Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15462
И странное колкое предчувствие чего-то нехорошего. Ильмаре повертел головой, пытаясь скинуть морок, но не вышло — нечто скреблось в груди и едва урчало, словно кошка перед прыжком. Хотелось уже поскорее упасть в кровать и закончить этот день. И умереть до утра. А не стоять здесь и ждать… чего-то.
— Он сумел побить двоих, — сообщил Айтир, подойдя к столу, за которым сидел наемник, и небрежно кивнув на Ильмаре. — Что за дерьмо тебе досталось?
— Отборное, — рыгнув, пожевал губами наемник. — У меня все отборное: сапоги, меч, латы… Вот и дерьмо — отборное.
Отпив пива, он глянул на Айтира поверх кружки.
— Я Брюхо. Кличут меня так. И ты кличь.
Кивнув, Айтир не стал представляться в ответ. Брюхо уж наверняка услышал его имя из бабского трепа, да и не к месту оно сейчас было.
— Поместье оставлено на мне. И я все-таки хотел бы, чтобы его защищали хотя бы мужики, а не огродные пугала. Я здесь детей учу, а не с мечами разбойников окорачиваю.
— Лекаря бы… — задумчиво, словно не слыша сказанного, пробурчал Брюхо. — Ты за него сойдешь или по трупакам больше мастер?
— Кости сращу, — нехорошо усмехнулся Айтир. — И зелий сварю. Самых лучших.
— Ток смотри, чтоб похуже тещиного супа, чтоб не пристрастились, — хохотнул Брюхо, отставляя пустую кружку.
Айтир отступил с дороги, давая ему встать. Глянул вслед, все так же ухмыляясь. Брюхо ему понравился — нормальный мужик, даже за словами следит, когда бабы рядом. Будь иначе, его речи выглядели бы куда глаже, не так рублено и очень, очень цветисто. Пожалуй, Айтир был даже не прочь это как-нибудь послушать.
— Брюхо, — окликнул он. — У меня дела. Но через четыре дня могу снова зайти с зельями, прихватив мечи.
— Меч в… колоду спрячь. А вот зелья нужны уже сегодня.
Айтир невольно рассмеялся, радуясь в том числе и тому, что на него кроме учеников не свалилась такая орава мужланов. Нет, проучить разок-другой он был бы не против, но вот воспитывать их действительно лучше Брюху.
Пока разговаривали, кто-то из женщин уже принес Ильмаре ведро с водой, чтобы умыл лицо-руки, кто-то охал, разглядывая рассаженную бровь и губы.
— Тише, — успокоил их Айтир. — Лекаря я действительно заменю, а вы лучше поесть нам соберите.
В итоге наверх он шел груженый бутылью, корзинкой с одуряюще пахнущими пирогами и большущим кувшином травяного отвара. Все это Айтир сгрузил на комод, пристроил на спинку стула куртку и кивнул Ильмаре на край кровати, как-то разом оживая и убирая холодное почти равнодушие. В голосе теперь была тревога напополам с усталостью.
— Садись, снимай рубаху, сейчас плечо перетяну. Куда тебе кроме морды прилетело?
Уже плюхнувшийся на кровать Ильмаре удивился: к чему такой вопрос? Ведь на теле пустяковые синяки, все само затянется, а тряпку с дурно пахнущей мазью ему и так служанки всунули. Но он не задавал вопросов, пока распускал ремни и стаскивал рубаху, отвлекшись на другое: Айтир перестал строить из себя некроманта-льдину и вновь стал прежним — живым и отчасти взволнованным. Такой Айтир и вызывал в Ильмаре восторг и мандраж.
Он улыбнулся, чуть откинулся на спину, опираясь на выставленные позади себя руки, и молча продемонстрировал все места ударов: грудь, левый бок и практически по центру живота. Картине прибавляли красочности багровые впалые отметины, оставшиеся от тугих ремней. Затем Ильмаре поднял голову, чуть трогая языком рассечённую губу — та запеклась, но улыбнись он шире, кровь снова польется и заляпает тут все вокруг.
— Я ведь не так плох, зачем еда и столько отвара, что можно отряд напоить?
Он не выдержал и бросил взгляд на большущую корзинку на комоде.
— Отвар не только тебе… Сейчас, разберусь с этим и расскажу, — мотнул головой Айтир.
Все оказалось не так плохо, как он боялся. Нашарив флягу с водой, которая валялась в комоде вместе с остальными ненужными пока вещами, впопыхах распиханными по ящикам, он плеснул на чистый край рубахи, сел рядом с Ильмаре и принялся оттирать кровь там, где тот не отмыл. Заодно, поморщившись, стер то, чем он уже успел заляпать губу.
— Не занимайся дурью, мои зелья лучше будут. К утру все затянется.
И ведь не врал, действительно лучше, даром что некромант. Будет сырьё — наварит на все поместье, чтобы не лечились всякой дрянью. Айтир размышлял, как бы объяснить Ильмаре про зелье, а руки действовали сами, смазывая вытащенной мазью синяки и ссадины, перетягивая плечо, не слишком туго, но и не свободно, в самый раз. Привычная работа, в общем-то.
Закончив, он отсел, рассеянно вытирая пальцы все той же многострадальной рубахой.
