Фандом: Гарри Поттер. Седьмой год учебы в Хогвартсе и… второй год семейной жизни! Гарри становится совершеннолетним, учится на анимага, и если вы думаете, что его учит Минерва МакГонагалл, значит, вы невнимательно читали «Гарри Поттер и Обряд Защиты Рода». Боюсь, что Волдеморт все же придет к власти, но надеюсь, что его торжество будет недолгим. Ну и кроме того: Дурсли и тетя Мардж, новый преподаватель по ЗОТИ, квиддич, Мародеры (без них скучно) и я полагаю, никто не забыл о Долорес Амбридж?
Добавить в моё избранное
922 мин, 1 сек 13172
Сначала она страдала от неизвестности, потому что не помнила, что с ней произошло, и начала предполагать самые страшные вещи. Я вернул ей воспоминания, но твою маму продолжали мучить кошмары от пережитого. Поэтому она и обратилась за помощью к Элис Лавгуд. Кстати, она мама Луны Лавгуд.
— Я знаю, — тихо ответил Гарри.
— Элис была подругой Лили. А о том, что она была известным и лучшим психоаналитиком, газета наврала. У Элис была репутация чудачки, да и методы лечения у этой женщины были очень нестандартными и далеко не всем нравились. Но с Лили она отлично ладила. Беседы с миссис Лавгуд всегда помогали твоей маме.
— Она помогла маме и в этот раз? — спросил Гарри.
— Пыталась, — ответил Дамблдор и внимательно посмотрел на Гарри. — Но я посчитал, что Лили нужно избавить от всех воспоминаний, связанных с тем ужасным событием.
— Это возможно? — Гарри удивленно поднял голову и посмотрел директору в лицо.
— Возможно, хотя и очень трудно. Но я сделал это, Гарри. Потому что очень переживал за Лили.
— Но разве мама не почувствовала, что у неё в памяти… провал или как это назвать?
— Почувствовала, но мне и Джеймсу удалось отвлечь все её внимание на другое событие, — профессор Дамблдор осторожно улыбнулся. — Лили была беременна. Я это почувствовал, когда общался с ней после похищения. Поэтому я решил как можно скорее избавить её от страданий и переживаний. Я собрал ее мысли в сите воспоминаний, а затем перенес сюда, — профессор поднялся с кресла и, подойдя к одному из шкафов, некоторое время что-то искал там. Наконец, он вернулся и положил перед Гарри небольшую сферу, похожую на ту, в которой хранилось злополучное пророчество в Отделе Тайн Министерства Магии. За стеклом виднелся серебристый пар.
— Зачем вы это храните? — удивился Гарри.
— Потому что воспоминания нельзя уничтожить. Их можно снова вернуть или передать другому человеку, или хранить, — ответил Дамблдор.
Гарри осторожно взял сферу. Он помнил, что его пророчество было теплым, но это стекло оказалось холодным. Гарри вопросительно посмотрел на директора.
— Потому что твоей мамы уже нет в живых, — ответил Дамблдор.
Гарри продолжал держать сферу, внимательно вглядываясь в серебристую дымку, клубящуюся за стеклом.
— Не думаю, что тебе нужны эти воспоминания, Гарри, — Дамблдор осторожно забрал у него сферу. — Там много страха и отчаяния, а это не то, что тебе нужно сейчас. После того, как я забрал это у твоей мамы, она больше ничего не помнила о произошедшем и переключилась на другие заботы. Например, она очень радовалась тому, что у неё будет ребенок.
— Значит, точно никакого развода не планировалось? — со вздохом облегчения спросил Гарри.
— Конечно, нет, Гарри! — воскликнул профессор Дамблдор.
На губах Гарри появилась слабая тень улыбки, и тут же исчезла вновь.
— В статье было сказано про… про попытку… — Гарри не договорил.
Дамблдор понимающе вздохнул, и Гарри почувствовал, что он ожидал этого вопроса.
— Это произошло на 4 курсе… Лили всегда очень нравилась парням… было в ней что-то притягательное…
Гарри увидел, что Дамблдор ослабил блок, позволяя ему увидеть яркие воспоминания. Четырнадцатилетняя худенькая девочка с темно-рыжими волосами и знакомыми зелеными глазами не была той красавицей, которой Гарри привык видеть маму в своих воспоминаниях, но будущий потенциал уже ощущался.
— Поэтому не было ничего удивительного в том, что на неё заглядывались те парни, которые нравились её подругам и одноклассницам. Видимо, из-за этого Лили поссорилась с подругой, которая начала рассказывать всем друзьям и одноклассникам, что Лили говорила о них плохие вещи. У той — кривой и длинный нос, у той — ужасный характер, та — ябеда и подлиза, и это подействовало. Лили объявили бойкот. С не просто не разговаривали, её обижали.
Лили зашла в библиотеку и села за стол. Одноклассницы тут же встали и с презрительным фырканьем отошли. Вечером в гостиной Гриффиндора ученики делали уроки. Лили сидела в стороне. Рядом с ней на диванчике больше никого не было. Записка, прилетевшая к ней в руки, изображала карикатуру на Лили, из глаз которой лились реки слез, а в руке был зажат кусок исписанного пергамента с огромной буквой Т. Все это промелькнуло в голове Гарри — мыслеобразы Дамблдора.
— Но почему этого никто не прекратил! — воскликнул Гарри. — Куда смотрел мой отец? Неужели он тоже участвовал во всем этом?!
