Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17752
Не успела Луна назвать себя, как из комнаты донеслось:
— Отвечайте, кто здесь!
— Профессор, извините, что тревожу вас! Это Луна Лавгуд! — быстро произнесла девушка. По голосу и по эмоциям профессора можно было предположить, что, промолчи она еще мгновение, он атаковал бы.
Профессор был напуган. Луна прижала руку к губам. Даже мысль об этом казалась противоестественной. Даже уставший и почти сломленный, профессор оставался в ее глазах совершенно бесстрашным, язвительным и равнодушным человеком. Представить себе, что он может чего-то бояться, было почти кощунственно.
— Лавгуд! Что вы здесь делаете?
Собравшись с мыслями, Луна в нескольких словах объяснила, в чем дело.
Из комнаты донесся странный звук, который для себя Луна интерпретировала, как стон отчаяния, поэтому на всякий случай добавила:
— Простите.
— Посидите пока в гостиной, — велел профессор, и Луна послушалась.
Сидя на диване, она пыталась понять, что же произошло с профессором Снейпом. Будь рядом Гермиона, она, конечно, легко бы обо всем догадалась — в ней пропадал талант сыщика. Луна такой проницательностью не обладала, хотя некоторые выводы и смогла сделать. Для начала, можно предположить, что Снейп вряд ли станет запускать петарды, да и дома их хранить не будет. Значит, скорее всего, во дворе сегодня действительно шла дуэль. Сегодня Луна ушла от профессора достаточно рано — профессор Флитвик вызвал ее к себе к двум часам дня, и ей пришлось вернуться в школу к этому времени. Сейчас восемь, значит, за прошедшие шесть-семь часов кто-то пришел к профессору, подрался с ним, но не ранил, а потом ушел, оставив хозяина дома в ужасном эмоциональном состоянии. Один вопрос — кто это был? Здесь логика Луны пасовала перед отсутствием фактов.
Профессор все еще не показывался из комнаты, и Луна, заскучав, вытащила из кармана с чарами незримого расширения блокнот и карандаш. Дома она складывала рисунки в стол, а в школе предпочитала рисовать в альбоме и носить с собой.
Вчера на листе бумаги появились обнимающиеся и улыбающиеся Гарри и Джинни. Она давно не видела их такими, но очень хотела увидеть. Рисованный Гарри, в отличие от настоящего, не оглядывался по сторонам, ожидая нападения. Он смеялся и кружил Джинни, которая обнимала его за шею и запрокидывала голову, так что ее рыжие волосы развевались в воздухе.
Увидев, что Луна смотрит на них, ребята насупились и одновременно показали ей кулаки. Луна погрозила им пальцем, чтобы не хулиганили, и перевернула страницу. Вполне ожидаемо из-под ее карандаша вскоре появился достаточно узнаваемый профессор Снейп. В этот раз он был нарисован в полный рост и недовольно кривился, пока Луна заштриховывала его мантию. Конечно, он недоволен тем, что она получилась серая, а не черная, но тут уж ничего не поделать — черный карандаш она не захватила, только простой.
Мантия была докрашена, и профессор тут же поправил ее движением плеча, а после скрестил руки на груди и посмотрел на Луну злобным взглядом. Она хмыкнула — крошечный, чуть больше ее ладони Снейп был крайне забавным, и немного подправила ему прическу, нарисовав свисающую на лицо прядь волос. Профессор в ярости отбросил ее назад, но упрямая прядь вернулась на место. Немного понаблюдав за рисунком, Луна стерла так раздражавшие профессора волосы с его лица и принялась восстанавливать немного расплывшийся глаз, и вдруг ощутила волну чужих эмоций, который сразу же интерпретировала как гнев, смешанный с любопытством и нервной веселостью.
Луна покраснела и закрыла альбом, после чего обернулась. Разумеется, за ее спиной стоял вполне живой и настоящий профессор. Он хмурился, совсем как рисунок, но в его эмоциях и взгляде проскальзывали искорки веселья.
— Любопытное у вас хобби, мисс Лавгуд, — сказал он, дернув уголком губ. Луна подумала, что он скрывает улыбку.
— Простите, сэр, — на всякий случай сказала Луна, хотя и не чувствовала себя виноватой. Ей просто было неловко оттого, что профессор увидел, как она рисует его портрет.
— Разрешите ознакомиться? — спросил Снейп и протянул руку. Луна вздохнула и отдала альбом.
По счастью, в нем не было ничего лишнего или слишком личного — такие рисунки Луна хранила дома. Там, например, лежал портрет Невилла, посылающего ей воздушные поцелуи, который Луна нарисовала еще прошлым летом, когда была немножко влюблена в него. Обнаженный греческий бог Аполлон, статую которого Луна увидела года три назад, в музее, остался там же.
Снейп тем временем раскрыл альбом на первой странице и все-таки не сдержал легкой улыбки. На первом рисунке несколько первокурсников в мантиях с надписями: «Гарри Поттер — мой кумир» пытались обнять Гарри, а он с выражением дикого ужаса на лице бегал от них кругами по гостиной Гриффиндора — комнате, оформленной в красно-золотых тонах.
На второй странице Гермиона замахивалась тяжелой «Историей Хогвартса» на Рона, жующего огромную куриную ногу.
