Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17759
На обеде он едва сумел заставить себя проглотить несколько кусков вареной картошки и запить их простой водой, после чего, сказав Джинни, что скоро вернется, быстрым шагом вышел из Зала.
Он не понимал, что с ним творится, его безо всякой причины колотила нервная дрожь, перед глазами стояла красная пелена, хотя после того, как они вчера днем почти три часа спарринговались с Драко, приступ не должен был повториться так рано. Больше всего он хотел сейчас оказаться в своем любимом пабе, пить отвратительное на вкус пиво, притупляющее эмоции и чувства, или же посреди горячего боя, думать только о том, как выжить среди летающих в воздухе смертельных проклятий.
— Поттер, чем тебе помочь?
Гарри вздрогнул, но, так как голос доносился издалека и был совершенно не агрессивным, не стал нападать, а обернулся — в десятке шагов от него стоял Блейз.
— Найди Малфоя, — резко сказал Гарри, сжимая зубы.
Забини быстро исчез из коридора, и вскоре вернулся вместе с Драко.
Тот сразу же понял, в чем дело, и неспешно подошел к Гарри, положил руку ему на плечо, увлекая за собой в потайной ход. Там, отпустив его плечо, Малфой уже привычно начал растирать и разминать сжатые в кулаки руки друга. Гарри стоял с закрытыми глазами, постепенно обретая контроль над собой, и, наконец, опустился на пол, приваливаясь спиной к стене.
— Драко, я съезжаю с катушек, — проговорил он тихо, — мне становится все хуже с каждым днем. Я становлюсь психом.
Малфой огляделся вокруг, наложил заклинание тишины и тоже сел на пол, рядом с Гарри.
— Мне бы хотелось тебе сказать, что ты не прав, но это не так.
Гарри опустил голову — в глубине души он надеялся, что Малфой сейчас разубедит его, скажет, что на самом деле все просто отлично, что это временное и скоро пройдет.
— Но я уверен, что с этим можно что-то сделать, — продолжил Драко, — найти того, кто покопается в твоей голове и поставит тебя… обратно на катушки.
Гарри хмыкнул. Почему-то вспомнилось, как первого сентября Луна, ненадолго взглянув ему в глаза, поставила весь его мир с головы на ноги, успокоила его. Малфой, услышав про способности Лавгуд, надолго замолчал.
— Не знаю ни одного легиллимента, — сказал он после почти пяти минут раздумий, — который мог бы провернуть что-то подобное. Это точно не легиллименция, это я вообще не знаю, что. Опиши еще раз.
Парень повторил свой рассказ, упомянув и про космос, и про нахлынувшее на него чувство покоя и безопасности.
— Это странно звучит, но она как будто одним взглядом помогла мне вернуть свои мысли и эмоции под контроль.
— Действительно, странно, — согласился Драко, — но вопрос не в этом, а в том, доверяешь ли ты ей.
— Безусловно, — ответил Гарри, — ей, как и еще нескольким ребятам из Отряда Дамблдора я доверяю полностью.
— Тогда стоит поговорить с ней.
Гарри кивнул, опустив голову на колени. После приступа, как обычно, он чувствовал себя измотанным и опустошенным. Драко опять положил ему руку на плечо и чуть сжал пальцы. Он не говорил чего-то ободряющего, но показывал, что готов поддерживать и помогать, а это было важно. Где-то через полчаса Гарри в достаточной мере пришел в себя, чтобы встать с пола и отправиться на следующую пару — Историю магии. Драко, у которого сейчас было окно, и поджидавший их в коридоре Блейз проводили Гарри до самого кабинета, где призрачный профессор уже вовсю бубнил про образование Статута о секретности, и только убедившись, что Поттер зашел в кабинет и занял свое место возле Джинни Уизли, отправились в подземелья.
Когда потянулись пустынные переходы, Блейз заговорил:
— Поттер временами пугает меня. Он как будто из последних сил удерживает собственный рассудок.
Драко остановился и заинтересованно взглянул на приятеля:
— Верно заметил, — сказал он.
Блейз скрестил руки на груди и нахмурился:
— Могу я узнать подробнее?
— Ты — можешь, ты ему однозначно не навредишь, — сказал Драко. Он не слишком сильно хотел говорить с кем-то о Поттере, но Блейз принес магическую вассальную клятву, а значит, его верность не подлежит сомнению. Кроме того, Забини — умный, наблюдательный и способный парень, он может быть полезен.
Поэтому, не вдаваясь в подробности, Драко рассказал о том, что Поттер очень тяжело переживает приход мирной жизни, упомянул регулярные срывы и постоянное чувство опасности. О Лавгуд и ее предположительной возможности приводить мозги национального Героя в норму говорить не стал — это домысел, а не факт.
Забини, выслушав Драко, задумался глубоко. Правда, о принесенной клятве ничуть не жалел — в общем-то, выбирать ему не приходилось. Его семья, хотя и не участвовала в войне ни на стороне Дамблдора и Поттера, ни на стороне Лорда, и раньше была не слишком богата и знатна, а теперь и вовсе потеряла последние крохи былого влияния.