— Разумеется, нет, Гарри, — мягко ответил Дамблдор. — Видишь ли, 14 лет — это такой возраст. Вроде бы и времена первой влюбленности, но мальчишки скорее согласны умереть под пытками, чем сознаться, что им нравится какая-то девушка. Мальчики держатся отдельно, девочки отдельно. Джеймс тогда был больше увлечен квиддичем, дружбой с Сириусом и Ремусом, ну и конечно же шутками-проказами. Я думаю, что он даже не понял, что происходит с Лили.
— Я знаю, — тихо ответил Гарри.
— Элис была подругой Лили. А о том, что она была известным и лучшим психоаналитиком, газета наврала. У Элис была репутация чудачки, да и методы лечения у этой женщины были очень нестандартными и далеко не всем нравились. Но с Лили она отлично ладила. Беседы с миссис Лавгуд всегда помогали твоей маме.
— Она помогла маме и в этот раз? — спросил Гарри.
— Пыталась, — ответил Дамблдор и внимательно посмотрел на Гарри. — Но я посчитал, что Лили нужно избавить от всех воспоминаний, связанных с тем ужасным событием.
— Это возможно? — Гарри удивленно поднял голову и посмотрел директору в лицо.
— Возможно, хотя и очень трудно. Но я сделал это, Гарри. Потому что очень переживал за Лили.
— Но разве мама не почувствовала, что у неё в памяти… провал или как это назвать?
— Почувствовала, но мне и Джеймсу удалось отвлечь все её внимание на другое событие, — профессор Дамблдор осторожно улыбнулся. — Лили была беременна. Я это почувствовал, когда общался с ней после похищения. Поэтому я решил как можно скорее избавить её от страданий и переживаний. Я собрал ее мысли в сите воспоминаний, а затем перенес сюда, — профессор поднялся с кресла и, подойдя к одному из шкафов, некоторое время что-то искал там. Наконец, он вернулся и положил перед Гарри небольшую сферу, похожую на ту, в которой хранилось злополучное пророчество в Отделе Тайн Министерства Магии. За стеклом виднелся серебристый пар.
— Зачем вы это храните? — удивился Гарри.
— Потому что воспоминания нельзя уничтожить. Их можно снова вернуть или передать другому человеку, или хранить, — ответил Дамблдор.
Гарри осторожно взял сферу. Он помнил, что его пророчество было теплым, но это стекло оказалось холодным. Гарри вопросительно посмотрел на директора.
— Потому что твоей мамы уже нет в живых, — ответил Дамблдор.
Гарри продолжал держать сферу, внимательно вглядываясь в серебристую дымку, клубящуюся за стеклом.
— Не думаю, что тебе нужны эти воспоминания, Гарри, — Дамблдор осторожно забрал у него сферу. — Там много страха и отчаяния, а это не то, что тебе нужно сейчас. После того, как я забрал это у твоей мамы, она больше ничего не помнила о произошедшем и переключилась на другие заботы. Например, она очень радовалась тому, что у неё будет ребенок.
— Значит, точно никакого развода не планировалось? — со вздохом облегчения спросил Гарри.
— Конечно, нет, Гарри! — воскликнул профессор Дамблдор.
На губах Гарри появилась слабая тень улыбки, и тут же исчезла вновь.
— В статье было сказано про… про попытку… — Гарри не договорил.
Дамблдор понимающе вздохнул, и Гарри почувствовал, что он ожидал этого вопроса.
— Это произошло на 4 курсе… Лили всегда очень нравилась парням… было в ней что-то притягательное…
Гарри увидел, что Дамблдор ослабил блок, позволяя ему увидеть яркие воспоминания. Четырнадцатилетняя худенькая девочка с темно-рыжими волосами и знакомыми зелеными глазами не была той красавицей, которой Гарри привык видеть маму в своих воспоминаниях, но будущий потенциал уже ощущался.
— Поэтому не было ничего удивительного в том, что на неё заглядывались те парни, которые нравились её подругам и одноклассницам. Видимо, из-за этого Лили поссорилась с подругой, которая начала рассказывать всем друзьям и одноклассникам, что Лили говорила о них плохие вещи. У той — кривой и длинный нос, у той — ужасный характер, та — ябеда и подлиза, и это подействовало. Лили объявили бойкот. С не просто не разговаривали, её обижали.
Лили зашла в библиотеку и села за стол. Одноклассницы тут же встали и с презрительным фырканьем отошли. Вечером в гостиной Гриффиндора ученики делали уроки. Лили сидела в стороне. Рядом с ней на диванчике больше никого не было. Записка, прилетевшая к ней в руки, изображала карикатуру на Лили, из глаз которой лились реки слез, а в руке был зажат кусок исписанного пергамента с огромной буквой Т. Все это промелькнуло в голове Гарри — мыслеобразы Дамблдора.
— Но почему этого никто не прекратил! — воскликнул Гарри. — Куда смотрел мой отец? Неужели он тоже участвовал во всем этом?!
— Разумеется, нет, Гарри, — мягко ответил Дамблдор. — Видишь ли, 14 лет — это такой возраст. Вроде бы и времена первой влюбленности, но мальчишки скорее согласны умереть под пытками, чем сознаться, что им нравится какая-то девушка. Мальчики держатся отдельно, девочки отдельно. Джеймс тогда был больше увлечен квиддичем, дружбой с Сириусом и Ремусом, ну и конечно же шутками-проказами. Я думаю, что он даже не понял, что происходит с Лили.
Страница 85 из 271
