Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17793
— Не обнаружат. Я послежу.
Как проследит, Поттер не сказал, но Драко догадывался, что у него есть какой-то способ контролировать перемещение людей в замке. Кивнув своим мыслям, Драко надел мантию и удивился — на ощупь она была скользкой и очень холодной. Так мог вести себя фамильный артефакт, недовольный тем, что его надевает посторонний, пусть и с разрешения хозяина. Решив позднее поразмышлять над необычными вещами Гарри Поттера, Драко убедился, что стал полностью невидим, и вместе с Гарри подошел к портрету. Тот назвал пароль, зашел вместе с Драко в гостиную, но тут же вышел обратно. До Драко донеслось недовольное: «Сколько можно шастать туда сюда! А, мистер Поттер, это вы! Хорошего дня вам!».
В гостиной Гриффиндора Драко раньше никогда не был. В отличие от слизеринской, она была отделана в бордовых и золотых тонах, а в окнах виднелось серое небо. Грейнджер сидела, поджав под себя ноги, в кресле возле камина. Драко осторожно снял мантию, свернул ее, убрал в карман и подошел к девушке.
— Эй, Грейнджер, в чем трагедия? — спросил он тихо, но преувеличенно бодро.
Гермиона вздрогнула и быстро обернулась. В ее глазах читался испуг.
— Что ты здесь делаешь?
Драко развел руками и улыбнулся:
— Беспокоюсь о тебе, как видишь.
Разумеется, как и всегда, когда он говорил правду, Грейнджер ему не поверила. Это было видно по ее скептически приподнятой брови и наморщенному носу. Драко чуть отвернулся — пальцы зудели от того, что хотелось по этому самому носу щелкнуть.
— Как ты вообще здесь оказался? — продолжила свой допрос Грейнджер. Она захлопнула лежавшую на ее коленях толстую книгу и скрестила руки на груди.
— Ты удивишься, Грейнджер, но я умею пользоваться удивительным артефактом, позволяющим мгновенно попасть из коридора в любою комнату замка, — отозвался Драко, и был несколько шокирован, когда девушка фыркнула и спросила:
— Это ты про дверь? Удивительная способность.
«Удивительная ты», — как-то расслабленно подумал Драко. Никто из его знакомых девушек не мог отвечать ему на его же языке, поддерживать чуть насмешливый тон, не опускаясь до обидных оскорблений. Грейнджер же это удавалось легко.
Задумавшись, Драко не сразу ответил на реплику Грейнджер, и та с напускным беспокойством поинтересовалась:
— Ты молчишь секунд тридцать, не заболел?
Драко развел руками:
— Я сражен вашим остроумием, о, владычица моих дум, просто лишился дара речи.
— Какой же ты клоун временами, Драко! — ответила Грейнджер, но все-таки улыбнулась. Конечно, как и всегда, особое обращение она восприняла как насмешку, в ее кудрявую голову даже не закрадывалась мысль о том, что все его слова — чистая правда.
— Я унижен и раздавлен, прекраснейшая из девушек считает меня жалким кривлякой, — проговорил Драко полушепотом. Из-за того, что обычные его шутливые слова были сказаны серьезным тоном, да еще и очень тихо, Грейнджер восприняла их чуть более серьезно, и на мгновение на ее щеках выступил румянец. Глядя на ровный розоватый цвет, Драко невольно позавидовал — он со своей тонкой белой кожей от смущения покрывался непривлекательными, с сиреневатым отливом пятнами.
— Удивлена, что ты еще ни слова не сказал про вчерашний вечер, — тоже тихо сказала девушка. Румянец стал ярче.
— А ты ждала от меня воспитательную беседу? Так Поттер, думаю, уже ее провел, разве нет?
— Нет.
Драко хмыкнул — Поттер, похоже, еще разумнее, чем можно было ожидать.
— Неужели так хочется послушать? — поинтересовался он по-прежнему шепотом, но достаточно иронично.
Грейнджер сцепила пальцы рук в плотный замок и еще ниже опустила голову. Драко догадывался, что ей — похоже, весьма домашней, несмотря на все их с Поттером и Уизли приключения, девочке, — очень стыдно. Мгновение он колебался, но потом с подлокотника кресла переместился на пол, заглянул в пылающее от стыда лицо Грейнджер, осторожно отвел назад ее пушистые волосы и сказал:
— Кажется, вы вчера никого не убили и не изнасиловали. Так что все в порядке.
По правде говоря, опыта в произнесении утешительных слов у Драко было немного, но он очень хорошо знал, что из печали отлично выводят добрые, но немного смешные слова. На несколько секунд ему вспомнилось, как он очень похожим движением убирал совсем другие, тяжелые и прямые светлые волосы с другого лица, но Драко отогнал воспоминания.
— Кажется, я вчера напилась так, что тебе пришлось тащить меня до школы, — почти беззвучно ответила Грейнджер.
— Если ты беспокоишься обо мне, то спешу тебя заверить, что я не надорвался. Конечно, будет преуменьшением сказать, что ты весишь как перышко, но я, пожалуй, могу носить на руках и два твоих веса, — отозвался Драко и продолжил: — Мне бы хотелось немного подразнить тебя, но, Грейнджер, честно, вы вчера ничего страшного не сделали.
