Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17778
Сделав первый в своей жизни глоток огневиски, Гермиона сморщилась и жалобно спросила:
— Можно я больше не буду это пить?
Луна подняла взгляд к потолку и хитро улыбнулась, а Джинни засмеялась:
— Нельзя.
Оценить крепкий взрослый напиток было сложно, но, подначивая друг друга, девушки все-таки выпили по стакану, после чего Джинни вздохнула и грустно сказала:
— А Поттер все-таки придурок.
Спорить с этим утверждением было очень трудно, хотя Гермиона и знала, что на самом деле Гарри очень даже хороший. Но Джинни, наверное, виднее. Однако поддержать разговор было необходимо, поэтому она сообщила:
— Ты меня прости, но Рон — тоже придурок.
Джинни не обиделась, только кашлянула, а Луна своим привычно ровным голосом поинтересовалась:
— А причем здесь Рон?
Джинни торжествующее воскликнула:
— Ага! А я говорила!
Гермиона почувствовала, как краска заливает лицо, потому что обе подруги одновременно шепотом произнесли одно и то же:
— Драко Малфой.
Да, признаться себе, что бывший школьный неприятель очень даже нравится, весьма сложно, хотя и можно. В доверительной беседе с подругой невнятно согласиться, что да, мол, нравится — тоже очень сложно, но тоже возможно. Но вот видеть, что твои чувства вообще ни для кого не секрет — это выше ее сил!
— Гермиона покраснела, — радостно сказала Луна, намотав прядь волос на палец.
— Я не краснела! — попыталась отбиться она, но Джинни уже интригующим голосом спросила:
— А ты с ним уже пробовала целоваться?
Вопрос показался обидным и очень грустным. Это Джинни с Гарри любят друг друга, а Малфой ее просто хочет использовать в своих корыстных целях.
— Нет, — жалобно ответила она, — он меня даже называет только по фамилии.
— Значит, он придурок, — подвела итог Джинни и с каким-то нездоровым интересом посмотрела на Луну. Та захлопала глазами.
Гермиона, поняв, что может перестать быть темой обсуждения, тоже выжидающе уставилась на Луну и ласково сказала:
— Кажется, в списке не хватает Невилла.
Теперь покраснела Лавгуд, но, судя по всему, по совершенно другой причине, потому что, глотнув еще огненной гадости, она прошептала:
— Невилл вообще-то милый.
Джинни тоже поняла, что в этих словах есть какой-то подвох, и налила всем троим еще немного огневиски. Официант принес новую порцию разнообразных закусок — канапе, сыра, оливок и фруктов, а когда он ушел, Джинни заявила:
— Луне не нравится Невилл.
Возможно, невинное выражение лица и поджатые губы убедили бы Джинни в ее неправоте, если бы Луна, как недавно Гермиона, не покраснела.
— Луна покраснела, — мстительно заявила Гермиона.
— И кто же наш третий придурок?
На бедной коже Луны поверх розового румянца выступили багровые пятна. Она замотала головой и на всякий случай закрыла глаза руками.
— Следи за цветом лица, — велела Гермиона Джинни и начала перечислять, — Финниган? Томас? Корнер? Кто же это может быть?
Вспомнили и гриффиндрцев, и когтевранцев, и даже пуфендуйцев. Луна успокоилась, ее лицо стало нормального цвета, и теперь она спокойно слушала бесконечный перечень фамилий.
— Неправильно делаешь, Джинни, — наконец, решила Гермиона, — здесь нужен научный подход. Классификация.
— Ладно, — протянула она и, сунув в рот кусочек сыра, поинтересовалась, — он в Хогвартсе?
— Да! — ответила Гермиона, пристально вглядывавшаяся в лицо подруги.
— Он студент?
— Д. — начала было Гермиона, а потом резко перебила себя, — нет! Он не студент!
Джинни издала победный клич.
— Что ж, значит, остаются преподаватели, если, конечно, ты не влюблена в Филча.
Девушки громко засмеялись и, не сговариваясь, сделали еще по глотку мерзкого алкоголя.
— Значит, это преподаватель, достаточно молодой, чтобы привлечь нашу Луну, — начала Джинни, а Гермиона, почувствовав в душе невиданный подъем, закончила:
— А так как Треккот был редкостной задницей, мы получаем…
— Снейпа! — торжествующе завершили они с Джинни хором.
Луна уткнулась лицом в ладони, но было видно, что, хотя щеки заливает румянец, на ее лице светится сумасшедше счастливая улыбка, какая бывает у человека, долго хранившего секрет и вдруг выяснившего, что теперь есть те, с кем можно о нем поговорить.
Дав Луне чуть оправиться от смущения, девушки насели на нее с вопросами, от которых она вяло отбивалась. Наконец, после еще почти стакана огневиски и двух дюжин подначек им удалось вытянуть, что Снейп «умный, красиво смеется и обладает крайне тихими нарглами».
— Ну, если уж тихие нарглы, — захихикала Джинни. И в обычное время не очень бледная, она раскраснелась и выглядела как настоящая ведьма. Луна и вовсе напоминала помидор-блондинку.
