Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15679
Пришлось просмотреть все доступные карте закоулки еще раз. И ещё. Они потратили около десяти минут на то, чтобы убедиться: точки с именем Джинни Уизли нигде нет.
— Где же прячется эта чертовка… — пробормотал Гарри, все еще по инерции блуждая взглядом по пергаменту, но не воспринимая информацию. Справа напряженно сопел Рон и это жутко отвлекало.
Прячется, прячется… Точно! Гарри с чувством хлопнул по столу, на котором была разложена карта. Рон и Гермиона резко отпрянули и уставились на него с одинаковым недоумением. Гарри же был поглощен своей догадкой: и как ему раньше не пришло в голову? Где еще может быть эта чертовка, раз ее нельзя обнаружить с помощью изобретения Мародеров!
— Она в Выручай-Комнате.
— Ты уверен? — Рон и Гермиона задали вопрос в один голос. Гарри поморщился.
— Да. Ее нет на карте, а единственное место в замке, которое на ней не отображается, кроме, само собой, Тайной комнаты, — это…
— … Выручай-Комната! — выдохнула Гермиона. — Как же я сама не догадалась?
— Просто решила дать другим шанс проявить свои интеллектуальные способности, — подмигнул ей Гарри. Она улыбнулась в ответ, легонько проведя по его руке пальцами. Рон громко закашлялся, даже слишком громко: казалось, что его вот-вот вырвет.
— Вы тут любезничайте, а я пойду вытащу свою сестру из Выручай-Комнаты! И если она там ещё жива, я убью ее! — он яростно сверкнул глазами, и Гарри почувствовал, что большая часть злости Уизли направлена вовсе не на сестру.
— Позволь, я схожу за ней.
— Нафига? — Рон удивленно вскинул брови. Гермиона последовала его примеру.
— Не хочу, чтобы ты брал грех на душу, — голос Гарри сочился желчью, которую он явственно ощущал на языке. — В конце концов, этот спектакль затеян ради меня и будет правильно, если я стану единственным зрителем и поговорю с Джинни.
Рон нахмурился и, судя по сосредоточенному выражению, анализировал слова Гарри. Он же, в свою очередь, перевел взгляд на Гермиону. Та стояла почти неподвижно, лишь сжатые в кулачки руки и закушенная нижняя губа выдавали ее волнение.
— Тебе не о чем беспокоиться, — он аккуратно погладил подругу по плечу. Она лишь дернула им, отводя глаза, как бы говоря «Мне все равно». Гарри сжал ее хрупкое плечико, почувствовав большим пальцем тонкую ключицу. — Я иду туда один не для того, чтобы… — он замялся и скосил глаза на Рона. Тот ковырял болячку на руке.
— Я знаю, — слишком резко бросила Гермиона. — Иди.
Гарри вздохнул. Совсем не хотелось оставлять Гермиону в компании насупленного и явно недоброжелательного Уизли. Но ведь Рон тоже ее друг! Ну или был им когда-то… Ничего он ей не сделает. К тому же, вот-вот с ужина начнут возвращаться студенты, Рона наверняка отвлечет его дорогая Лаванда. И тем не менее Гарри почувствовал острую необходимость показать Гермионе свою заботу, а Рону — границы, через которые тому не стоит переступать. Поэтому он резким, может, слишком резким движением притянул к себе Гермиону и без лишних прелюдий проник языком в ее чуть приоткрытый рот. Она сдавленно охнула, но позволила целовать себя, позволила оттянуть свою нижнюю губу зубами, позволила выдыхать в свою горячий рот несказанные слова и признания. Гарри не видел реакции Рона, потому что закрыл глаза, однако, отстранившись от Гермионы, он как будто окунулся в прорубь.
— Какого… — это всё, на что хватило Уизли, который теперь смотрел на них, как на прокаженных, обжигая холодом, струившимся из глаз.
Ох, да наплевать. На-пле-вать. Теперь уже нет смысла скрываться. Как, собственно, и желания. Пусть Рон катится к чертям со своим негодованием — нечего было щелкать клювом!
С этими мыслями Гарри уронил еще один легкий поцелуй на губы растерянной Гермионы и стремительно вышел из гостиной.
Так, думай, Поттер, думай! Напряги свои чертовы мозги. Если бы ты хотел сварить яд и отравиться — на что была бы похожа твоя Выручай-Комната?
Идей не было. Голову покинули все мысли. Абсолютно. Только одна бешенно пульсировала, стучала о стенки опустевшей черепной коробки: мысль о последнем поцелуе с Гермионой на глазах у Рона. Он был таким… пронизанным нежностью, таким щемящим! Даже сейчас, от одних только воспоминаний, у него приятно засвербело в носу, а от горла к центру груди потянулись тонкие чувствительные струны. Невыносимо сильно захотелось плюнуть на все и бежать обратно, в гостиную Гриффиндора, в ее объятия, в ту минуту, когда он притянул к себе Гермиону за тонкую талию и проник в ее рот. В его рот. От этого чувства обладания ей натуральным образом кружилась голова.