Он не понимал, что с ним творится, его безо всякой причины колотила нервная дрожь, перед глазами стояла красная пелена, хотя после того, как они вчера днем почти три часа спарринговались с Драко, приступ не должен был повториться так рано. Больше всего он хотел сейчас оказаться в своем любимом пабе, пить отвратительное на вкус пиво, притупляющее эмоции и чувства, или же посреди горячего боя, думать только о том, как выжить среди летающих в воздухе смертельных проклятий.
— Поттер, чем тебе помочь?
Гарри вздрогнул, но, так как голос доносился издалека и был совершенно не агрессивным, не стал нападать, а обернулся — в десятке шагов от него стоял Блейз.
— Найди Малфоя, — резко сказал Гарри, сжимая зубы.
Забини быстро исчез из коридора, и вскоре вернулся вместе с Драко.
Тот сразу же понял, в чем дело, и неспешно подошел к Гарри, положил руку ему на плечо, увлекая за собой в потайной ход. Там, отпустив его плечо, Малфой уже привычно начал растирать и разминать сжатые в кулаки руки друга. Гарри стоял с закрытыми глазами, постепенно обретая контроль над собой, и, наконец, опустился на пол, приваливаясь спиной к стене.
— Драко, я съезжаю с катушек, — проговорил он тихо, — мне становится все хуже с каждым днем. Я становлюсь психом.
Малфой огляделся вокруг, наложил заклинание тишины и тоже сел на пол, рядом с Гарри.
— Мне бы хотелось тебе сказать, что ты не прав, но это не так.
Гарри опустил голову — в глубине души он надеялся, что Малфой сейчас разубедит его, скажет, что на самом деле все просто отлично, что это временное и скоро пройдет.
— Но я уверен, что с этим можно что-то сделать, — продолжил Драко, — найти того, кто покопается в твоей голове и поставит тебя… обратно на катушки.
Гарри хмыкнул. Почему-то вспомнилось, как первого сентября Луна, ненадолго взглянув ему в глаза, поставила весь его мир с головы на ноги, успокоила его. Малфой, услышав про способности Лавгуд, надолго замолчал.
— Не знаю ни одного легиллимента, — сказал он после почти пяти минут раздумий, — который мог бы провернуть что-то подобное. Это точно не легиллименция, это я вообще не знаю, что. Опиши еще раз.
Парень повторил свой рассказ, упомянув и про космос, и про нахлынувшее на него чувство покоя и безопасности.
— Это странно звучит, но она как будто одним взглядом помогла мне вернуть свои мысли и эмоции под контроль.
— Действительно, странно, — согласился Драко, — но вопрос не в этом, а в том, доверяешь ли ты ей.
— Безусловно, — ответил Гарри, — ей, как и еще нескольким ребятам из Отряда Дамблдора я доверяю полностью.
— Тогда стоит поговорить с ней.
Гарри кивнул, опустив голову на колени. После приступа, как обычно, он чувствовал себя измотанным и опустошенным. Драко опять положил ему руку на плечо и чуть сжал пальцы. Он не говорил чего-то ободряющего, но показывал, что готов поддерживать и помогать, а это было важно. Где-то через полчаса Гарри в достаточной мере пришел в себя, чтобы встать с пола и отправиться на следующую пару — Историю магии. Драко, у которого сейчас было окно, и поджидавший их в коридоре Блейз проводили Гарри до самого кабинета, где призрачный профессор уже вовсю бубнил про образование Статута о секретности, и только убедившись, что Поттер зашел в кабинет и занял свое место возле Джинни Уизли, отправились в подземелья.
Когда потянулись пустынные переходы, Блейз заговорил:
— Поттер временами пугает меня. Он как будто из последних сил удерживает собственный рассудок.
Драко остановился и заинтересованно взглянул на приятеля:
— Верно заметил, — сказал он.
Блейз скрестил руки на груди и нахмурился:
— Могу я узнать подробнее?
— Ты — можешь, ты ему однозначно не навредишь, — сказал Драко. Он не слишком сильно хотел говорить с кем-то о Поттере, но Блейз принес магическую вассальную клятву, а значит, его верность не подлежит сомнению. Кроме того, Забини — умный, наблюдательный и способный парень, он может быть полезен.
Поэтому, не вдаваясь в подробности, Драко рассказал о том, что Поттер очень тяжело переживает приход мирной жизни, упомянул регулярные срывы и постоянное чувство опасности. О Лавгуд и ее предположительной возможности приводить мозги национального Героя в норму говорить не стал — это домысел, а не факт.
Забини, выслушав Драко, задумался глубоко. Правда, о принесенной клятве ничуть не жалел — в общем-то, выбирать ему не приходилось. Его семья, хотя и не участвовала в войне ни на стороне Дамблдора и Поттера, ни на стороне Лорда, и раньше была не слишком богата и знатна, а теперь и вовсе потеряла последние крохи былого влияния.
Страница 89 из 128
