Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17772
Однако ответ оставался прежним — она ревновала профессора Снейпа. Она привыкла, что он учит только ее, и делиться им с другими было жалко.
Эту мысль Луна крутила в голове и так, и эдак на протяжении всего утра. К счастью, никто не замечал ее рассеянности, списав ответы невпопад на обычную странность «Полоумной» Лавгуд. Правда, Невилл на перемене пытался выяснить, о чем она задумалась, но Луна просто сообщила ему, что иногда самые опасные нарглы оказываются всего-навсего простыми мозгошмыгами. Парень забавно изменился в лице и тоже погрузился в глубокую задумчивость — принялся искать в словах Луны скрытый смысл. Так как его там практически не было, дело оказалось совершенно безнадежным, но настойчивый Невилл не признавал этого и молчал даже тогда, когда провожал Луну на урок Защиты.
Луна еще не вошла в кабинет, но уже почувствовала профессора — его эмоции были крайне знакомыми и даже как будто имели собственный характерный запах и привкус. Как ни странно, профессор вовсе не радовался возвращению — он был зол, расстроен и немного напуган. Впрочем, Луна, зайдя вместе с остальными студентами Когтеврана и Пуффендуя в класс, поняла, что на его лице эмоции никак не отражаются. Он выглядел почти так же, как во время их последнего занятия. Хотя, нет. Луна вспомнила их последнюю встречу в субботу вечером и поняла, что тогда профессор был значительно более мягким, домашним и приятным, нежели сейчас.
Снейп начал занятие с опроса — выяснял, что студенты выпускного курса знают о защитных чарах. Луна отстраненно слушала чужие ответы, уделяя больше внимания эмоциям. Пока профессор спрашивал парней — Майкл на что-то злился, Джастин боялся неправильно ответить. Однако стоило подняться со своего места первой отвечающей девочке — Лизе, — как Луна испытала настоящий шок. Неспешно рассказывая о способах защититься от темномагических проклятий, Лиза буквально плавилась от смеси восторга и любопытства. Так, как она смотрела на профессора Снейпа, обычно девушки смотрели на привлекательных старшекурсников или популярных парней.
Приглядевшись к остальным сокурсницам, Луна поняла, что почти все они испытывают то же самое. Она почувствовала, как краснеет, и прижала ладони к щекам. Как это возможно? Конечно, профессор Снейп может быть хорошим учителем, он очень любопытно выглядит, когда смеется, но он же учитель, разве нет?
Пытаясь осмыслить увиденное, Луна сосредоточила свое внимание на уже закончившей свой ответ Лизе. Светло-серые потоки, пахнущие клубникой и корицей, окружали ее. На поверхности призывно звенело нечто сиреневое со вкусом чуть подсоленного банана, а в глубине с глухим гулом сжималась темно-фиолетовая остро пахнущая спираль.
— Лавгуд, соизвольте вернуться к нам! — услышала Луна и вздрогнула.
— Спасибо, что почтили нас своим присутствием. Минус пять очков с Когтеврана. Может, все-таки ответите на мой вопрос?
— Простите, сэр, я не услышала его, — ответила Луна своим обычным ровным голосом. Она часто расстраивалась, что ее голосовые связки совсем не предназначены для выражения сильных эмоций — злилась она, волновалась или чувствовала радость — не важно. Голос оставался неизменным — достаточно высоким, тихим и невыразительным.
Кажется, профессор хотел было что-то сказать ей о ее внимательности, но встретился с ней взглядом и просто повторил:
— Я хотел бы услышать от вас классификацию так называемых «светлых» заклинаний-защитников.
Луна улыбнулась, вспомнив, как впервые на занятиях ОД под руководством Гарри вызвала телесного Патронуса — мощнейшего из всех существующих светлых защитников, и начала ответ. Несмотря на некоторые сложности с концентрацией Луна редко испытывала проблемы с учебой, не испытала никаких затруднений и в этот раз. Профессор слушал, но смотрел чуть в сторону, и Луна чувствовала, что он думает вовсе не о ее ответе, но разобраться в сложных эмоциях не смогла. Только на языке чувствовала привкус грусти и все той же смеси из злобы и страха. Впрочем, сейчас грусть преобладала.
— Благодарю, мисс Лавгуд. Этого достаточно, — сказал он, когда Луна начала говорить о Патрунусах. Дальнейшее занятие было посвящено разбору наиболее эффективных универсальных щитов и все тех же защитников.
Когда урок окончился, и студенты поспешили к выходу из класса, профессор велел:
— Лавгуд, задержитесь.
Луна кивнула и вернулась за парту. Профессор заклинанием закрыл дверь за последним студентом и неожиданно как будто расслабился, снова стал похож на того человека, который половину лета и весь сентябрь учил ее ментальной магии. И смеялся над ее рисунками.
— Мисс Лавгуд, — проговорил он, — думаю, нам не стоит менять расписание наших занятий, верно? Суббота, одиннадцать.
— Хорошо, профессор, — ответила Луна, а потом все-таки решила спросить: — настоящий дом не так прекрасен, как его светлый образ в вашей душе?
