круги своя, и чудесные моменты, связавшие их в этом коридоре, просто ему приснились. Однако в следующую секунду мягкие губы приоткрылись, впуская его напряженный язык в свой умопомрачительный сладкий рот. Гарри решил, что не стоит слишком напирать, поэтому просто аккуратно провел по верхней губе, легонько оттянул и прикусил нижнюю, завершив эту незатейливую ласку аккуратным поцелуем в нос.
— Прекрати это, хорошо? С Джинни ничего не произойдет.
— Ох, Гарри… — она снова опустила глаза и в этом жесте было столько отчаяния, что хотелось удавиться. — Просто всё так странно, резко и я не знаю… правильно ли?
Гарри нахмурился, но запущенная ей мысль уже заметалась по голове. Прошло так мало времени с тех пор, как непонятное, непривычное чувство к Гермионе заполнило его грудь, живот, заполнило каждый сосуд и каждую клетку в организме. И все действительно слишком быстро, слишком резко. И можно задохнуться от переполняющих эмоций, ведь совсем недавно он думал, что будет вечно умирать от неразделенных чувств, он даже в какой-то сумасшедший момент решил, что Гермионе будет лучше с Роном. Ёбнуться можно! А сейчас — она рядом, прижимается к нему, комкает край его футболки. А в голове все еще стоит картинка — ее почти обнаженное тонкое тело, ее горячая влажность на его пальцах, ладошка, сжимающая его член. От этого кружилась голова, но все это, кажется, было давно. Потому что сейчас она смотрела на него и из ее глаз лилось это мерзкое, почти неконтролируемое…
Он не хотел пускать это внутрь, но оно уже само по-хозяйски ползло под кожу, царапая изнутри, — сомнение. Гребанное сомнение. Правильно ли? Уместно ли? За стенами замка творится черти что, а Избранный способен думать лишь о том, как он жаждет свою лучшую подругу. Хотя… нет. Это уже не просто… похоть. Это уже давно перестало быть банальным желанием её тела. И Гарри почувствовал, что наконец-то готов принять это. Он глубоко, шумно вздохнул, уткнулся в изгиб между шеей и плечом Гермионы.
— Я не смогу отпустить тебя сейчас. Это уже слишком глубоко во мне.
Девушка дернулась, ее руки сильнее впились в ребра Гарри, как будто она хотела освободить кости от обтягивающих их никчемных мышц и кожи.
— Чего ты боишься? — вопрос возник в голове неожиданно и тут же вырвался из губ, которые Гарри сжимал почти усилием воли. Он по-прежнему прятал лицо в волосах Гермионы, не хотел отпугивать ее своим взглядом.
— Ох… Ну, хорошо! — ее пальцы еще сильнее сжали его ребра, выдавая ее волнение, стало почти больно. — Я боюсь, Гарри, что у меня может не остаться друзей.
Это было так неожиданно, так не похоже на то, что Гарри предполагал услышать от Гермионы! Он резко отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо. Впрочем, не нашел на нем ничего нового: все то же сомнение, немного отчаянное.
— Да что ты такое…
— А разве я не права?! Нашей троицы уже нет: Рон ненавидит нас обоих! — Гарри с ужасом уловил нотки истерики в ее голосе. — Ну а мы? Да, сейчас всё… Бог мой, всё просто невероятно, мне крышу сносит от твоих прикосновений и поцелуев, но что будет потом? А если у нас не сложится? Мы ведь уже не сможем вернуться к старым отношениям, к дружбе!
Выпалив все это на одном дыхании, Гермиона, кажется, задержала дыхание, кривя губы, стараясь не заплакать. Гарри оглушили ее слова. Он всегда думал о том, что будет, если подруга отвергнет его чувства и никогда не задумывался о ситуации, в которой они оказались сейчас. О ситуации, в которой его лучший друг Рон должен чувствовать себя третьим лишним. О ситуации, в которой они оба не имеют права на ошибку. Сейчас было самое время подумать, причем делать это нужно было быстро, пока Гермиона не расклеилась и не выпустила свои чертовы сомнения потоками слез.
— Гарри, я боюсь, что это всё разрушит. Уже разрушает…
Это… Вот значит как… Кажется, ее отчаяние все же нашло лазейку, выбралось наружу и теперь пробиралось в Гарри. В данный момент ему сложно было представить ситуацию, в которой у них «не сложится», ему просто не хотелось заглядывать так далеко вперед — зачем, если сейчас, в данный момент так хорошо?
Он постарался избавиться от тягостных мыслей.
Страница 86 из 112