— Можно я больше не буду это пить?
Луна подняла взгляд к потолку и хитро улыбнулась, а Джинни засмеялась:
— Нельзя.
Оценить крепкий взрослый напиток было сложно, но, подначивая друг друга, девушки все-таки выпили по стакану, после чего Джинни вздохнула и грустно сказала:
— А Поттер все-таки придурок.
Спорить с этим утверждением было очень трудно, хотя Гермиона и знала, что на самом деле Гарри очень даже хороший. Но Джинни, наверное, виднее. Однако поддержать разговор было необходимо, поэтому она сообщила:
— Ты меня прости, но Рон — тоже придурок.
Джинни не обиделась, только кашлянула, а Луна своим привычно ровным голосом поинтересовалась:
— А причем здесь Рон?
Джинни торжествующее воскликнула:
— Ага! А я говорила!
Гермиона почувствовала, как краска заливает лицо, потому что обе подруги одновременно шепотом произнесли одно и то же:
— Драко Малфой.
Да, признаться себе, что бывший школьный неприятель очень даже нравится, весьма сложно, хотя и можно. В доверительной беседе с подругой невнятно согласиться, что да, мол, нравится — тоже очень сложно, но тоже возможно. Но вот видеть, что твои чувства вообще ни для кого не секрет — это выше ее сил!
— Гермиона покраснела, — радостно сказала Луна, намотав прядь волос на палец.
— Я не краснела! — попыталась отбиться она, но Джинни уже интригующим голосом спросила:
— А ты с ним уже пробовала целоваться?
Вопрос показался обидным и очень грустным. Это Джинни с Гарри любят друг друга, а Малфой ее просто хочет использовать в своих корыстных целях.
— Нет, — жалобно ответила она, — он меня даже называет только по фамилии.
— Значит, он придурок, — подвела итог Джинни и с каким-то нездоровым интересом посмотрела на Луну. Та захлопала глазами.
Гермиона, поняв, что может перестать быть темой обсуждения, тоже выжидающе уставилась на Луну и ласково сказала:
— Кажется, в списке не хватает Невилла.
Теперь покраснела Лавгуд, но, судя по всему, по совершенно другой причине, потому что, глотнув еще огненной гадости, она прошептала:
— Невилл вообще-то милый.
Джинни тоже поняла, что в этих словах есть какой-то подвох, и налила всем троим еще немного огневиски. Официант принес новую порцию разнообразных закусок — канапе, сыра, оливок и фруктов, а когда он ушел, Джинни заявила:
— Луне не нравится Невилл.
Возможно, невинное выражение лица и поджатые губы убедили бы Джинни в ее неправоте, если бы Луна, как недавно Гермиона, не покраснела.
— Луна покраснела, — мстительно заявила Гермиона.
— И кто же наш третий придурок?
На бедной коже Луны поверх розового румянца выступили багровые пятна. Она замотала головой и на всякий случай закрыла глаза руками.
— Следи за цветом лица, — велела Гермиона Джинни и начала перечислять, — Финниган? Томас? Корнер? Кто же это может быть?
Вспомнили и гриффиндрцев, и когтевранцев, и даже пуфендуйцев. Луна успокоилась, ее лицо стало нормального цвета, и теперь она спокойно слушала бесконечный перечень фамилий.
— Неправильно делаешь, Джинни, — наконец, решила Гермиона, — здесь нужен научный подход. Классификация.
— Ладно, — протянула она и, сунув в рот кусочек сыра, поинтересовалась, — он в Хогвартсе?
— Да! — ответила Гермиона, пристально вглядывавшаяся в лицо подруги.
— Он студент?
— Д. — начала было Гермиона, а потом резко перебила себя, — нет! Он не студент!
Джинни издала победный клич.
— Что ж, значит, остаются преподаватели, если, конечно, ты не влюблена в Филча.
Девушки громко засмеялись и, не сговариваясь, сделали еще по глотку мерзкого алкоголя.
— Значит, это преподаватель, достаточно молодой, чтобы привлечь нашу Луну, — начала Джинни, а Гермиона, почувствовав в душе невиданный подъем, закончила:
— А так как Треккот был редкостной задницей, мы получаем…
— Снейпа! — торжествующе завершили они с Джинни хором.
Луна уткнулась лицом в ладони, но было видно, что, хотя щеки заливает румянец, на ее лице светится сумасшедше счастливая улыбка, какая бывает у человека, долго хранившего секрет и вдруг выяснившего, что теперь есть те, с кем можно о нем поговорить.
Дав Луне чуть оправиться от смущения, девушки насели на нее с вопросами, от которых она вяло отбивалась. Наконец, после еще почти стакана огневиски и двух дюжин подначек им удалось вытянуть, что Снейп «умный, красиво смеется и обладает крайне тихими нарглами».
— Ну, если уж тихие нарглы, — захихикала Джинни. И в обычное время не очень бледная, она раскраснелась и выглядела как настоящая ведьма. Луна и вовсе напоминала помидор-блондинку.
Страница 99 из 128