— Отвечайте, кто здесь!
— Профессор, извините, что тревожу вас! Это Луна Лавгуд! — быстро произнесла девушка. По голосу и по эмоциям профессора можно было предположить, что, промолчи она еще мгновение, он атаковал бы.
Профессор был напуган. Луна прижала руку к губам. Даже мысль об этом казалась противоестественной. Даже уставший и почти сломленный, профессор оставался в ее глазах совершенно бесстрашным, язвительным и равнодушным человеком. Представить себе, что он может чего-то бояться, было почти кощунственно.
— Лавгуд! Что вы здесь делаете?
Собравшись с мыслями, Луна в нескольких словах объяснила, в чем дело.
Из комнаты донесся странный звук, который для себя Луна интерпретировала, как стон отчаяния, поэтому на всякий случай добавила:
— Простите.
— Посидите пока в гостиной, — велел профессор, и Луна послушалась.
Сидя на диване, она пыталась понять, что же произошло с профессором Снейпом. Будь рядом Гермиона, она, конечно, легко бы обо всем догадалась — в ней пропадал талант сыщика. Луна такой проницательностью не обладала, хотя некоторые выводы и смогла сделать. Для начала, можно предположить, что Снейп вряд ли станет запускать петарды, да и дома их хранить не будет. Значит, скорее всего, во дворе сегодня действительно шла дуэль. Сегодня Луна ушла от профессора достаточно рано — профессор Флитвик вызвал ее к себе к двум часам дня, и ей пришлось вернуться в школу к этому времени. Сейчас восемь, значит, за прошедшие шесть-семь часов кто-то пришел к профессору, подрался с ним, но не ранил, а потом ушел, оставив хозяина дома в ужасном эмоциональном состоянии. Один вопрос — кто это был? Здесь логика Луны пасовала перед отсутствием фактов.
Профессор все еще не показывался из комнаты, и Луна, заскучав, вытащила из кармана с чарами незримого расширения блокнот и карандаш. Дома она складывала рисунки в стол, а в школе предпочитала рисовать в альбоме и носить с собой.
Вчера на листе бумаги появились обнимающиеся и улыбающиеся Гарри и Джинни. Она давно не видела их такими, но очень хотела увидеть. Рисованный Гарри, в отличие от настоящего, не оглядывался по сторонам, ожидая нападения. Он смеялся и кружил Джинни, которая обнимала его за шею и запрокидывала голову, так что ее рыжие волосы развевались в воздухе.
Увидев, что Луна смотрит на них, ребята насупились и одновременно показали ей кулаки. Луна погрозила им пальцем, чтобы не хулиганили, и перевернула страницу. Вполне ожидаемо из-под ее карандаша вскоре появился достаточно узнаваемый профессор Снейп. В этот раз он был нарисован в полный рост и недовольно кривился, пока Луна заштриховывала его мантию. Конечно, он недоволен тем, что она получилась серая, а не черная, но тут уж ничего не поделать — черный карандаш она не захватила, только простой.
Мантия была докрашена, и профессор тут же поправил ее движением плеча, а после скрестил руки на груди и посмотрел на Луну злобным взглядом. Она хмыкнула — крошечный, чуть больше ее ладони Снейп был крайне забавным, и немного подправила ему прическу, нарисовав свисающую на лицо прядь волос. Профессор в ярости отбросил ее назад, но упрямая прядь вернулась на место. Немного понаблюдав за рисунком, Луна стерла так раздражавшие профессора волосы с его лица и принялась восстанавливать немного расплывшийся глаз, и вдруг ощутила волну чужих эмоций, который сразу же интерпретировала как гнев, смешанный с любопытством и нервной веселостью.
Луна покраснела и закрыла альбом, после чего обернулась. Разумеется, за ее спиной стоял вполне живой и настоящий профессор. Он хмурился, совсем как рисунок, но в его эмоциях и взгляде проскальзывали искорки веселья.
— Любопытное у вас хобби, мисс Лавгуд, — сказал он, дернув уголком губ. Луна подумала, что он скрывает улыбку.
— Простите, сэр, — на всякий случай сказала Луна, хотя и не чувствовала себя виноватой. Ей просто было неловко оттого, что профессор увидел, как она рисует его портрет.
— Разрешите ознакомиться? — спросил Снейп и протянул руку. Луна вздохнула и отдала альбом.
По счастью, в нем не было ничего лишнего или слишком личного — такие рисунки Луна хранила дома. Там, например, лежал портрет Невилла, посылающего ей воздушные поцелуи, который Луна нарисовала еще прошлым летом, когда была немножко влюблена в него. Обнаженный греческий бог Аполлон, статую которого Луна увидела года три назад, в музее, остался там же.
Снейп тем временем раскрыл альбом на первой странице и все-таки не сдержал легкой улыбки. На первом рисунке несколько первокурсников в мантиях с надписями: «Гарри Поттер — мой кумир» пытались обнять Гарри, а он с выражением дикого ужаса на лице бегал от них кругами по гостиной Гриффиндора — комнате, оформленной в красно-золотых тонах.
На второй странице Гермиона замахивалась тяжелой «Историей Хогвартса» на Рона, жующего огромную куриную ногу.
Страница 86 из 128
