Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Профессор чуть скривился, видимо, его снова расстроила формулировка.

— Лавгуд, учились бы вы выражать свои мысли человеческим языком, избегая при этом нелепых метафор.

Луна пожала плечами — разве она виновата, что так чувствует и думает?

— Но, боюсь, мой ответ будет: «Да». Отнюдь не так прекрасен.

Грусть отступила, и на ее место пришло отчаянье. Лицо профессора было, как обычно, совершенно спокойно. Луна снова аккуратно прикоснулась к его эмоциям, выбирая по одной и изучая. Откуда такое отчаяние? В чем профессор себя винит?

— Не думаю, что вы можете нести ответственность за весь мир, — произнесла она. Снейп посмотрел на нее как-то странно и согласился:

— Не могу. Даже то немногое, за чем должен был проследить, упустил. Думал, смогу оставить ненависть за гранью.

— В вас нет ненависти, сэр, — возразила девушка. Сейчас, когда профессор чуть расслабился, все его чувства были у Луны как на ладони.

— Хотел сказать, что мне лучше знать, но потом передумал, — чуть усмехнулся профессор, а потом чуть повел головой, отгоняя какие-то неприятные мысли. — Лавгуд, мне хотелось бы знать, не появилось ли в вашем альбоме новых шедевров.

Луна улыбнулась и вытащила альбом, порадовавшись, что наложила на изображение смеющегося Снейпа иллюзию.

Профессор взял альбом в руки и безошибочно нашел то изображение, которое видел последним. На следующем листе была та самая иллюзия, которую профессор зачем-то рассматривал очень подробно. Луна понадеялась, что ее заклинание вышло достаточно мощным, во всяком случае, Снейп ничего не сказал, зато с большим удовольствием изучил три новых рисунка. На смену мрачным чувствам пришла радость и какое-то успокоение. К сожалению, профессор быстро закрыл альбом и вернул его владелице, а потом пристально посмотрел на нее и спросил:

— Вы не забыли?

— Нет, сэр, — погрустнела Луна, — даже уже нашла кандидата.

На слове «кандидат» она чуть запнулась, но сумела сдержаться и не покраснеть.

— Хорошо. А теперь идите на следующий урок.

— До свидания, профессор, — сказала Луна и вышла из кабинета.

У дверей стоял Невилл.

— Зачем господин профессор тебя задержал? — спросил он, причем слова «господин профессор» были сказаны тем же злым тоном, которым год назад парень произносил:«Господин директор».

— Воспитывал, — пожала плечами Луна, но ничего не пояснила, и они направились в сторону теплиц.

— Не верю я в его добрые поступки, — прошипел Невилл, когда они вышли из подземелий.

— Гарри верит, — сказала Луна, и Невилл опустил глаза. Да, сейчас Гарри вел себя странно, но он оставался их лучшим другом и в некотором роде наставником, лидером. Едва ли он ошибался, когда заявил о невиновности своего ненавистного учителя.

— А ты как считаешь? — спросил парень после некоторых раздумий.

Такие вопросы Луна не любила — ей казалось, что их обычно задают, чтобы начать спорить, поэтому сказала совсем другое:

— Невилл, как ты считаешь, есть ли просьбы, с которыми друг не может обратиться к другу?

Юноша чуть покраснел и почему-то очень пылко и поспешно ответил:

— Настоящий друг всегда поможет!

— Я боюсь, что бывают просьбы, которые разрушают дружбу. Ты так не думаешь?

В душе Невилла поднялась целая буря эмоций — смущение, надежда и страх, смешанные с горячей решимостью.

— Я так не думаю, — сказал он очень твердо, и Луна кивнула.

Дальше до теплиц они шли молча, думая каждый о своем.

Мозгошмыг четвертый. Девичник и его последствия

Гермиона шла на завтрак, когда ее остановил Драко. Девушка поморщилась — после вчерашнего непростого дня, поисков Гарри, возвращения его обратно в школу и приведения в порядок, она сильно устала и за ночь почти не отдохнула, поэтому видеть неестественно бодрого Малфоя было немного неприятно.

— Как ты умудрился выспаться? — спросила она вместо приветствия.

— Я не ложился, — пожал плечами тот и протянул ей предмет, завернутый в серую бумагу.

— Что это?

Драко пожал плечами и сказал:

— Бери, проклятий нет.

Гермиона осторожно взяла сверток и сразу же поняла, что это очень толстая книга.

— Зачем это мне и в честь чего?

Он закатил глаза и сообщил:

— Это подарок, Грейнджер. Нет-нет, ни в коем случае не в честь твоего прошедшего дня рождения, а как благодарность за помощь в поисках Поттера.

Гермиона едва не застонала от досады. Незадолго до своего дня рождения она предупредила всех друзей, что, совершенно серьезно, категорически запрещает поздравлять ее в этом году. Никаких подарков, праздников, поздравлений и всего прочего. На самом деле, пока родители не в себе, праздновать казалось невозможным. Друзья поняли и на протяжении всего дня девятнадцатого сентября не произнесли насчет ее дня рождения ни слова.