Как проследит, Поттер не сказал, но Драко догадывался, что у него есть какой-то способ контролировать перемещение людей в замке. Кивнув своим мыслям, Драко надел мантию и удивился — на ощупь она была скользкой и очень холодной. Так мог вести себя фамильный артефакт, недовольный тем, что его надевает посторонний, пусть и с разрешения хозяина. Решив позднее поразмышлять над необычными вещами Гарри Поттера, Драко убедился, что стал полностью невидим, и вместе с Гарри подошел к портрету. Тот назвал пароль, зашел вместе с Драко в гостиную, но тут же вышел обратно. До Драко донеслось недовольное: «Сколько можно шастать туда сюда! А, мистер Поттер, это вы! Хорошего дня вам!».
В гостиной Гриффиндора Драко раньше никогда не был. В отличие от слизеринской, она была отделана в бордовых и золотых тонах, а в окнах виднелось серое небо. Грейнджер сидела, поджав под себя ноги, в кресле возле камина. Драко осторожно снял мантию, свернул ее, убрал в карман и подошел к девушке.
— Эй, Грейнджер, в чем трагедия? — спросил он тихо, но преувеличенно бодро.
Гермиона вздрогнула и быстро обернулась. В ее глазах читался испуг.
— Что ты здесь делаешь?
Драко развел руками и улыбнулся:
— Беспокоюсь о тебе, как видишь.
Разумеется, как и всегда, когда он говорил правду, Грейнджер ему не поверила. Это было видно по ее скептически приподнятой брови и наморщенному носу. Драко чуть отвернулся — пальцы зудели от того, что хотелось по этому самому носу щелкнуть.
— Как ты вообще здесь оказался? — продолжила свой допрос Грейнджер. Она захлопнула лежавшую на ее коленях толстую книгу и скрестила руки на груди.
— Ты удивишься, Грейнджер, но я умею пользоваться удивительным артефактом, позволяющим мгновенно попасть из коридора в любою комнату замка, — отозвался Драко, и был несколько шокирован, когда девушка фыркнула и спросила:
— Это ты про дверь? Удивительная способность.
«Удивительная ты», — как-то расслабленно подумал Драко. Никто из его знакомых девушек не мог отвечать ему на его же языке, поддерживать чуть насмешливый тон, не опускаясь до обидных оскорблений. Грейнджер же это удавалось легко.
Задумавшись, Драко не сразу ответил на реплику Грейнджер, и та с напускным беспокойством поинтересовалась:
— Ты молчишь секунд тридцать, не заболел?
Драко развел руками:
— Я сражен вашим остроумием, о, владычица моих дум, просто лишился дара речи.
— Какой же ты клоун временами, Драко! — ответила Грейнджер, но все-таки улыбнулась. Конечно, как и всегда, особое обращение она восприняла как насмешку, в ее кудрявую голову даже не закрадывалась мысль о том, что все его слова — чистая правда.
— Я унижен и раздавлен, прекраснейшая из девушек считает меня жалким кривлякой, — проговорил Драко полушепотом. Из-за того, что обычные его шутливые слова были сказаны серьезным тоном, да еще и очень тихо, Грейнджер восприняла их чуть более серьезно, и на мгновение на ее щеках выступил румянец. Глядя на ровный розоватый цвет, Драко невольно позавидовал — он со своей тонкой белой кожей от смущения покрывался непривлекательными, с сиреневатым отливом пятнами.
— Удивлена, что ты еще ни слова не сказал про вчерашний вечер, — тоже тихо сказала девушка. Румянец стал ярче.
— А ты ждала от меня воспитательную беседу? Так Поттер, думаю, уже ее провел, разве нет?
— Нет.
Драко хмыкнул — Поттер, похоже, еще разумнее, чем можно было ожидать.
— Неужели так хочется послушать? — поинтересовался он по-прежнему шепотом, но достаточно иронично.
Грейнджер сцепила пальцы рук в плотный замок и еще ниже опустила голову. Драко догадывался, что ей — похоже, весьма домашней, несмотря на все их с Поттером и Уизли приключения, девочке, — очень стыдно. Мгновение он колебался, но потом с подлокотника кресла переместился на пол, заглянул в пылающее от стыда лицо Грейнджер, осторожно отвел назад ее пушистые волосы и сказал:
— Кажется, вы вчера никого не убили и не изнасиловали. Так что все в порядке.
По правде говоря, опыта в произнесении утешительных слов у Драко было немного, но он очень хорошо знал, что из печали отлично выводят добрые, но немного смешные слова. На несколько секунд ему вспомнилось, как он очень похожим движением убирал совсем другие, тяжелые и прямые светлые волосы с другого лица, но Драко отогнал воспоминания.
— Кажется, я вчера напилась так, что тебе пришлось тащить меня до школы, — почти беззвучно ответила Грейнджер.
— Если ты беспокоишься обо мне, то спешу тебя заверить, что я не надорвался. Конечно, будет преуменьшением сказать, что ты весишь как перышко, но я, пожалуй, могу носить на руках и два твоих веса, — отозвался Драко и продолжил: — Мне бы хотелось немного подразнить тебя, но, Грейнджер, честно, вы вчера ничего страшного не сделали.
Страница 104 из 128
