Наемник и некромант

— Я… Я верю тебе, ты ведь понимаешь это, правда? — Ильмаре сжал запястья Айтира.

Ему жутко хотелось не то спать, не то просто не двигаться — тело перестало сопротивляться усталости и расслабилось, плашмя оседая на прохладном полу. Руки сами собой разжались, упав на колени, и Ильмаре, глянув на них, добавил:

— Давай, может, хотя бы просто ляжем, а? Сил никаких нет. Не уверен, что смогу внятно слушать тебя тут.

— Лучше поспи, если сможешь, поговорим завтра, — Айтир постарался придержать Ильмаре, хотя самого вело. — У меня внятности тоже мало.

До кровати доковыляли кое-как, опираясь друг на друга, рухнули, все так же сцепившись. Сил шевелиться не было, но Айтир потянулся, подтаскивая одеяло, потому что Ильмаре еще потряхивало. Его самого тоже било дрожью, а ногу, куда пришлась чужая рана, дергало. Разум понимал, что все это пустое, пройдет, но тело слишком впечатлилось увиденным.

— До рассвета еще часов пять. Спи.

Проснулся Ильмаре с ощущением, словно ночью пробежался под градом камней: тело ломило, болели старые шрамы, а во рту сухость — что песок жрал. Он бы предпочел отоспать еще примерно сутки, но, как только удалось продрать глаза, тут же вспомнилось, что у них с Айтиром много дел. Как минимум, у самого некроманта.

С утра оба толком не говорили друг с другом. Разве что Айтир спросил о самочувствии, пока Ильмаре хмуро отряхивал примятую одежду, на ходу опрокинув в себя чуть ли не кувшин воды. Так Ильмаре себя чувствовал иногда после недели беспробудного кутежа и пьянства — мутно, болезненно от солнца и серо. И единственное, что держало на плаву — ожидание рассказа от Айтира. Не зря же им так досталось ночью, такие вещи бесследно не проходят.

Вниз они шагали идеально в такт. В смысле, оба прихрамывали на одну и ту же ногу, оба же старались делать вид, что все в порядке. Вот только если у Айтира следы на лице слегка поблекли, по шрамы Ильмаре были багровыми, налившимися, местами даже вскрылись. И выражения лиц слегка разнились, хотя оба выглядели откровенно вымотанными. Пять часов сна — урывками, когда то и дело открываешь глаза, проверяя, не остался ли один, все ли хорошо — после такой ночи плохой отдых.

Ученики уже дисциплинированно ждали около лаборатории, кто привалившись к стене, кто плюхнувшись прямо на покрытую холодной росой траву. Зевали все, сонно терли глаза и пытались не заснуть прямо тут. Утренний холодок этому способствовал.

— Заходите, — велел Айтир, открывая дверь.

В одной руке он нес бутылку со злополучным зельем, в другой — сверток с чем-то, какими-то мелкими вещами. Все это отправилось на ближайший чистый стол, на край которого сел и сам Айтир, устало щурясь на подтянувшихся в относительное тепло помещения учеников. Покосился на умостившегося на высоком табурете Ильмаре, вздохнул:

— Ночью рявкнул не со зла. Просто вы появились не вовремя.

— Да мы поняли, учитель, — ответил за всех Кортис.

Айтир кивнул.

— Теперь, зачем я вас собрал. Этой ночью будете проходить инициацию. Поэтому лучше не есть, воды пить можете сколько угодно. А сейчас вы должны выбрать филактерии.

В свертке оказалась небольшая груда костей, самых разных, и человеческих, и звериных. Иные — целиком, иные — обломками, какие-то оправлены в золото или серебро, всего несколько осколков. И несколько кусков странного белесого дерева — у Айтира из такого был сделан лук, со стороны тоже казавшийся костяным. Но прожилки на кусках говорили сами за себя, у костей таких не бывает.

Ученики осторожно перебирали предложенное, Айтир с Ильмаре наблюдали за ними. И если Айтира больше интересовало, что именно берут дети, он тихо пояснял, какие именно ощущения должны указать, что это — то, что нужно, то Ильмаре следил за другим, отвлекаясь от своих бед. И точно, Рауль низко склонился над столом и, сузив глаза до щелок, рассматривал костяшки.

«Так ты у нас близорукий еще», — усмехнулся про себя Ильмаре и подумал, что этому балбесу понадобится линза на цепочке. Он видел, такие носили небогатые аристократы. А если наотрез откажется носить — раз до сих пор так шастает — будет вбивать ум по-иному, чтобы осознал и проникся. И пока Ильмаре раздумывал, какие движения будут полезны в бою, если плохая видимость, Рауль все-таки выбрал для себя филактерий и аккуратно взял его в ладони.

— Я читал, что это еще называется тфилин, верно, учитель? — он поднял взгляд от пожелтевшей верхней челюсти, выломанной из человеческого черепа, и уставился на Айтира. Остальные ученики устало вскинули брови, явно намекая на то, что он — та еще зануда.

— Да как только не называли раньше, — хмыкнул Айтир. — Магов было много, магических традиций — тоже. Но сейчас это — филактерия. Так, а вы что?

Кортис с Климом понуро переглянулись.

— Мне ничего не подходит, учитель. Нет того отклика, как вы сказали.

— Ага, мне тоже!