— Где же прячется эта чертовка… — пробормотал Гарри, все еще по инерции блуждая взглядом по пергаменту, но не воспринимая информацию. Справа напряженно сопел Рон и это жутко отвлекало.
Прячется, прячется… Точно! Гарри с чувством хлопнул по столу, на котором была разложена карта. Рон и Гермиона резко отпрянули и уставились на него с одинаковым недоумением. Гарри же был поглощен своей догадкой: и как ему раньше не пришло в голову? Где еще может быть эта чертовка, раз ее нельзя обнаружить с помощью изобретения Мародеров!
— Она в Выручай-Комнате.
— Ты уверен? — Рон и Гермиона задали вопрос в один голос. Гарри поморщился.
— Да. Ее нет на карте, а единственное место в замке, которое на ней не отображается, кроме, само собой, Тайной комнаты, — это…
— … Выручай-Комната! — выдохнула Гермиона. — Как же я сама не догадалась?
— Просто решила дать другим шанс проявить свои интеллектуальные способности, — подмигнул ей Гарри. Она улыбнулась в ответ, легонько проведя по его руке пальцами. Рон громко закашлялся, даже слишком громко: казалось, что его вот-вот вырвет.
— Вы тут любезничайте, а я пойду вытащу свою сестру из Выручай-Комнаты! И если она там ещё жива, я убью ее! — он яростно сверкнул глазами, и Гарри почувствовал, что большая часть злости Уизли направлена вовсе не на сестру.
— Позволь, я схожу за ней.
— Нафига? — Рон удивленно вскинул брови. Гермиона последовала его примеру.
— Не хочу, чтобы ты брал грех на душу, — голос Гарри сочился желчью, которую он явственно ощущал на языке. — В конце концов, этот спектакль затеян ради меня и будет правильно, если я стану единственным зрителем и поговорю с Джинни.
Рон нахмурился и, судя по сосредоточенному выражению, анализировал слова Гарри. Он же, в свою очередь, перевел взгляд на Гермиону. Та стояла почти неподвижно, лишь сжатые в кулачки руки и закушенная нижняя губа выдавали ее волнение.
— Тебе не о чем беспокоиться, — он аккуратно погладил подругу по плечу. Она лишь дернула им, отводя глаза, как бы говоря «Мне все равно». Гарри сжал ее хрупкое плечико, почувствовав большим пальцем тонкую ключицу. — Я иду туда один не для того, чтобы… — он замялся и скосил глаза на Рона. Тот ковырял болячку на руке.
— Я знаю, — слишком резко бросила Гермиона. — Иди.
Гарри вздохнул. Совсем не хотелось оставлять Гермиону в компании насупленного и явно недоброжелательного Уизли. Но ведь Рон тоже ее друг! Ну или был им когда-то… Ничего он ей не сделает. К тому же, вот-вот с ужина начнут возвращаться студенты, Рона наверняка отвлечет его дорогая Лаванда. И тем не менее Гарри почувствовал острую необходимость показать Гермионе свою заботу, а Рону — границы, через которые тому не стоит переступать. Поэтому он резким, может, слишком резким движением притянул к себе Гермиону и без лишних прелюдий проник языком в ее чуть приоткрытый рот. Она сдавленно охнула, но позволила целовать себя, позволила оттянуть свою нижнюю губу зубами, позволила выдыхать в свою горячий рот несказанные слова и признания. Гарри не видел реакции Рона, потому что закрыл глаза, однако, отстранившись от Гермионы, он как будто окунулся в прорубь.
— Какого… — это всё, на что хватило Уизли, который теперь смотрел на них, как на прокаженных, обжигая холодом, струившимся из глаз.
Ох, да наплевать. На-пле-вать. Теперь уже нет смысла скрываться. Как, собственно, и желания. Пусть Рон катится к чертям со своим негодованием — нечего было щелкать клювом!
С этими мыслями Гарри уронил еще один легкий поцелуй на губы растерянной Гермионы и стремительно вышел из гостиной.
Глава 20
До чертовски знакомого коридора на восьмом этаже Гарри добрался быстро, однако, оказавшись у стены напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным и троллями, он замер. Как попасть внутрь? Что могла загадать ненормальная девчонка? Может, ее и вовсе там нет! А, может, он уже опоздал? Рассматривать этот вариант определенно не хотелось…Так, думай, Поттер, думай! Напряги свои чертовы мозги. Если бы ты хотел сварить яд и отравиться — на что была бы похожа твоя Выручай-Комната?
Идей не было. Голову покинули все мысли. Абсолютно. Только одна бешенно пульсировала, стучала о стенки опустевшей черепной коробки: мысль о последнем поцелуе с Гермионой на глазах у Рона. Он был таким… пронизанным нежностью, таким щемящим! Даже сейчас, от одних только воспоминаний, у него приятно засвербело в носу, а от горла к центру груди потянулись тонкие чувствительные струны. Невыносимо сильно захотелось плюнуть на все и бежать обратно, в гостиную Гриффиндора, в ее объятия, в ту минуту, когда он притянул к себе Гермиону за тонкую талию и проник в ее рот. В его рот. От этого чувства обладания ей натуральным образом кружилась голова.
Страница 92 из 112