— Ужинай давай. А отвар… Мне не нравится, что тебе опять снятся кошмары. И инициация детей ещё… Я бы подождал с этим, если бы не она. Но нужно понять, что за дар тебе достался. Потерпишь ещё одну ночь? Я попробую добраться до истока.
— Он сумел побить двоих, — сообщил Айтир, подойдя к столу, за которым сидел наемник, и небрежно кивнув на Ильмаре. — Что за дерьмо тебе досталось?
— Отборное, — рыгнув, пожевал губами наемник. — У меня все отборное: сапоги, меч, латы… Вот и дерьмо — отборное.
Отпив пива, он глянул на Айтира поверх кружки.
— Я Брюхо. Кличут меня так. И ты кличь.
Кивнув, Айтир не стал представляться в ответ. Брюхо уж наверняка услышал его имя из бабского трепа, да и не к месту оно сейчас было.
— Поместье оставлено на мне. И я все-таки хотел бы, чтобы его защищали хотя бы мужики, а не огродные пугала. Я здесь детей учу, а не с мечами разбойников окорачиваю.
— Лекаря бы… — задумчиво, словно не слыша сказанного, пробурчал Брюхо. — Ты за него сойдешь или по трупакам больше мастер?
— Кости сращу, — нехорошо усмехнулся Айтир. — И зелий сварю. Самых лучших.
— Ток смотри, чтоб похуже тещиного супа, чтоб не пристрастились, — хохотнул Брюхо, отставляя пустую кружку.
Айтир отступил с дороги, давая ему встать. Глянул вслед, все так же ухмыляясь. Брюхо ему понравился — нормальный мужик, даже за словами следит, когда бабы рядом. Будь иначе, его речи выглядели бы куда глаже, не так рублено и очень, очень цветисто. Пожалуй, Айтир был даже не прочь это как-нибудь послушать.
— Брюхо, — окликнул он. — У меня дела. Но через четыре дня могу снова зайти с зельями, прихватив мечи.
— Меч в… колоду спрячь. А вот зелья нужны уже сегодня.
Айтир невольно рассмеялся, радуясь в том числе и тому, что на него кроме учеников не свалилась такая орава мужланов. Нет, проучить разок-другой он был бы не против, но вот воспитывать их действительно лучше Брюху.
Пока разговаривали, кто-то из женщин уже принес Ильмаре ведро с водой, чтобы умыл лицо-руки, кто-то охал, разглядывая рассаженную бровь и губы.
— Тише, — успокоил их Айтир. — Лекаря я действительно заменю, а вы лучше поесть нам соберите.
В итоге наверх он шел груженый бутылью, корзинкой с одуряюще пахнущими пирогами и большущим кувшином травяного отвара. Все это Айтир сгрузил на комод, пристроил на спинку стула куртку и кивнул Ильмаре на край кровати, как-то разом оживая и убирая холодное почти равнодушие. В голосе теперь была тревога напополам с усталостью.
— Садись, снимай рубаху, сейчас плечо перетяну. Куда тебе кроме морды прилетело?
Уже плюхнувшийся на кровать Ильмаре удивился: к чему такой вопрос? Ведь на теле пустяковые синяки, все само затянется, а тряпку с дурно пахнущей мазью ему и так служанки всунули. Но он не задавал вопросов, пока распускал ремни и стаскивал рубаху, отвлекшись на другое: Айтир перестал строить из себя некроманта-льдину и вновь стал прежним — живым и отчасти взволнованным. Такой Айтир и вызывал в Ильмаре восторг и мандраж.
Он улыбнулся, чуть откинулся на спину, опираясь на выставленные позади себя руки, и молча продемонстрировал все места ударов: грудь, левый бок и практически по центру живота. Картине прибавляли красочности багровые впалые отметины, оставшиеся от тугих ремней. Затем Ильмаре поднял голову, чуть трогая языком рассечённую губу — та запеклась, но улыбнись он шире, кровь снова польется и заляпает тут все вокруг.
— Я ведь не так плох, зачем еда и столько отвара, что можно отряд напоить?
Он не выдержал и бросил взгляд на большущую корзинку на комоде.
— Отвар не только тебе… Сейчас, разберусь с этим и расскажу, — мотнул головой Айтир.
Все оказалось не так плохо, как он боялся. Нашарив флягу с водой, которая валялась в комоде вместе с остальными ненужными пока вещами, впопыхах распиханными по ящикам, он плеснул на чистый край рубахи, сел рядом с Ильмаре и принялся оттирать кровь там, где тот не отмыл. Заодно, поморщившись, стер то, чем он уже успел заляпать губу.
— Не занимайся дурью, мои зелья лучше будут. К утру все затянется.
И ведь не врал, действительно лучше, даром что некромант. Будет сырьё — наварит на все поместье, чтобы не лечились всякой дрянью. Айтир размышлял, как бы объяснить Ильмаре про зелье, а руки действовали сами, смазывая вытащенной мазью синяки и ссадины, перетягивая плечо, не слишком туго, но и не свободно, в самый раз. Привычная работа, в общем-то.
Закончив, он отсел, рассеянно вытирая пальцы все той же многострадальной рубахой.
— Ужинай давай. А отвар… Мне не нравится, что тебе опять снятся кошмары. И инициация детей ещё… Я бы подождал с этим, если бы не она. Но нужно понять, что за дар тебе достался. Потерпишь ещё одну ночь? Я попробую добраться до истока.
Страница 95 из 139
