Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Род Забини был чистокровным во многих поколениях, но принадлежал к так называемой новой аристократии. Дед Блейза был всего-навсего аптекарем-зельеваром и звался просто господином Забини, а в Британии по неизвестным причинам вдруг превратился в лорда Забини. Вполне вероятно, что род предприимчивых итальянцев поднялся бы до впечатляющих высот, если бы отец Блейза не умер десять лет назад, оставив все семейные дела своей супруге — женщине ветреной и легкомысленной, менявшей любовников как перчатки и мало заботящейся о благополучии своего сына. Поэтому сейчас Блейз остался на мели — без средств, без положения в обществе и без покровителей. То, что Гарри Поттер взял его под свое покровительство, Блейз рассматривал как величайшую удачу. Однако информация, которую сообщил Малфой, заставила парня всерьез задуматься о том, как помочь сюзерену.

— Малфой, я пока ничего говорить не буду, сначала кое-что почитаю. Но у меня есть несколько идей, как помочь Поттеру.

Драко кивнул, и они продолжили путь в подземелья. Он получил от Блейза именно тот ответ, которого ждал — обещание что-то там посмотреть и почитать. У Забини нет богатой фамильной библиотеки, но есть нечто более ценное — идеальная память, которая позволяет ему не упускать ничего из прочитанного или услышанного. Если у него появились идеи, он найдет им подтверждение и принесет их Драко на блюдечке.

Остаток дня прошел тяжело — Гарри хоть и взял себя в руки, оставался нервным и раздражительным, он едва не испортил зелье на занятиях со Слизнортом, напугал в коридоре пару третьекурсников, решивших попросить у него автограф, а под конец поругался с Роном. Это произошло на ужине — взвинченный до предела, Гарри сел за стол рядом с другом и принялся за потерявшую вкус и запах еду, и именно этот момент выбрал Рон, чтобы сказать Гарри, что тот ведет себя совершенно по-свински, игнорируя своих друзей и срывая злость на младших учениках.

Гарри схватил Рона за шиворот и, хотя друг был крупнее него, чуть встряхнул:

— Я не желаю, чтобы мне указывали, что делать, Рон! — рявкнул он и выскочил из-за стола. Снова, во второй раз за день он покинул Большой Зал почти бегом, но сплетни и пересуды его мало волновали. Он жалел только, что не сумел поговорить с Луной. Однако не успел дойти до лестницы, как она окликнула его своим чуть тусклым мечтательным голосом:

— Гарри! Твои нарглы пугают меня, я слышу их через половину Зала!

Гарри повернулся к девушке и почти с надеждой спросил:

— Луна, а ты не можешь их приструнить?

Девушка подошла к нему и заглянула в глаза.

— Я могу, но тебе нужно научиться самому держать их на привязи. Мне бы не хотелось снова воевать, когда вокруг война, почти не остается запаха шоколада, — сказала Луна задумчиво. Гарри не стал вникать в смысл ее слов — либо Луна несла чушь, либо в ее словах крылся слишком глубокий и недоступный простым смертным смысл.

Больше девушка ничего не говорила, просто смотрела ему в глаза, и Гарри снова, как тогда, на входе в Хогвартс, почувствовал, что тонет в ее глазах. Ее зрачки расширились до размеров космоса и затягивали Гарри внутрь, парень чувствовал, что парит в невесомости среди звезд и планет, а все его страхи и тревоги остаются позади и кажутся песчинкой в размерах вселенной.

Когда Гарри пришел в себя, Луна уже поднималась по лестнице, а рядом стоял Драко.

— Ты как?

Гарри прислушался к себе и ответил:

— Волшебно. Чувствую вселенское спокойствие.

Малфой издал странный звук и вместе с Гарри пошел к гостиной Гриффиндора. Он смотрел на друга, на лице которого было написано блаженство и радость жизни, и думал, что что-то от него ускользает. Лавгуд действительно сотворила чудо — она смотрела Поттеру в глаза несколько минут и словно заново вернула ему способность жить. Так не бывает. И это однозначно не легиллименция.

А что тогда?

Мозгошмыг первый. Время действовать

Лавгуд исчезла за дверью, и вскоре раздался хлопок аппарации. Северус остался один в уже таком знакомом доме и неожиданно ужаснулся. Что он здесь делает? Он, Северус Снейп, мастер зельеварения, автор множества заклинаний, прозябает в убогой лачуге, хоронит себя заживо — зачем? Ради чего? От чего он прячется? Тот человек, который смотрел на него с немного детского и наивного рисунка Лавгуд был сильным, у него была воля и цель. Возможно, он и жил ради призрака, но все-таки жил, а сейчас он все равно, что мертвец, и этот дом ничуть не хуже могилы. Да, он заставил себя одеваться, бриться, вставать по утрам и готовить завтрак, но он не ожил.

В бесконечном потоке жалости к себе он забыл даже о своем крестнике — ребенке, которого пообещал защищать перед лицом магии. Он просто вычеркнул из своей жизни и памяти все, что могло бы разрушить его уютный мирок. И простая картинка в альбоме оказалась для него ударом.

Северус опустил руку из кармана мантии и достал украденное изображение.