Эту мысль Луна крутила в голове и так, и эдак на протяжении всего утра. К счастью, никто не замечал ее рассеянности, списав ответы невпопад на обычную странность «Полоумной» Лавгуд. Правда, Невилл на перемене пытался выяснить, о чем она задумалась, но Луна просто сообщила ему, что иногда самые опасные нарглы оказываются всего-навсего простыми мозгошмыгами. Парень забавно изменился в лице и тоже погрузился в глубокую задумчивость — принялся искать в словах Луны скрытый смысл. Так как его там практически не было, дело оказалось совершенно безнадежным, но настойчивый Невилл не признавал этого и молчал даже тогда, когда провожал Луну на урок Защиты.
Луна еще не вошла в кабинет, но уже почувствовала профессора — его эмоции были крайне знакомыми и даже как будто имели собственный характерный запах и привкус. Как ни странно, профессор вовсе не радовался возвращению — он был зол, расстроен и немного напуган. Впрочем, Луна, зайдя вместе с остальными студентами Когтеврана и Пуффендуя в класс, поняла, что на его лице эмоции никак не отражаются. Он выглядел почти так же, как во время их последнего занятия. Хотя, нет. Луна вспомнила их последнюю встречу в субботу вечером и поняла, что тогда профессор был значительно более мягким, домашним и приятным, нежели сейчас.
Снейп начал занятие с опроса — выяснял, что студенты выпускного курса знают о защитных чарах. Луна отстраненно слушала чужие ответы, уделяя больше внимания эмоциям. Пока профессор спрашивал парней — Майкл на что-то злился, Джастин боялся неправильно ответить. Однако стоило подняться со своего места первой отвечающей девочке — Лизе, — как Луна испытала настоящий шок. Неспешно рассказывая о способах защититься от темномагических проклятий, Лиза буквально плавилась от смеси восторга и любопытства. Так, как она смотрела на профессора Снейпа, обычно девушки смотрели на привлекательных старшекурсников или популярных парней.
Приглядевшись к остальным сокурсницам, Луна поняла, что почти все они испытывают то же самое. Она почувствовала, как краснеет, и прижала ладони к щекам. Как это возможно? Конечно, профессор Снейп может быть хорошим учителем, он очень любопытно выглядит, когда смеется, но он же учитель, разве нет?
Пытаясь осмыслить увиденное, Луна сосредоточила свое внимание на уже закончившей свой ответ Лизе. Светло-серые потоки, пахнущие клубникой и корицей, окружали ее. На поверхности призывно звенело нечто сиреневое со вкусом чуть подсоленного банана, а в глубине с глухим гулом сжималась темно-фиолетовая остро пахнущая спираль.
— Лавгуд, соизвольте вернуться к нам! — услышала Луна и вздрогнула.
— Спасибо, что почтили нас своим присутствием. Минус пять очков с Когтеврана. Может, все-таки ответите на мой вопрос?
— Простите, сэр, я не услышала его, — ответила Луна своим обычным ровным голосом. Она часто расстраивалась, что ее голосовые связки совсем не предназначены для выражения сильных эмоций — злилась она, волновалась или чувствовала радость — не важно. Голос оставался неизменным — достаточно высоким, тихим и невыразительным.
Кажется, профессор хотел было что-то сказать ей о ее внимательности, но встретился с ней взглядом и просто повторил:
— Я хотел бы услышать от вас классификацию так называемых «светлых» заклинаний-защитников.
Луна улыбнулась, вспомнив, как впервые на занятиях ОД под руководством Гарри вызвала телесного Патронуса — мощнейшего из всех существующих светлых защитников, и начала ответ. Несмотря на некоторые сложности с концентрацией Луна редко испытывала проблемы с учебой, не испытала никаких затруднений и в этот раз. Профессор слушал, но смотрел чуть в сторону, и Луна чувствовала, что он думает вовсе не о ее ответе, но разобраться в сложных эмоциях не смогла. Только на языке чувствовала привкус грусти и все той же смеси из злобы и страха. Впрочем, сейчас грусть преобладала.
— Благодарю, мисс Лавгуд. Этого достаточно, — сказал он, когда Луна начала говорить о Патрунусах. Дальнейшее занятие было посвящено разбору наиболее эффективных универсальных щитов и все тех же защитников.
Когда урок окончился, и студенты поспешили к выходу из класса, профессор велел:
— Лавгуд, задержитесь.
Луна кивнула и вернулась за парту. Профессор заклинанием закрыл дверь за последним студентом и неожиданно как будто расслабился, снова стал похож на того человека, который половину лета и весь сентябрь учил ее ментальной магии. И смеялся над ее рисунками.
— Мисс Лавгуд, — проговорил он, — думаю, нам не стоит менять расписание наших занятий, верно? Суббота, одиннадцать.
— Хорошо, профессор, — ответила Луна, а потом все-таки решила спросить: — настоящий дом не так прекрасен, как его светлый образ в вашей душе?
Страница 96 из 128
